Да, душить. В целом-то Ариадна права — иначе, увы, никак. Один раз они такую штуку учудили, но у них не получилось, а во второй, сложись подобная ситуация повторно, ведь и выйти может. Плюс я всегда стараюсь воздавать подобным за подобное, считая именно такой подход высшей степенью справедливости.

Я душил Толика со спины, захватив его горло в «замок». Во-первых, так удобнее, во-вторых, прямым хватом только в кино убивают, потому что так зрелищнее и драматичнее. А мне эта вся экзотика зачем? Неблагоразумно же. Вон Толик дергается, не хочет умирать, ручонками-ножонками сучит, еще как возьмет, как ткнет мне пальцем в глаз. А так пара минут — и все, главное, хватку не ослаблять.

— Тём, ты чего⁈ — взвизгнула вдруг Инна, до того энергично пинавшая валявшуюся в застарелой подвальной пыли Ариадну. — Ты его убить хочешь?

— Да, — подтвердил я. — А есть другие варианты?

— Не надо! — подскочила ко мне она. — Не делай этого!

— По-че-му? — по складам осведомился я, придерживая Толика, который снова начал активно сучить ногами, что говорило о близости финала.

— Не надо, прошу тебя! — лицо девушки искривилось. — Я же потом… Нам после этого как? Я не смогу…

— Вот за что мне это все? — спросил я, подняв голову к потолку. — А?

Не сможет она… Чистюля. Вся такая резкая, жизнь повидавшая, со своей точкой зрения, но как только запахло в воздухе близкой смертью, так сразу все куда-то подевалось. «Ах, как я буду жить в одном помещении с убийцей». Да вот так. И жила бы, и спала тоже. Последнее со временем, конечно. Так что — куда ты денешься.

И ведь придется остановиться, что очень досадно. Нет, я не прямо вот стремлюсь кого-то сейчас непременно убить, мне это никакого удовольствия не доставляет. Я вообще человек доброй воли. Просто сломается Инна, если сейчас на ее глазах эти двое умрут от наших рук. Точно сломается, по глазам вижу. Отстранится от меня или, того хуже, бояться начнет, а мне она нужна другая, уверенная в себе и независимая, которая будет помощницей, а не просто исполнительницей.

— Сколько у нас времени осталось? — чуть ослабив захват и дав Толику хлебнуть немного воздуха, спросил я.

— Одиннадцать минут, — мигом ответила девушка и поморщилась: — Ой! Он обоссался!

— Значит, с рефлексами все нормально, — усмехнулся я, тоже учуяв запах мочи. — Скажи, ты не хочешь, чтобы они умерли в принципе, или того, чтобы именно я никого не убил?

— Чтобы ты, — очень серьезно объяснила девушка. — Особенно вот так.

— Так — как?

— Страшно, — помолчав пару секунд, объяснила она. — У тебя такое лицо было… Ну, будто ты работу делаешь. Это же жутко!

— Дура ты.

— Почему?

— Потом объясню, сейчас некогда. Или сама со временем поймешь.

Я отпустил шею Толика, а после сделал с ним то же, что и с его напарницей, правда, с небольшой поправкой, а именно, цапнув за волосы, бахнул пару раз лбом о батарею. Эффект, правда, был тот же — свалился парень на пол, попутно еще и затылком об него приложившись.

— Воняет как! — поморщилась Инна.

— Так моча, — пояснил я, наклонившись к Толику.

— А ты чего делаешь? — удивилась девушка. — Не поняла сейчас. И даже, пожалуй, снова испугалась, но уже немного по-другому. Подумалось, что не просто так ты на меня, даже голенькую, не сильно глядишь.

— Дура ты — два, — отозвался я, вытягивая из петель джинсов, которые красовались на Толике, добротный кожаный ремень. — Лучше давай, смотайся на улицу, я там слева от входа видел обрывки каких-то проводов. Тащи их сюда. Да подлиннее выбирай!

— Хорошо, — кивнула Инна, а после уточнила: — Но они же будут живы, когда я вернусь?

— Конечно, — заверил ее я. — Ты привела весьма веские аргументы в их защиту.

— Так я вроде…

— Время, душа моя, время, — поторопил я ее. — Живее, пожалуйста!

Когда через несколько минут она вернулась, Толик уже был подвешен на трубу. Не на здоровую и чугунную, а на другую, поуже. Я пару раз ее прежде как следует дернул, проверив, не проржавела ли она в хлам и не вырвется ли из стены, но нет, раньше делали на совесть и на материалах не экономили.

