Она продолжала смотреть, и мне показалось, что в её глазах загорается огонёк, подобный тому, что трепетал в моих руках. Я аккуратно выпустил дым, стараясь, чтобы он не попал ей в лицо, и отметил, как она слегка сморщила нос, будто этот жест был выражением неприязни.

- Вы не курите? - поинтересовался я.- Нет и не употребляю алкоголь.- Зря, много теряете, — усмехнулся я, — как же лозунг "Бери от жизни всё?" Зачем лишать себя единственной законной радости?

- Радость? – взглянула она на меня с недоумением. – Может, для вас это и радость, а для меня – всего лишь привычка, от которой легко отказаться.Знаете, иногда я думаю, что настоящее удовольствие живет не в бокале вина, а в общении, – ответила она тихо. – Могу без конца говорить о книгах, искусстве, философии. Для меня это и есть радость.

17.

- Мдаааа... - протянул я. Мне стало жаль её, ещё совсем девчонка, смотрящая на мир через розовые очки. Жизнь пережует её и выплюнет, разбив их стеклами внутрь.Я вспомнил себя в её возрасте. Тоже мечтал о ярких моментах, но жизнь научила меня, что мечты — это не более чем иллюзии. Жестокая действительность неоднократно насмехалась над моими надеждами

С сожалением я глядел на её блестящие волосы, растрепанные легким ветерком, на улыбку, искреннюю и беззаботную. Я знал, что скоро этот свет потускнеет. Возможно, когда-нибудь и она увидит мир таким, каким он является, и вместо обрывков счастья научится видеть красоту в мелочах, не оставляя надежду, но принимая реальность такой, какой она есть.

Хотя с другой стороны она уже видела такие ужасы, о которых другие и не подозревают в её возрасте.И всё же, в глубине души, я восхищался её смелостью, хоть и не знал, что подтолкнуло её к выбору этой профессии.Каждый раз она сталкивалась с лицами, полными боли, и с историями, которые могли бы сломать даже самого стойкого. В её профессии не было места для слабости, и я это знал лучше всех.

Быть свидетельницей чужих трагедий — тяжкая ноша, которая не каждому была под силу.Почему родители не отговорили её и позволили выбрать столь тяжёлый путь?Возможно они надеялись, что это сделает её сильнее, что встряска реальности закалит дух. Но никто не говорил ей о том, каково это — жить со всем этим.

Пока я размышлял, докуривая сигарету до фильтра, она всё так же изучала меня, прикусив губу.Я чувствовал, как её взгляд проникает в самую душу, будто она пыталась разглядеть все мои тайны, спрятанные за завесой дыма.Я не понимал причины такого пристального внимания.

Время от времени она отводила взгляд в сторону, словно размышляя о чём-то, но вскоре снова возвращала его ко мне, наполняя пространство между нами напряжением.Она вновь прикусила губу, и я заметил, как её рука чуть дрогнула, когда она поправила волосы:- Вы любите её? - спросила она наконец, нарушая тишину.

- Кого? - не понял я.- Вашу девушку, — смутилась она.А я не мог понять, что это: любопытство, интерес, или же это просто игра?Она ожидала ответа, и тишина между нами звенела, как натянутая струна.— Простите, Агата, но это не ваше дело, — произнес я, затушив окурок, — Почему вы вообще спрашиваете об этом?

Наверно это прозвучало грубо, но я не горел желанием обсуждать свою личную жизнь с кем либо.Она на мгновение застыла, как будто мои слова стали для неё ударом.В её глазах мелькнуло что-то — обида, возможно, или разочарование.

Девушка отстранилась, будто перед ней возникла невидимая преграда.— Извините, — тихо произнесла она, её голос слегка дрожал, — просто… мне казалось, что вы могли бы поделиться. Я не хотела вас обидеть.

В её интонации чувствовалась искренность, и это заставило меня задуматься. Может, в моем ответе было слишком много обороны? Я вздохнул и попытался смягчить свои слова:— Я понимаю. Но каждый имеет право на своё пространство, — сказал я, ощущая, как защитная броня начинает трещать, — Дело не в вас, просто я не привык делиться с кем либо

Она кивнула, и на её лице появилось смирение:— Я знаю, как бывает трудно открываться, — девушка снова заговорила, и её голос звучал теплее. — Но иногда это именно то, что нужно, чтобы не чувствовать себя одиноким.

