Аристарх Лаврентьевич неторопливо подошел к доске показателей, взял мелок и сначала поставил четыре минуса против имен «Алиса/Павел», а после пять рядом с записью «Ариадна/Анатолий».
— Неравное количество, — подала голос Нателла.
— Неравное, — кивнул управляющий. — Но зачинщик всегда виновен чуть больше, чем его противник. А еще больше — подстрекатель. Правда, чаще всего вина последнего крайне труднодоказуема, потому свой минус вы получаете исключительно за то, что лезете в разговор без спроса.
И на доске появился еще один росчерк, на этот раз напротив имен «Нателла/Георгий».
— Он, пожалуй, не такой уж и противный, — шепнула мне Инна.
— И вправду справедливый, — поддержала ее Кира.
— Нателлку как перекосило, — хихикнула Анфиса, — взгляд радуется!
А мне другое интересно — информатор настолько качественно поработал или же Аристарху таковой вовсе не нужен, потому что он без него знает все, что происходит в здании? На том свете я бы сразу предположил второй вариант, ибо с развитием индустрии, производящей приборы для подглядывания за ближним своим и подслушивания его же, ценность людей-стукачей резко понизилась. Скрытой камере не надо за работу платить, предоставлять некие преференции, терпеть ее заскоки, а также сомневаться в правдивости предоставленной информации.
Но то там, а тут… Не знаю, я как ни старался, ни одной камеры так и не увидел. Да и не вписываются они в местный интерьер, скажем прямо. Так что либо кто-то за неделю сумел успеть не только предложить свои услуги управляющему, но и занять штатное место наушника, либо за нами следит здание как таковое. Опять же, с учетом местной экзотики я готов в это поверить.
— Нам капец, — наконец отмерла Алиса. — Мы на этой кухне, по ходу, застряли навсегда.
— Нет, ну что ты! — успокоил ее Цербер. — Как только личный рейтинг вашей пары достигнет отрицательного значения, вы немедленно ее покинете.
— Как, впрочем, и здание, — добавила Дарина, которая вместе со своими коллегами с интересом наблюдала за происходящим.
— Верно, — кивнул управляющий, поворачиваясь к рецепционистке. — Да и кому, как не тебе, это знать, верно? Если не ошибаюсь, в свое время именно ты достигла уровня в восемь минусов, причем шесть из них были получены за резкость в общении с коллегами, разнообразные неблаговидные поступки и интимную связь с постояльцем.
— Но это был такой мужчина, за которого и пять минусов получить не жалко, — накрутила рыжую прядь волос на палец Дарина. — Так что оно того стоило. Ну и потом, я же здесь, а не где-то еще. Значит, в итоге все закончилось хорошо.
— Что есть — то есть, — снова повернулся к нам Аристарх Лаврентьевич. — Считайте сию особу наглядной иллюстрацией поговорки «терпение и труд все перетрут».
— Терпение! — расхохоталась Кристина, стукнув напарницу в плечо своим маленьким кулачком. — Труд! Это да! Это про тебя!
— Представь себе, я такая, — изобразила обиду рыжая красотка. — Не то что ты! Кто тогда ключ в замке сломал, чтобы Карина и Витек из своего номера не вышли и гостей не смогли…
— А ну цыц! — рявкнул на них Цербер. — Ступайте на рабочее место! Артур, приструни, наконец, эту парочку!
— Пошли, пошли! — как всегда меланхоличный, старший рецепционист хлопнул по заду сначала одну красотку, а после и другую. — Слышали — надо работать.
— Распространённое суеверие, — возразила Дарина, при этом все же подчиняясь приказу. — На самом деле таким, как я или Крис, не надо.
— Почему?
— Мы красивые. Мы с миром в других отношениях состоим.
— Неважно, в каких именно отношениях вы состоите с тем миром, — менторским тоном произнес управляющий. — Важно, с кем у вас заключен трудовой договор в этом и соблюдаете ли вы его условия. Я понятно выражаюсь?
— Предельно, — уже без шутовства в голосе ответила рыжеволосая красотка. — Крис, нам еще надо картотеку доразобрать.
— Да, безусловно, — кивнула ее коллега и направилась к стойке.
