Тут я от комментария воздержался, поскольку именно к такому образу жизни и стремился последние года три своего бренного существования там, на том свете. Вот только понять, нравится он мне или нет, попросту не успел, поскольку оказался тут, в отеле, а раз я сравнить одно с другим не в состоянии, то и выводы делать возможности не имею. Может, тоже через год-другой от тоски бы взвыл, может, наоборот, кайфовал бы как раз от того, что не замечал, как в однообразии бытия недели сплетались бы в месяцы, а года в десятилетия.

— Если о чем и жалею, то лишь о двух вещах, — продолжала тем временем вещать Инна. — Первое — похороны. Я же их не видела, и это очень обидно. Интересно ведь, кто что сказал, кто искренне расстроился, что я крякнула, кто, наоборот, этому факту порадовался, сильно ли люди на поминках нажрались, какое надгробие поставили. Ну и вообще не знаю, как оно там все прошло.

— А второй повод для печали какой?

— Очень хотела бы знать, что стало с кое-какими моими наработками, — неожиданно серьезно ответила напарница. — Я пару интересных, практически сенсационных тем раскручивала последние годы, и будет очень жалко, если столько труда жестко в очко сольется. Но, надеюсь, до такого не дошло. Материалы хранились у меня на личном ноутбуке, дома на жестком диске и на рабочей машине. Ноут в аварии наверняка сгинул, до жесткого диска ребятам точно не добраться, они понятия не имеют, где у меня в квартире тайник, а вот редакционный комп — совсем другое дело. Пара коллег пароль от него знали, а парни они очень любознательные. Там, конечно, не все было, что я нарыла, но, глядишь, хоть отчасти, но доведут дело до ума. А уж чья фамилия под материалами будет стоять — по фигу. Главное — результат. Вроде как не зря жила.

— Тебе бы так же относиться к тому, чем мы здесь занимаемся, и минимум полуфинал у нас в кармане, — глянул на нее я. — А то иногда так отжигаешь, что хоть стой, хоть падай. Я в такие моменты просто не понимаю — то ли тебе все пофиг, то ли в голове у тебя кто-то вдруг начинает совокупляться и при поступательных движениях на мозжечок давить.

— Не нуди, — стукнула меня кулачком в плечо Инна. — И ангелом себя не считай, не надо. Я тоже кое-что и про высокомерие твое излишнее сказать могу, и про улыбочку эту вечную, за которую удавить хочется. Но молчу же? О, мы чуть ли не последние пришли, что ли?

И верно, в холле почти все наши коллеги собрались, причем, судя по напряженным, а то и встревоженным лицам, кое-кто из них ничего хорошего от этого общего сбора не ждал. Впрочем, Кира, прислонившаяся плечом к одной из колонн, была совершенно спокойна, как, собственно, и ее напарник Валера. Впрочем, тот уже полностью смирился с тем, что в их дуэте главный не он, потому без особых раздумий ориентировался на настроение коллеги. Раз она не психует, то и ему нервничать ни к чему.

— Интересно, дело закончится очередным «ай-яй-яй», приправленным угрозой введения санкций, или Цербер на этот раз перейдет к карательным мерам? — обратилась к нам Кира, как только мы пристроились рядом с ней. — Тём, что думаешь?

— Я бы поставил на наказание средней тяжести.

— А что в твоем понимании есть «средняя тяжесть»?

— Промежуток от крестика на доске до досрочного понижения в статусе, — ответил я. — Думаю, в арсенале наказаний что-то такое предусмотрено. Ну, не в первый же раз в отеле подобное приключается?

— В смысле из коридорных на кухню? — уточнил Валера. — Ну да, звучит реалистично.

— Алису таким не напугаешь, — фыркнула Инна. — Она уже там.

— Но не в прачечной же? — заметил я. — Аристарх Лаврентьевич мужчина обстоятельный и въедливый, потому найдет способ выдать каждому на орехи то, что ему положено. По справедливости, имеется в виду. Да-да, я правда думаю, что наш дедуля таков.

— Ну, с учетом того, что он это не слышит, а мы ему эти слова вряд ли передадим, то так, скорее всего, и есть, — согласилась со мной Кира.

— Так вот, он всем раздаст поровну, то есть на одну ступень провинившихся спустит. Ариадну на кухню, Алиску в прачечную. Ну и ребятам тоже всыплет как положено, потому что ответственность у нас тут солидарная.

