Его беловолосая красавица испытала такой страх, от которого у самого Хоргоса побежали колкие мурашки по телу.

Оборотничество было мгновенным, Красный дракон взмыл в облака, оглушив диким тоскливым ревом окраины города Андгарван.

***

Таувер завис над лежащей девушкой, руки слегка подрагивали, когда он касался ее бархатной кожи такого удивительного цвета.

Лицо Джейн исказилось от брезгливости, цепи на ее руках загремели, когда она в очередной раз дернула их.

Прорычав что-то нечленораздельное, Таувер отскочил от кровати, сжимая кулаки в злости. Столько лет ожидания, столько лет томительных ночей и все бесполезно.

— Где вы там все попрятались!

Король развернулся, бросил гневный взгляд на вошедших магов, отводящих от него свои взгляды.

Подбежав к первому из них, Таувер схватил его за грудки, с шипением в голосе произнес:

— Мне еще раз повторить свой вопрос?

Горон, не поднимая взора, залепетал:

— Ваше Величество, мы осмотрели девушку всю, с ног до головы, но не смогли найти на ее теле ни одного артефакта. Да вы ведь и сами маг, понимаете, что это нереально — спрятать амулет так, чтобы он был невидим и его невозможно было обнаружить магией.

Таувер отшвырнул мужчину со злостью, тот покачнулся, схватившись рукой за стоявшего рядом мага, с трудом устоял на ногах.

— Пошли все вон! Завтра продолжите поиск. Не может быть такого, чтобы слабый целитель ударил так, что пришлось отлеживаться три дня. А самое невероятное, сила ударной волны. Ищите, исследуйте еще раз каждый кусочек ее кожи, но найдите мне, в какой части тела скрыт артефакт.

Таувер вновь повернулся, зло сверкнул глазами.

— И не смейте прикасаться к ней. Иначе вздерну вас на виселице.

Король вышел, оставив магов одних, они с тоской во взгляде смотрели на измученную девушку. С той самой минуты, как она здесь появилась, они понимали, что не жильцы. И кто первый их убьет — король или драконы, уже не имело никакого значения.

Таувер шел размеренным шагом по коридору дворца, мысли все время возвращались к черноволосой красавице. С того мгновения, как она в окружении пепла повернулась на его окрик, он потерял покой. Ничего больше в жизни не приносило ему радости. Сколько за это время в его постели перебывало фавориток, но когда он закрывал глаза перед его взором, всплывали изумрудного цвета глаза. Притягательные губы, которые хотелось захватить в плен, кусать и терзать до тех пор, пока не услышит стон пощады. Но все оказалось напрасным. Все его многолетние труды по возвращении его рабыни. Какая разница, что она была всего лишь служанкой у Катарины, пару мешков золотых — и она уже его раба.

Став королем, первым делом он издал указ о работорговле, которая приносит приличный доход казне.

И сейчас уже неважно, что так сильно все это время грызло его душу. Было ли это то, что Нэйра оказалась не той, за кого себя выдавала, или что такая красавица выскользнула из его рук. Долгие годы ожидания — и вот она, его вырвавшаяся на свободу птичка вновь в плену. В его плену, из которого он ее не отпустит.

Есть еще одна неприятность, нельзя избавиться от дракона. А как хотелось. Особенно впервые мгновения его пленения. Двое голубков так ворковали на берегу лагуны, что не заметили расставленной магической сети и попались в нее. Какой восторг испытал король тогда. Нахлынула эйфория оттого, что, наконец, он отомстит мерзким драконам за его унижение, когда находился в магической ловчей сети. Жалкие создания возомнили, что они всемогущи и с их магией никто не может справиться. Но он был бы не король Таувер, если бы не собрал лучших магов, заключив их в нижние камеры подземелья, и не заставил их искать способ изобрести ловчую сеть против дракона. Сколько умерло за это время ученых, он не считал, магическая академия находилась рядом, замену умершим король находил быстро.

Таувер сжал кулаки, остановился, голубые глаза смотрели холодно и злобно, искаженные в злобе губы застыли в безмолвии и только мечущиеся от воспоминаний мысли не давали королю отдыха.

