Потом была общая палата в интернате, съемные квартиры и дома, коим нет счета, база в Эль-рее, но там я и мои коллеги просто жили. Впрочем, под конец я, конечно, обзавелся собственной квартиркой, но и ее в разряд «свой дом» никак нельзя занести, ибо обжиться там мне толком не довелось. Умер я, даже не успев распаковать все коробки с вещами.

А отель… По определению, конечно, он есть странноприимный дом, причем не только для гостей, но и для персонала. Мы тут все на время. Но с учетом того, что время, отведенное каждому сотруднику, зависит только от него самого, причем по-честному, без подсуживания сверху и личных симпатий владельцев сети, то, возможно, именно «Перекресток» и может стать тем местом, где я осяду надолго. Да и потом другого-то у меня уже не будет. В принципе. Если меня уволят отсюда, то на новое место работы рассчитывать уже не приходится.

Так что — да, почти домой вернулся. И очень тому рад.

— Успели, — выдохнула Инна и показала ему экран часов, на котором застыли цифры «00:00:18», — почти секунда в секунду.

— Молодцы! — Управляющий ухватил мою напарницу за запястье и ловко снял с него казенный гаджет. — Но в будущем не советую доводить дело до подобных крайностей. В кино подобное смотрится эффектно, а в реальности десять-двадцать секунд могут оказаться решающими. Конкретно для вас критически решающими. Вот и подумайте, стоит ли того подобный эпатаж?

— Да у нас и в мыслях ничего такого не имелось, — заверила старика Инна. — Вы чего? Просто до упора время использовали, вот и все. Час — это же очень мало.

— Час — это бездна времени, — возразил Цербер. — При условии, что оно будет использовано разумно и организованно. Вы же уложились в этот норматив? Или нет?

— Уложились, — подтвердил я, — вполне. Даже с превышением задуманного.

— Похвально, — пристально глянул на меня Аристарх Лаврентьевич. — Теперь поглядим, сможете ли вы применить полученную информацию на практике. Время и тут близится к нулевой отметке, так что уж постарайтесь.

— Это наша работа, — с достоинством ответил я, — а к ней мы оба привыкли относиться ответственно.

— Отрадно слышать. Дорогу к выходу найдете? Или проводить?

— Что тут идти? — усмехнулся я. — Прямо, направо, прямо.

— Тогда не задерживаю. Единственное, вот тут поставьте свои подписи. Отчетность есть отчетность, ее всегда надо держать в надлежащем состоянии.

Речь шла о дополнительных соглашениях, тех, которые мы подписывали, собираясь в большой мир. Теперь на каждом из них в правом верхнем углу красовался снабженный росписью Аристарха гриф «Прибыли своевременно», поставленный в правом верхнем углу листа.

Покинув чердачное помещение, мы с Инной, не сговариваясь, опустили зады на верхнюю лестничную ступеньку и, опять же одновременно, тяжко вздохнули. Хотя, может, и не тяжко, а, наоборот, с облегчением.

— Но они бы нас точно убили? — спросила у меня напарница. — Да ведь?

— Говорил ведь уже — наверняка, — отозвался я, — за тем и пришли.

— Ариадна — ладно, верю. Но Толька? Он же нормальный.

— Он подконтрольный, — возразил я. — Есть такие люди, им проще не самим решения принимать, а отдать эту возможность кому-то другому, убедив себя в том, что этот человек умнее его самого и потому имеет полное право быть главным. Инн, это не хорошо, не плохо, просто психотип такой. Думаю, если бы сейчас у нас была возможность с Толиком по душам поговорить, то мы узнали бы, что сначала им рулила мама, потом девушка или жена и так далее. Он привык быть ведомым и априори считать почти любой приказ ведущего единственно верным, потому что так удобно — не надо думать и сомневаться, ответственность, опять же, тоже не на нем лежит. Просто иди, делай, что сказали, и будь спокоен за будущее.

— Ужас.

— Да брось, таких людей вагон и маленькая тележка, просто не все они стремятся кого-то доской по башке трахнуть. Да и вообще судьба Толика — не самое интересное в этой истории.

— А что интересное?