— А, вот так ты придумал! — мигом поняла девушка мою задумку, глядя на безвольно висящее тело, руки которого я уже на совесть спутал ремнем.

— Именно. Или у тебя и сейчас есть какие-то аргументы на тему «так тоже нельзя»?

Я взял один из обрывков проводов, которые она принесла, и принялся им обвязывать ноги нашего коллеги по цеху.

— Не знаю, — снова скривилось лицо Инны. — Правда не знаю.

— Вон кирпичик лежит, — я мотнул головой в сторону Ариадны, которая начала приходить в себя. — Тебя бы им били по голове до той поры, пока та не расколется. Вот эта красотка бровастая и долбила бы, а добрый мальчик Толя придерживал твои ноги.

— Прекрати!

— Зачем? Это правда. Нет, тебя убили бы не сразу, конечно. Меня — да, а тебя — нет. Сначала бы они пообещали тебя освободить, если ты выложишь им все, что мы узнали. И ты бы рассказала, потому что очень страшно. А как по-другому? Тем более что вон рядом я лежу весь в кровище. И так снова умирать не хочется! А после ты бы, скорее всего, даже просила пощады и, возможно, тоже обоссалась, правда от страха, но…

— Да поняла, поняла, — перебила меня девушка. — Как все это мерзко!

— Это жизнь. — Я пнул ногой Толика, тот закачался на трубе, скребя кроссовками по полу. — Чего-то не хватает. А, понял!

Финальным штрихом стала пыльная и грязная тряпка, которой я заткнул парню рот. Случаи разные бывают, вдруг занесет во двор какого-нибудь сердобольного бомжа, который услышит вопли из подвала, возьмет, да за пару минут до исхода времени эту парочку и освободит.

— Сколько осталось? — снова спросил я у Инны.

— Шесть минут.

— Надо ускоряться. — Я подошел к Ариадне, для начала снова бахнул ее головой о пол, а после глянул на часы, что красовались у конкурентки на запястье. — О! А у них еще полчаса с гаком есть. Вот же твари, выждали ровно столько, чтобы с нами тут не столкнуться. Хороший расчет.

Напарницу Толика я подвесил в сторонке от него, нечего им рядом друг с другом делать. Очень уж эта девица шустрая и до жизни жадная, с нее станется очухаться и попробовать что-то сделать. Будет рядом Толик — появится шанс, а оно мне зачем?

И, само собой, проволоки на нее я не пожалел.

— Ну все, ребята, — сказал я двум недвижимым телам, висящим на трубах, — у вас полчаса. Повезет — повезет, а нет — значит нет. Инна, претензии ко мне имеются? Говори сразу, чтобы потом не было разных «как ты мог».

— К тебе никаких. К самой ситуации есть, — вздохнула девушка и глянула на часы. — Пойдем, минута осталась.

— Пойдем. Кстати, а куда? Дверь же какая-то должна быть, но я ее не вижу.

И вот тут мне стало не по себе. Все вроде предусмотрел, а такую мелочь — нет. Ведь на поверхности же лежит — выйдя из двери, убедись, что после будет куда войти!

Но нет, не глянул, не проверил, не зафиксировал. А секунды утекают…

— Да вот она! — радостно пискнула Инна, нырнув в какую-то нишу. — Надо же, не там, где сначала была!

Ну да. Шутка в стиле отеля — выход не там, где вход.

Или, может, это та дверь, в которую эти два неудачливых ликвидатора конкурентов сюда вошли? А почему нет?

— Успели, — констатировал Аристарх Лаврентьевич, когда мы с Инной снова оказались на чердаке, как это ни странно, почему-то показавшемся нам родным. Ну мне так точно.

Хотя… Нет тут ничего странного, если, опять же, говорить именно обо мне. Своего дома у меня ведь никогда и не было. Ну, если не считать раннее детство, которое я, что скрывать, почти и не помню. Было тепло, было светло, были родители, лица которых давно исчезли из памяти, превратившись в просто образы двух людей, рядом с которыми мне невероятно спокойно и радостно. Ну и остались какие-то разрозненные обрывки воспоминаний, почти на уровне фотокадров — торт со свечами, горка, с которой я съезжаю на пузе, и мне очень весело, разбитая ваза, огромный разрезанный арбуз… Стандартный набор, такой у всякого есть.