Я кивнул, понимая, что её слова резонируют с моими собственными мыслями:- Открыться — значит стать уязвимым, — ответил я, — к тому же мы не настолько близки.Она внимательно смотрела на меня, как будто искала в моих глазах подтверждение этих слов:- А вы можете быть жестоким, — задумчиво проговорила она.

Я лишь пожал плечами:- Просто защитная реакция.Я почувствовал, как напряжение потихоньку ослабевает, сменяясь неловкостью, но внутренние барьеры по-прежнему оставались на своем месте.

— Вы не единственный, кто боится открыться, — сказала девушка, не отрывая взгляда от горизонта. В её голосе звучала нотка понимания, — Но иногда это мешает нам увидеть то, что действительно важно.

Я вздохнул:- Все мы прячемся за своими стенами, они создают иллюзии безопасности. Мы боимся боли.- Скорее уязвимости, — пробормотала она.Я усмехнулся:- Уязвимость? Это как пригласить хищника на ужин.

— Да, — согласилась она, поворачивая ко мне лицо, — но ведь за стенами часто скрывается не только страх и боль. Мы создаем эти стены, чтобы защитить себя, но в итоге становимся их пленниками.Жизнь — это не о том, чтобы избегать боли, а о том, чтобы научиться её чувствовать, принимать и жить с ней.

18.

Я встретился с ней взглядом, и увидел в её глазах страх быть отвергнутой. Наблюдая, как её губы слегка дрожат, я понял, что каждый из нас в какой-то степени был заложником своих страхов.Но чем дольше я смотрел в них, тем яснее становилось, что за всем этим скрывается надежда на то, что кто-то увидит её настоящую.

Мы все так отчаянно хотели, чтоб кто-то принял и полюбил нас такими, какие мы есть, со всеми нашими недостатками и тараканами. Все в глубине души, просто хотим быть нужными.Нам хочется просто быть со собой.Не сдерживать ни смех ни слезы.Не бояться показаться слабыми или смешными.

Ни сдерживаться, ни держать чувства в узде, а просто жить.Говорить что чувствуешь, не играя в никому не нужные игры.Не скрывать своих эмоций, просто быть настоящими.

Каждый из нас носит маски, играет роли, пряча истинные эмоции и чувства.Мы все скрываем что-то, прячемся от всех, таим это внутри, боясь признаться в этом даже себе.Боимся показаться навязчивыми, почувствовать себя не нужными, отвергнутыми...

Мы так боимся довериться хоть кому-то!А вдруг нас не поймут? Осудят? Высмеют?Прячем боль, слезы, тоску, любые эмоции, чтоб не дай Бог никто не догадался, что творится внутри, и как боль разрывает на куски.Столько страхов, что мы порой не справляемся. Из-за этих страхов так сложно сделать первый шаг, показать своё истинное "я".А вдруг оно не понравится кому-то? И это маленькое "я" прячется словно ребенок в темном шкафу, пылится на полке, дожидаясь своего часа...

А он всё не наступает и не наступает...и мы так привыкаем к лицемерию, сживаемся с ним, что даже наедине с собой не бываем настоящими...Но все же мы ждем, когда кто-то сможет заглянуть за поверхность и увидеть ту искреннюю сущность, которую мы так старательно прячем, пытаясь защитить.

Подъехало такси, прерывая этот странный для меня диалог. Мы попрощались и я посадил ее в машину, предварительно запомнив номера. Только когда огни фар скрылись за поворотом и звуки города вновь вернулись в свой привычный ритм, я сел в свой автомобиль и включил музыку. Но знакомые мотивы не могли заглушить тревогу.Может все таки нужно было настоять и довезти самому её до дома?Но что сделано, то сделано.

Я вздохнул, сложив ладони на руле, и повернул ключ зажигания. Мотор ожил, выдавая ровный гул, я выехал на дорогу, понимая, что безбожно опоздал. Эмбер меня точно прибьет.

Скорость увеличивалась, и ветер рвался в приоткрытое окно. Чувство вины прокрадывалось в сознание, но я старался отвлечься, слушая радио. Вокруг пролетали знакомые пейзажи, но ни один из них не мог успокоить меня.