Виола вздрогнула, неверное, представила боль Грэга.

— Но зачем ломать? Разве они не хотели тебя убить?

Грэг пожал плечами, не переставая вздрагивать от боли, когда Виола прикасалась к его ноге с новой порцией мази.

— Скорее всего, хотел преподнести меня своему начальнику в качестве подарка. А верёвки под рукой не оказалось. Вот и обездвижил меня таким способом. Кстати, вполне эффективно, мне со сломанной ногой было не выбраться из оврага самому.

Виола закончила с мазью, сходила за двумя палками и примотала эти палки к повреждённой конечности. Со стороны казалось, что в девушке боролись сочувствие и желание хорошенько на Грэга накричать.

Тем временем у Грэгори, несмотря на все его попытки бравировать, вид был неважный. Под глазами проступили круги, лоб покрылся холодным потом. Переломанная нога лежала на пуфике, полностью забинтованная.

Фея снова ушла и вернулась со стаканом в руке и протянула его Грэгу.

— Выпей, — сказала она, протягивая ему стакан.

В стакане переливалась тёмно-зелёная жидкость. Грэг, понюхав содержимое, сморщил нос.

— Что это? — возмутился он.

— Я твою ногу обработала дварфийской мазью, — Виола тяжело вздохнула. — Она отлично восстанавливает ткани, даже сращивает кости. Уже завтра ты сможешь ходить. Но это будет очень-очень больно. Поэтому лучше заснуть, так легче перенести боль. В стакане сильное снотворное из редких трав. Если ты его выпьешь, то не сможешь проснуться ближайшие двенадцать часов, как раз до конца действия мази.

Грэг тяжело вздохнул, сделал глубокий вдох и залпом выпил содержимое стакана. Закашлялся.

— Гадость какая! — скривился больной.

Виола молча помогла ему перебраться на диван, аккуратно уложив забинтованную ногу, и укрыла его одеялом.

— Спасибо! За мной уже много лет никто так не ухаживал, — улыбнулся ей Грэгори.

Щёки Виолы слегка залила краска, но в ответ фея строгим голосом пожелала спокойной ночи.

И через пять минут он уже спал глубоким сном.

Я расположился на полу возле дивана Грэга. Он дурак, конечно, сам нарвался, но мне его было жаль. Снова парень пострадал из-за своей доброты.

Виола читала книгу с изумрудной обложкой, время от времени бросая на больного обеспокоенные взгляды. Я слегка дремал. Часы мерно отстукивали время.

Где-то через час Грэг начал ворочаться и стонать. Виола отложила книгу и подошла к нему поближе.

— Кажется, мазь начала действовать, — шепнула мне фея.

Она потянулась к Грэгу рукой и нежно провела ладонью по его щеке. Однако наш пациент даже не шелохнулся. Виола хотела было уйти, как вдруг наш подопечный заговорил:

— Отец! Отец, пожалуйста, не надо. Не ходите больше в игорный дом. Отец… Мама снова плачет.

Мы с удивлением уставились на Грэга. Его глаза всё ещё были закрыты, дыхание тяжёлое, но равномерное. Он явно спал.

— И часто он говорит во сне? — прошептала Виола. — Или это снадобье так на него подействовало?

Я не знал ответа. За те десять ночей, что я провёл с ним, он ни разу не разговаривал во сне. Любопытно, что говорил он на фейском, а не на родном, леонсийском. Наверное, потому что последние дни он только на фейском и болтал. И фразы он строил странно, будто говорил сейчас мальчик, а не взрослый мужчина.

— Не ходите больше в то место, пожалуйста. Мама говорит, что карты — это очень плохо, — тем временем бормотал Грэг. — А слуги говорят, что вы слишком много играете, и что в поместье больше не осталось денег, и нам нечем им платить. Они хотят уйти... Но это ведь не может быть правдой. У нас ведь такое большое поместье! Они всё это придумали, не так ли?

Мы с Виолой замерли, не понимая, что нам следует предпринять: уйти, чтобы не услышать лишнего, или, наоборот, остаться на случай, если Грэгу станет совсем плохо и нужна будет наша помощь?

Он на минуту стих, потом снова заговорил:

— Матушка, матушка, не плачьте, — голова Грэга металась по подушке. — Отец теперь на небесах, но я-то с вами. Мы сможем с вами вернуть наш дом, ведь правда? Я буду много-много работать и выкуплю наше поместье обратно. Я смогу помочь. Матушка, только не плачьте!

