Никто в замке не обратил внимания на то, что девочка стала чуть чаще забегать на кухню за какой-нибудь вкуснятиной.

— Растет ребенок, — приговаривала повариха, гладя ласково ее белые волосы.

Александра, сощурив глазки, задорно смеялась и бежала к своему другу. Каждый раз, принося еду, она с ним беседовала и в один из дней зверек, смотря ей в глаза, показал, как он умеет говорить.

Саша сначала немного испугалась, а потом захлопала в ладоши и теперь часами могла разговаривать с Пунгром. Так представился ей забавный зверек, чем-то похожий на больших драконов, увиденных ею на картинках в одной из книг, которую ей читала графиня. Но только ее Пунгр был совсем маленьким, меньше кошки, и он рассказывал, что его все боятся.

А еще он говорил, что живут зверьки стаями в горах и рьяно защищают свои норы. Убить они не могли, но вот нанести увечья своими острыми длинными зубами — вполне. Пунгр был еще совсем маленьким, когда на него напал горный орлан, схватил своими острыми когтями и понес в свое гнездо. Но он извернулся и укусил птицу за лапу, так и оказался в лесу возле замка.

Пунгр обожал девочку, следовал за ней по лесу, разговаривая, выпускал из горла свист. Вот и теперь зверек, сидя на карнизе окна, скребся своими коготками о деревянную раму, жалобно свистя.

Александра, подставив палец к губам, с мольбой в голосе зашептала:

— Тише, тише, Пунгр. Если тебя услышит злой принц, то может побить, как маму.

Но зверек как будто не слышал ее, он продолжал прыгать по карнизу и нервно насвистывать.

— Я не могу тебя впустить, понимаешь ты или нет, принц сказал, что заколдовал все выходы.

Александра прислонилась к стеклу лбом и тихонько плакала, боясь своим плачем разбудить маму. Схватившись пальчиками за шпингалет, больше похожий на намертво вбитый гвоздь, нервно его дергала и не сразу поняла, что он совершенно свободно выходит из засова.

Пунгр увидев, что Александра открыла один шпингалет, нервно забегал по карнизу, взволнованно попискивая и поддерживая девочку. Саша осторожно прикоснулась ко второму шпингалету и с удивлением увидела, что он тоже свободно поднялся. Повернув их, чтобы, снова не упали, сразу потянулась за верхними, но огорчилась от того, что их было не достать.

Зверек, увидев, что Александре не достать до верха, опустил голову в расстройстве, тихонько сел на край карниза, обвил себя длинным хвостом. Только Саше было уже не до него, она бросилась к вновь простонавшей матери.

Нэйра с трудом открыла набухшие веки. Попытка пошевелиться откликнулась острой колючей болью, прошедшей вдоль всей спины. Издав сдавленный стон, Нэйра опять закрыла глаза, но сразу их распахнула. Полные ужаса и отчаянья, они осматривали комнату, не замечая ничего вокруг.

— Саша, Саша. Доченька! — перешла она на крик, по щекам заструились слезы. Превозмогая боль в спине, попыталась встать.

— Мамочка, мамочка не вставай, тебе ведь больно!

Услышав голос дочери, Нэйра протянула к ней руку и, вцепившись пальцами, пододвинула поближе, чтобы убедиться, что дочь рядом. Выдох облегчения вырвался из ее груди, но в больших изумрудных глазах дочери плескались боль и страх. Веки, опухшие от слез, еще больше подчеркивали разрез глаз.

— Александра, признавайся, у тебя в роду китайцы или японцы были?! — Тонкие губы Нэйры разошлись в сияющей улыбке.

Она вспомнила, когда первый раз произнесла эту фразу. Они с дочкой играли на ковре в доме старого лекаря, приютившего их в одну из ночей. Дочери тогда было три года и она, капризничая, надула губки, пустив слезу и вызвав у Нэйры бурю эмоций. Как вырвались у нее эти слова, она до сих пор не понимала, да и значения их не знала.

Самые счастливые годы своей жизни она провела именно у лекаря, в его старом, чуть покосившемся доме. Дети старого лекаря жили вдали от него. Редгар оставил старику денег и поэтому они жили безбедно. На дни рождения устраивали Саше праздник, накупив ей сладостей и зажарив небольшую утку в духовке.

