Звонкий голос Лисси заставил всех вздрогнуть.

— Мамочка, мы еще у свиней навоз не чистили!

На лице Патрисии засияла улыбка.

— Солнышко мое, давай отложим чистку свинарников на вечер. Прояви уважение к гостям, которые к нам пожаловали.

— Но, мамочка! — На глазах девочки выступили слезинки. — Мамочка, я хочу сейчас чистить свинарники! Это так интересно! — Слезы, словно горошины, полились из ее глаз, их сопроводил громкий истерический рев.

— Милый! — Принцесса, скривив лицо и забыв о том, что надо выпячивать губы, с мольбой в глазах обратилась к принцу. — Милый, тебе не кажется, что нам будет лучше предоставить ребенку то, чем он любит заниматься. И у меня уже начинается мигрень от ее плача. Поспешим во дворец, я так устала от этой дороги, мне хочется принять ванну.

Наверное, впервые за все время Таувер был с ней солидарен.

— Прошу нас простить. Нам действительно лучше отправиться во дворец.

Развернувшись, все заспешили к каретам, и через несколько минут последняя четверка лошадей скрылась за воротами замка.

Таувер был зол на весь белый свет, а еще больше на Патрисию. Подумать только, во что она превратилась за полгода супружества. Смотреть тошно, отец, как всегда, был прав, а фаворитку можно и новую найти, моложе и красивее, и принц даже знал, кто ею будет.

***

Эргард некоторое время смотрел на уже пустующие ворота, опомнившись, перевел взгляд на Патрисию. Выражение его лица не предвещало ничего хорошего.

— Как это все понимать?! Может, изволишь объяснить?! Ты опозорила меня перед наследным принцем… — Он замолчал, костяшки его пальцев побелели от сжавшихся со всей силы пальцев. — Ты опозорила мою дочь. — Его голос больше походил на рычание зверя.

Его тираду перебила Лисси.

— Папочка, ты только не волнуйся. Патрисия меня спасала.

Эргард с трудом оторвал гневный взгляд от жены и непонимающе посмотрел на дочь.

— Она получила письмо от своей подруги, у которой недавно гостил принц… — Лисси замолчала, отмахнула от себя надоедливую муху, почесала начавшую подсыхать щеку и продолжила: — Принцесса хотела у одной служанки забрать дочь, посчитав ту очень красивой. Служанка, конечно, отказалась, тогда принц сильно ее избил. Но к счастью, они сбежали и их спасли драконы. Зная, что королевский кортеж будет проезжать мимо нашего графства, подруга мамочки посчитала нужным предупредить нас о прибытии принца. Патрисия очень испугалась за меня, вот и придумала, как сделать так, чтобы я им не понравилась, и они быстрей уехали.

— Прости, не было времени предупредить тебя о нашем представлении. Лисси, немедленно идем мыться. Боюсь, что все мухи графства примут нас за деликатес.

Девочка весело засмеялась, схватившись за руку Патрисии, и они поспешили в замок.

Легкая усмешка блуждала на лице Эргарда, и он впервые с вниманием оглядывал стройный стан жены. Его брови дернулись вверх от промелькнувшей мысли, и он, хмыкнув от предвкушения и охватившего его внутреннего азарта, заспешил за дочкой и женой.

Лисси вбежала в свою комнату, весело смеясь, за ней вошла Патрисия и, увидев округлившиеся глаза служанки, улыбнулась.

— Сави, мы сегодня хорошо потрудились в саду, будь любезна, отмой Лисси, чтобы к вечернему ужину она пахла земляникой, а не навозом.

Девочка весело рассмеялась и поспешила в ванную, графиня проводила ее заботливым взглядом. Нахмурив носик от витавшего в комнате «аромата», поспешила к себе. Напевая песенку, сняла с себя всю одежду и плавно опустилась в горячую воду. Легкий пар стлался над поверхностью воды, и, закрыв глаза, Патрисия разомлела от охватившего ее блаженства.

Когда на ее плечи легли теплые руки, вздрогнула и резко повернулась, совсем не думая о том, что небольшая упругая грудь оказалась под обжигающим взглядом Эргарда.

Патрисия проследила за его взглядом, и ее щеки покрыл румянец, она поспешила прикрыть рукой тело, быстро спрятавшись в воду.

Граф, словно не замечая стеснительности жены, скинул исподнее и, совершенно не стыдясь своего тела и возбужденной плоти, опустился в ванну рядом с супругой. Светлые ресницы Патрисии хлопали в недоумении, губы слегка приоткрылись, они манили и притягивали к себе взгляд, на щеках играл румянец. Она сама себе поражалась, почему вид обнаженного мужа на нее так действует?