— Любопытно, куда в этом случае Пашка загремит? — заинтересовалась моя напарница. — С Толиком-то все ясно, этот на дверях встанет. А вот он… Ну не в прачечную же его сошлют? На отжим белья?

— Поживем — увидим. Да и не факт, что до такого дойдет. Давайте честно — не настолько и велик у них косяк.

— В целом да, — поддержала меня Кира. — Да, драка, так что? Притираемся друг к другу, без нее никак.

— Так и есть, — подтвердила Анфиса, без особых церемоний пристраиваясь рядом с нами. — Я в деревне росла, так у нас говорили: «Пока друг другу морду не помяли как следует, дружбы не жди».

— Не думаю, что Алиса с Ариадной сильно задружатся, — усомнился в услышанном Валера, — максимум нейтралитет держать станут. Причем вооруженный.

Надо полагать, все остальные наши коллеги, которые разбились на группки и тихонько шушукались друг с другом, обсуждали те же темы, что и мы. И только четверо присутствующих стояли хоть и рядом, но молча. Судя по всему, нечего было Нателле и Ариадне обсуждать. Одной, как всегда, было на всех плевать, а вторая, похоже, уже пожалела о том, что устроила во время завтрака. Достаточно было просто глянуть на недавнюю отчаюгу, чтобы понять, какой ее трясет нервяк. И напарника, понятное дело, тоже.

Выражение лица Аристарха Лаврентьевича, который минут через пять вышел в холл и обвел недовольным взглядом мигом примолкший младший персонал отеля, подтвердило худшие предположения присутствующих. Управляющий явно был недоволен подчиненными, а потому ничего хорошего тем ждать не приходилось.

— Думаю, ни для кого не секрет, для чего я вас всех тут собрал, — сухо сообщил он нам. — Все же в курсе того, что произошло сегодня утром в столовой?

Народные массы нестройно подтвердили, что, мол, да, в курсе.

— Вот и замечательно. И если вы ждете того, что я сейчас начну вас распекать или, того хуже, совестить — зря, — продолжил управляющий. — Подобной ерундой заниматься не собираюсь, я вам не родитель, вы мне не дети. Есть договор, в нем присутствуют пункты, которые полностью регулируют ваше поведение тут, в отеле. Кто им соответствует — тот продолжает свою службу, те же, кому эти правила не писаны, покидают «Перекресток».

— Оп-па, — в унисон среагировали на услышанное Серега и Кира. Да я и сам, признаться, что-то подобное чуть не изрек, ибо дело, похоже, шло к тому, что вот-вот персонал гостиницы уменьшится еще на четыре штатных единицы.

И я, признаться, не имел ничего против того. Нет, Алису жаль, Пашку тоже, они ребята неплохие и в целом безвредные. А вот осознание того, что Нателла, начавшая набирать социальный вес, лишится поддержки, похоже, весьма недалекой, но при этом очень исполнительной Ариадны, меня порадовало.

Кстати, наша соседка тоже подобного не ожидала, поскольку маска невозмутимости на ее лица дала трещину.

— Поверьте, будь на то моя воля, сегодняшние возмутители спокойствия прямо сейчас парами отправились бы к вон той двери и вышли в нее, — Цербер ткнул пальцем в направлении «черного хода». — Награда всегда должна соответствовать поступку. Но увы, этого не случится.

Ариадна шумно выдохнула воздух, Алиса стерла пот, крупными градинами выступивший на ее лбу, Пашка же тихонько пробормотал: «Сейчас бы бухнуть», — и глянул на Толика, который моментально кивком подтвердил полное согласие с ним.

— Благодарите владельцев нашего отеля. — Аристарх Лаврентьевич обвел рукой холл. — Это они настоль мягкосердечны, что позволили провинившимся остаться здесь. Увы, с некоторого времени в случаях грубого нарушения дисциплины мне вменено в обязанность проговаривать с ними каждый инцидент, а также предполагаемое наказание для виновников. Я настаивал на увольнении, поскольку это стало бы хорошим уроком для всех остальных, просто они, по доброте своей, решили ограничиться полумерами. Но это не значит, что все провинившиеся отделаются простым испугом. Я не могу вас уволить, это так. Но я вправе сделать так, чтобы вы оказались совсем недалеко от того.