Он на миг остановился, тяжело дыша. Виола сидела на полу, прижав руку ко рту, и не сводила глаз со спящего Грэга. Мне хотелось его разбудить, чтобы прервать эти кошмары из прошлого. Я залаял во всю глотку, но Грэг ничего не слышал. Тёмные! Такие снотворные надо объявлять вне закона!

Грэг снова заговорил, но уже другой, более решительной интонацией:

— Матушка, я принёс лекарство! Мне сказали, что оно снимет жар и успокоит ваш кашель. Матушка, просыпайтесь, выпейте! Я скоро добуду дров, и здесь будет не так холодно. Матушка, проснитесь же!

Грэг замолчал, нахмурился, а потом продолжил тихим вкрадчивым голосом:

— Матушка, я принёс ваши любимые розы. Они так чудесно пахнут! Вам бы понравилось. Сейчас отличная погода стоит. Солнце, тепло, всё цветёт. Обо мне не беспокойтесь, я нашёл новое место. Так что теперь у меня есть кров. И еда. И работу тоже нашёл, мне даже платят, как взрослому! Ой, часы уже бьют на башне, мне надо спешить обратно. Ну, я пошёл! Пусть Богини хранят ваш вечный сон!

Моё собачье сердце разрывалось на кусочки. Теперь многие вещи стали для меня понятны. Мальчишка, что не смог спасти ни отца, ни мать, когда вырос, стал помогать всем, кого встретит. Поэтому он помог мне, безродному псу, хотя силы были явно неравны. Поэтому он полез спасать фея, который мог самого Грэга и убить. Он просто не мог не помочь.

Я посмотрел на Виолу. Она всё ещё держала руку у рта, но из глаз уже катились крупные слёзы. Девушка всей душой в этот момент была с Грэгом, будучи не в силах облегчить его боль.

Грэгори ещё несколько часов бормотал фразы из своего прошлого, метаясь по подушке. В какой-то момент Виола устала сидеть на полу и сходила на кухню — заварить себе кофе. Стоило ей прийти с кружкой в руках к нам в комнату, как наш пациент успокоился. Лицо просветлело, дыхание выровнялось.

— Ммм, кофе! — вдруг сказал Грэг и улыбнулся сквозь сон. — Виола, спасибо за кофе! Он такой вкусный! А ты такая красивая! Кажется, я влюбился в тебя.

После этих слов, он, наконец, заснул сном без сновидений.

Виола, поражённая, около минуты неотрывно смотрела на болтливого больного. Потом поставила кофе на столик, наклонилась над Грэгом и нежно, едва касаясь, поцеловала его в губы. А затем молча вышла из комнаты. Кофе так и остался нетронутым.

На следующее утро, когда Виола встала, Грэг уже вовсю хромал по дому. Он сам снял повязки, проигнорировав моё предупредительное рычание, и всё дивился силам дварфийских мазей.

— Это просто чудо! — Сказал Грэг Виоле вместо утреннего приветствия. — Не удивительно, что дварфы никогда не берут больничных!

— Я рада, что тебе лучше, — робко улыбнулась Виола.

Она, краснея на каждом шагу, направилась к кухне. Он проковылял к столу-стойке и уселся на стул, наблюдая, как по ту сторону хлопотала фея. Девушка жутко тушевалась, без конца роняя вещи, и избегала смотреть Грэгу в глаза.

Похоже, парень заметил перемену в её поведении.

— Виола, всё хорошо?

— Да! То есть нет… Тебя ведь вчера едва не убили. И нога…

— Ах да, это… — Грэг виновато опустил взгляд. — Но ведь всё обошлось! И подлатала ты меня замечательно! Только больше не буду пить эту гадость. Я, конечно, уснул, но сны были просто отвратительные.

Тут Грэг увидел книгу с изумрудной обложкой, посерьёзнел, притянул её к себе.

— Это та книга, о которой ты рассказывала?

Виола кивнула.

— И ты нашла, что искала?

— Да, вот! — Виола подошла к Грэгу, потянулась через стол и развернула книгу на месте закладки.

— «Храм состоял из нескольких залов, соединённых между собой, — Грэг начал читать вслух. — Самый последний, Ритуальный зал, являл собой круглую комнату. Все её стены были покрыты письменами пустынников. Любое касание могло активировать этот волшебный круг».