— Ариадна ведь тоже не самая главная заводила в нашей компании, есть кое-кто похаризматичнее.

— Думаешь, ее Нателла на нас науськала?

— Уверен, — кивнул я. — Собрала факты, свела одно с другим, а после на ходу выдала вполне жизнеспособный план. И заметь, не будь Толян настолько неприспособленным к дракам, все запросто могло получиться.

— Она им прямо нас убить приказала? — помолчав, уточнила Инна.

— Ну, впрямую вряд ли, подобное можно расценить как нарушение трудового соглашения с отелем. Но что направление Ариадне намеками задала — не сомневаюсь. Ей от того прямая выгода есть, причем очень немалая.

— Кровью Ари повязать?

— В том числе. Шантаж тут, конечно, невозможен, все всё и без того прекрасно поймут, а территория большого мира законам «Перекрестка» не подчиняется — убив там, тут отвечать за это не станешь. Но определенный психологический рубеж Ариадна перешла бы, то есть у Нателлы появится человек, который готов и дальше убивать. Да, в какой-то момент наша однобровая Элиза Дулиттл могла бы и новоявленного Генри Хиггиса на ноль помножить, но до того пользы от нее Нателла получила бы немало. Но и это не все.

— А что еще? Мы настолько ей на этаже мешаем?

— Я тебе уже говорил — наша парочка сейчас ей взгляд не застит, не воспринимает она нас как серьезных противников. Нет, она била не по нам, душа моя. Это удар, направленный в Киру.

— В Киру?

— Конечно. Она выходит на первый план, в ее орбите уже вращается несколько пар, и мы в том числе. Так что наша смерть — это два зайца, застреленные одним выстрелом. Даже три. Тут тебе и предупреждение, мол, «не связывайся со мной или ты следующая», и ослабление Кириной позиции, и, что самое важное, урок для остальных. Дескать, смотрите, ребята, кто тут главный и чем может кончиться конфронтация. Вот эта против меня пошла, и что? Были ее друзья, и нет их больше.

— Ну да, похоже на правду. Но, по сути, ведь все вышло наоборот?

— Именно, — подтвердил я. — Мы оказались молодцами. Бравировать этим не стоит, но и не использовать такую возможность глупо. Так что на ужине повеселимся.

— А почему не стоит?

— Потому что нас еще очень много. Выложи мы все подробности, и тогда сразу из категории «середнячки» все нас автоматически переместят в группу «им палец в рот не клади», что мне не очень нравится. Не люблю я быть на виду.

— Ясно. Только вот Нателла-то все равно не простит.

— Это да, для Нателлы мы теперь не неудобные соседи, которых до поры до времени можно терпеть, а цель номер один. С сегодняшнего вечера она ни одну мелочь не пропустит, любой шанс всадить нам нож в спину использует непременно. Что, тебе уже стало страшно?

— Нет, — ответила Инна. — А должно?

— Не знаю, — пожал плечами я. — Но в целом никогда не стоит недооценивать достойного противника. А особенно после того, как он жидко обосрался. Это, знаешь, такой стимул…

— Как банально!

— Зато жизненно.

Инна помолчала, похлопала ладошками по коленям, а после спросила:

— Ну а вдруг они все-таки выберутся? Мало ли?

— Выберутся так выберутся, — пожал плечами я. — Значит, удача на их стороне.

— А как мы тогда с ними?

— Как раньше. Улыбаться станем, приятного аппетита желать в столовой. Мирно сосуществовать, короче.

— После всего того, что было? Нет, ты не думай, я не тепличная девочка и в части сердечной улыбки с камнем за спиной не промах. И я жрала, и меня жрали — все было. Но вот убивать не убивали. Точнее, и такое случалось, конечно, несколько раз, но там были не те, с кем я за соседним столом сидела или выпивала в одной компании. Не свои. Как-то раз, на журналистском расследовании, меня псих чуть не зарезал, в другой — жена одного кренделя пришла с пистолетом выяснять, как мы ее мужика делить станем. Причем я и понятия не имела, что у этого козла жена есть!

— А если бы знала? — спросил у нее я. На самом деле мне было абсолютно все равно, что там к чему, но Инну следовало отводить в сторону от потенциального самокопания.