Лекарь покупал только необходимое для жизни, но Нэйру это устраивало. Ей не надо было искать работу, она могла все время быть со своей дочерью.

Все хорошее в один день закончилось. Антуан умер, на дом предъявили права его дети. Нэйра опять осталась с дочкой на улице. Они неделю бродили по улицам столицы, все попытки устроиться на работу провалились, так как у Нэйры не было рекомендательного письма. Оставшиеся деньги вытекали из рук словно вода. Чтобы не спать на улице, приходилось платить за ночлег в самых дешевых гостиницах.

Зажав в кулаке последний серебряник и держа за руку дочь, Нэйра шла на базар в надежде купить дешевой еды. Александра с любопытством рассматривала проезжающие по главной улице кареты, а увидев четырех белых скакунов, остановилась и, разинув рот, смотрела на них.

Нэйра, заметив заинтересованность дочери, тоже остановилась и стала ждать, когда проедет позолоченная карета, запряженная в четверку белых лошадей. Когда карета проезжала мимо, полог от окна отодвинули, и Нэйра встретилась с глазами княжны.

В этот день княжна выходила замуж, но это не помешало ей остановить лошадей, выбежать из кареты и броситься к девушке со словами:

— Нэйра! Нэйра, я тебя нашла! Ты даже не представляешь, как я переживала все это время…

Катарина схватила руки Нэйры и сжала их от радости. Правда, когда она увидела Александру, ее лицо сразу побледнело, глаза расширились не то от страха, не то от изумления.

— Твоя дочь очень красива, — едва проговаривая слова, произнесла княжна.

Подошедший Корнер быстро остановил двуколку, посадив туда Нэйру и Александру, и приказал отвезти их к нему в замок, сразу расплатившись с извозчиком.

Прошло уже два года с тех пор, они безбедно жили в графском замке. Катарина относилась к Нэйре хорошо, а малышку Александру просто обожала.

В один из пасмурных дней, когда Нэйра играла с дочерью в красной гостиной, у нее в очередной раз вырвались странные слова. Катарина очень удивилась и чуть побледнела тогда, с волнением стала расспрашивать о значении слов. Нэйра в ответ только пожимала плечами. Она действительно не знала ничего, но только произнесенные слова оставили в душе щемящую тоску.

Сейчас от этих слов губы Александры чуть дернулись вверх в улыбке, но тут же вернулись на прежнее место. Смеяться совершенно не хотелось, мамины глаза не лучились счастьем, как обычно, они излучали боль. От их вида хотелось забиться и рыдать.

— Тише, тише, доченька моя, никто тебя не отдаст, они не посмеют.

— Мам, принц графу угрожал и сказал, если тот ослушается, побьет его на том же месте, где тебя бил. И еще он дверь закрыл на ключ и окно заколдовал, чтобы мы не убежали. Приказал нас кормить через дверь.

Александра замолчала, всхлипнула.

— Он сказал, что заберет меня через три дня.

В комнате повисла гнетущая тишина. Нэйра лихорадочно осмысливала сказанное дочерью и пути побега. Хорошо, что Таувер сам подал ей такую идею. Ведь она до последнего надеялась бы, что самое страшное не произойдет. Перстень на пальце, надетый Редгаром, помогает только в бытовых заклинаниях, и она успешно колдовала, когда сильно уставала во время уборки. Да и других заклинаний Нэйра попросту не знала. Главное сейчас — встать, но с изуродованной спиной она проваляется здесь больше месяца.

Нэйра закусила до крови губу, сдерживала рвущиеся слезы. Боясь напугать дочь, сказала ей, чтобы забралась к ней на кровать.

Александра вначале приказала своему другу идти спать, но видя, что тот не двигается с места, забралась к матери и почти сразу уснула.

Обняв рукой свою малышку, Нэйра попыталась успокоить свои расшалившиеся нервы. Любуясь красотой дочери, гладила белоснежные волосы трясущейся от слабости рукой и уже не сдерживала падающие на подушку слезы.

Услышав какой-то шум под дверью, вздрогнула. Распахнув глаза, удивилась яркому солнцу, что светило в окно, на дворе давно был день. Сердце учащенно застучало от страха и мыслей, что сейчас дверь откроется и в комнату войдет принц. Затаив дыхание, прислушалась. Разговаривали двое, голос одного она узнала бы из тысячи.