— Сказанное мной относится и к вам, причем напрямую, — снова обратился к младшему персоналу Аристарх Лаврентьевич. — Повторюсь: в этот раз высокое руководство проявило доброту, на мой взгляд, даже чрезмерную. Но в следующий я костьми лягу и настою на своем. Вы все еще очень молоды, потому в вас нет достаточного страха, а раз нет страха, то нет и верного понимания ситуации.
Кое в чем управляющий, как мне кажется, ошибся. Даже те несколько минусов, что он написал на доске, в достаточной мере смутили умы ребят. Надолго ли — не знаю, но было заметно, что случившееся здорово их впечатлило. Настолько, что даже правозащитно-активная Женька не сообщила окружающим, что репрессивные меры неэффективны и в сути своей порочны, а это, знаете ли, много о чем говорит.
Лично же мне спонтанное собрание дало больше, чем я мог предположить, и речь сейчас не о том, что позиции Нателлы крепко просели. Да оно и не могло случиться по-другому. Ариадна, ощутившая на затылке холод темноты, которая жила за заветной дверью, ведущей невесть куда, настолько разозлилась на свою, похоже, теперь уже бывшую подругу, что при свидетелях послала ее куда подальше. Негромко, так, чтобы не дать Церберу повод для очередного разбирательства, но все же с душой и от чистого сердца. Да и остальные в большинстве своем теперь поглядывали на нашу соседку по этажу весьма недобро и даже с откровенной брезгливостью. Кто примерял на себя роль жестко подставленной Ариадны, а кто и сочувствовал Алисе, попавшейся в незамысловатую, но при этом сработавшую ловушку.
Нателле при этом до всего происходящего дела не было. Взгляды нематериальны, их можно не бояться, равно как и разнообразных «вот же она стерва», звучавших за спиной. И поверьте, далеко не каждый готов идти один против всех, не обращая при этом внимания ни на что. Особенно когда на кону стоит… Нет, не жизнь, ее мы уже лишились. Скорее — неизвестность, а именно она всегда всех пугает более всего.
Но самым большим выигрышем от всей этой ситуации стала беседа Цербера и Дарины, которая подтвердила мою теорию о том, что весь средний персонал когда-то был как мы, то есть бегал по этажам с пылесосом или в столовой с подносом.
Нет, вопросов, конечно, у меня по-прежнему имелось куда больше, чем ответов, но и осознания того, что в этом отеле реально возможен должностной рост, который может обеспечить тебе принципиально другой уровень загробного существования, мне для счастья хватало вполне. Плюс ресепшен ведь может оказаться всего лишь еще одной ступенькой на карьерной лестнице. И кто знает, как высоко по ней можно забраться?
Причем мысли эти явно посетили не только меня, я успел поймать и задумчивый взгляд Киры, устремленный на Дарину, и то, как Лиза что-то шептала на ушко Женьке, с которой в последнее время постоянно оказывалась рядом, и как переглянулись Тимофей с Эммой.
Народ тут у нас, конечно, собрался разный, но совсем уж дураков нет. Да и слабые духом на последнем собрании кончились, все, какие были, — уже ушли, оставшиеся же будут за место под солнцем бодаться до упора.
Отдельной радостью же стало то, что, похоже, пара ближайших подведений недельных итогов никаких неожиданностей уже не принесет. Вылезти из ямы, что выкопала Нателла Ариадне и Алисе, последним будет очень тяжело. Я, признаться, даже и не знаю, что именно в такой ситуации им надо сделать для восстановления личного рейтинга. Разве что спасти жизнь Аристарху Лаврентьевичу? Причем если у Ариадны еще есть кое-какая условная возможность хоть как-то пару баллов отыграть за остаток недели, то у Алиски с Пашкой таковой вообще не осталось.
Зато представляю себе, как сейчас ликуют Зоя с Володей, на прошлой неделе сменившие их на этаже.
— Жесть! — сообщила мне Инна, когда мы вернулись в номер. — Знаешь, мне теперь одной в коридор выходить, наверное, страшно будет.
— Чего так?
— Я Нателлу боюсь. Если она подругу так подставила, представляешь, что она со мной может сделать? Освещение у нас тут не ахти, как возьмет, как подкрадется, ка-а-ак по башке меня чем-нибудь тяжелым ахнет! И все, привет.