Ревность сжигала его душу, когда он наблюдал, как к его рабе прикасается чешуйчатое ничтожество. Никто, кроме него, не имеет права касаться ее. Никто. Таувер был готов убить младшего наследного принца сразу, как только тот был пойман. Но оказалось, у этих драконов с выбором пары не все так просто. Кто бы мог подумать, что его зеленоглазая красавица будет мучиться в агонии вместе с умирающим принцем. Пришлось задействовать магию целительства, приковать дракона цепями в подземелье, накрыв ловчей сетью. Слабый Белый дракон не смог разрушить ловчее заклинание. Где ему догадаться, что среди драконов тоже есть предатели. Золото самое слабое место у драконов. Ради него они продадут любого, не только своего собрата, и неважно, какого он ранга. Хотя вначале лазутчики возвращались ни с чем, но лет через пять нашлись обиженные в клане Голубых драконов. И королю было плевать, из-за чего пошел разлом в рядах драконов, главное, они помогли с разработкой формулы. Только труды всех этих лет оказались пока напрасными.

«Ненавижу чешуйчатых гадов. Ненавижу».

Таувер вновь остановился, закрыл глаза, его грудь высоко поднималась от тяжелого дыхания, злоба исказила лицо. Ударил со всей силы кулаком в стену, прижался к ней лбом, вновь ныряя мыслями в недавние события. Рука прошлась по холодным камням, от переполнявших его чувств сердце билось усиленно. Словно он вновь ведет рукой по ее обнаженной ножке, видит искаженное в истерике бледное лицо Нэйры и его сердце стучит сильней от мысли, что она будет его. Только его. Дикий хохот разносится по комнате, когда он видит, как она пытается отползти от него. Вырывается, кричит. И это еще больше возбуждает. Он наматывает тонкую цепь себе на руку, приближая к себе заветную цель. Его заводит ее извивающееся тело, оно вызывает в нем еще больший трепет, но что может слабая девушка против сильного мужчины?

И, как оказалось, может.

С каким наслаждением он раздевался перед ней. Вид ее перекошенного от страха лица только распалял его чувства. Она прекрасно понимала, что сейчас с ней произойдет, и это еще больше разжигало его желание. Он набросился на нее, как зверь на добычу.

Только вышло совсем не то, что он хотел. Она закричала как-то дико и отчаянно, когда он подмял ее под себя, а затем случилось невероятное. Кричал и катался по комнате уже он. Что-то ударило его в пах с такой силой, что первые несколько минут он просто мычал, закатив глаза. Никогда в жизни не испытывал такой нечеловеческой боли. Маги на руках выносили его из покоев. В течение трех дней обложенный вонючими припарками он лечил свое мужское достоинство. Но магия делала только хуже. Как такое может быть?

Таувер вновь со всей силы ударил кулаком в стену, не обратив внимания на содранную кожу на костяшках пальцев, постоял еще немного, успокоив разбушевавшиеся нервы, поспешил в крыло жены.

Совместная жизнь не задалась с самого начала, да это было понятно с первых минут их встречи. Но самым отвратительным было то, что долгожданного наследника королева на свет так и не произвела. Шесть дочерей и ни одного сына. С рождением последней дочери Таувер заявил Арнелине, что не намерен больше ложиться с ней в постель. А сына родит ему другая женщина и он признает бастарда наследником. И если Арнелина хоть словом заикнется против, гнить ее костям в королевском склепе. Он мечтал последнее время, как держит своего сына на руках — и родила его она, зеленоглазая красавица с такой удивительной бархатистой нежной кожей. Столько времени это была недоступная мечта, казалось, вот она рядом, но он не может к ней прикоснуться, боясь второй раз испытать раздирающую тело боль.

Спустившись в подвал, Таувер приказал стражникам открыть дверь камеры, в которой находился младший наследный принц клана Черных драконов.

Повисшее на цепях тело вернуло настроение своим видом.

— Вы его сегодня кормили? — не оборачиваясь, спросил он у стражника.