Эргард старательно натирал мылом мочалку, не спуская с жены взгляда. Патрисия посмотрела на его покрытую черными волосами грудь, облизнула пересохшие губы, совершенно не думая, какие чувства вызывает сейчас у мужчины, сидящего рядом с ней в воде.

Графу едва хватило сил не наброситься на жену сразу же, смущал исходящий от нее запах. Подхватив ее тонкие пальчики, он стал бережно отмывать уже въевшиеся в кожу грязь и навоз. С пальцев ладони его скользнули на руки, шею, бережно прошлись по острым ключицам. Едва прикасаясь, он обвел розовые ореолы сосков, пару раз, не удержавшись, коснулся их рукой, с волнением наблюдая, как глубоко задышала Патрисия. С волосами ее пришлось повозиться подольше. Грязь так засохла, что пришлось мылить и промывать волосы несколько раз. Удостоверившись, что вымыл жену полностью, граф вышел из ванны и попросил ее встать. Стараясь не смотреть на мужа, она поднялась, опустив взор в пенную воду.

Эргард окатил несколько раз раскрасневшуюся от пара графиню чистой водой, подхватил ее на руки и понес на кровать.

— Что ты собираешься делать? — вырвалось у Патрисии, хотя она прекрасно понимала, что сейчас произойдет.

— Как что?! Сама посуди, ты во всеуслышание объявила, что находишься на первом месяце беременности. Необходимо быстрей исправлять положение.

— Я… этого не хотела! То есть… не подумала. Сказала, что первое пришло в голову.

— Я понял тебя. Только как мы будем потом выкручиваться, когда все будут ждать появления на свет ребенка?

Патрисия замолчала, щеки ее пылали жаром, может, от недавнего купания, а может, от вида большой возбужденной плоти мужа. Она предположить не могла, что бывают такие размеры.

Удивленный, немного ошарашенный взгляд жены, застывший на его мужском естестве, забавлял Эргарда. Чуть приоткрытый ротик, алые пухлые губки и высунувшийся язычок, скользящий по ним, лишили его последних сил. Захватив Патрисию в объятия, он жадно припал к ее губам, издав стон наслаждения. Отстранился от нее только для того, чтобы бережно положить ее голову на подушку и продолжить то, что начал.

Патрисию уносило в водоворот наслаждения, грубые руки мужа скользили по ее телу, шершавые от работы пальцы сжимали твердый возбужденный сосок, чтобы потом накрыть его губами, нежно лаская языком. Заставляя ее тело извиваться, прижиматься к нему сильней, изнемогая от желания. Все эти ощущения были у нее впервые, а когда Эргард подмял ее под себя, сама подалась ему навстречу, сладостно простонав от его первого толчка.

Ничего подобного она еще не испытывала. Дыхание участилось, Патрисия теряла разум и, вцепившись пальцами в спину мужа, сладостно кричала. Эргард поймал ее крик своими губами, соединив со своим стоном.

Они лежали некоторое время, успокаивая взволнованное дыхание. Уткнувшись лицом во влажные волосы жены и глубоко дыша, граф вдыхал запах ее волос. Поводил носом, и его плечи чуть дрогнули от смеха.

Патрисия в удивлении открыла глаза.

— Ты чего?

Эргард откинулся на подушку, его рот вначале расплылся в довольной улыбке, а потом Патрисию оглушил веселый смех. Она не понимала, что его так развеселило. Облокотилась, нахмурив брови и глядя на мужа в ожидании.

Отсмеявшись, он открыл глаза, в которых продолжали плясать искры веселья.

— Патрис! Ну и воняешь ты навозом!

— Что! — Только и смогла вымолвить она, но ее тело тут же прижали к себе, а губы мужа властно, с жадностью впились в ее припухлые губы, вновь унося обоих в водоворот возбуждения.

Вечерний ужин в кругу семьи впервые был так весел. Посматривая друг на друга, граф, его жена и дочь улыбались. В глазах Патрисии, помимо этого, впервые загоралось пламя, когда она смотрела на мужа. И Эргард прекрасно понимал, почему они так сияют. Довольный собой, бросал многообещающие взгляды на жену, подумывая о том, как долго ее будет сопровождать запах навоза. Губы его расходились в чуть заметной улыбке, он совершенно не задумывался, насколько красив в этот момент.