— Больше скажу — почти все они еще и не сильно искренние, — усмехнулась Инна, и я понял, что, сам того не ожидая, ткнул словом-иголкой в нервное окончание души. — Говорят одно, а сами думают: «Так тебе, тварь, и надо».

— Ты вот сказала слово «честнее». Очень правильное определение. Здесь все честно. Все только твое — и победы, и провалы. Сам накосячил — сам ответил. Подставили тебя перед руководством отеля — твоя ошибка. Не просчитал, проглядел, вовремя не среагировал. И вот это мне очень нравится, душа моя. Прямо сильно нравится.

— Но все равно тут временами очень жутковато, — решила оставить за собой последнее слово напарница. — Подвал помнишь? Ну, лестницу, которая ведет вниз? Как вспомню — так мороз по коже.

— Это мы еще чердак не видели, — подбодрил ее я. — Может, там еще атмосфернее.

— Через час узнаем.

Так оно все и вышло. Мы, естественно, к указанному времени были на месте. Аристарх Лаврентьевич, держащий под мышкой черную папку, глянул на нас, пожевал губами и уточнил:

— Не изменили точку зрения?

— Нет, — ответил я.

— Воля ваша. Тогда действуем по процедуре.

— А что она в себя включает? — полюбопытствовала Инна.

— Обязательный инструктаж и подписание соответствующих документов, — чуть недовольно буркнул управляющий. — Что встали? Идем к лифту. Или я, по-вашему, наверх пешком подниматься стану? Годы мои не те.

Интересно, а ему вообще сколько лет? И еще — интересно, какого числа и в каком месяце он родился? Надо будет попробовать у Дарины узнать, может, она в курсе?

Впрочем, как только мы подошли к двери, за которой находились чердачные помещения, у меня почти все мысли вылетели из головы, поскольку я на мгновение ощутил себя мальчишкой, тем, который каждый день открывает для себя все новые и новые грани огромного мира, где за каждым поворотом можно наткнуться на невероятное приключение, головоломную загадку или страшную тайну, но в результате все обязательно закончится хорошо. Приятное ощущение, жалко только, что оно мелькнуло лишь на миг и прошло скорее, чем управляющий снял навесной замок, висящий на двери. Просто и я уже не мальчишка, и счастливые финалы, увы, в жизни встречаются реже, чем хотелось бы.

— Что вы встали, проходите, — скомандовал Аристарх Лаврентьевич, а после несколько раз со скрежетом повернув туда-сюда ключ в уже снятом замке. — Дрянь работа. То ли раньше было — сто лет вещи, а сносу нет. Потому что с душой делали, понимали, что доверие покупателя легко потерять. Теперь же вот, пять годков — и в мусорку замок можно выбрасывать. И всем плевать — продавцу, изготовителю… А почему?

— Почему? — робко спросила Инна, понимая, что управляющий ждет этого вопроса от одного из нас.

— Потому что никто ни за что не отвечает, — с некоторой торжественностью возвестил Аристарх Лаврентьевич. — А раз нет крайнего, нет и соответствующего отношения к работе. Что, кстати, и у вас такое просматривается тоже.

— У нас? — уточнил я, ткнул себя пальцем в грудь.

— Ну, не конкретно… Не придирайся к словам, не имей такой привычки! Я говорю в целом про ваш набор. Одни дерутся, другие только стоят и глазами хлопают, решения принимаются не взвешенные, а импульсивные, скоординированностью действий даже не пахнет. Нет, безобразный набор. Ну, может, за редким исключением.

— Но теперь-то вы точно про нас? — улыбнулась Инна.

— Нет! — рявкнул управляющий, вешая замок на проушину, вделанную в дверь. — Снова не про вас. Идем уже.

— С радостью, — кротко произнес я.

Все то, что рассказывали Зоя и Вовка в столовой, полностью подтвердилось. Чердачное помещение было весьма велико, разве что малость поменьше по размеру нашего этажа, вековой пылью тут не пахло и обрывки паутины по углам не висели. Правда, они не упомянули, например, о массивных ящиках, стоящих друг на друге там и сям, причем как деревянных, сколоченных крайне добротно, так и металлических, с висящими на них маленькими замками. Или о трех синих биотуалетах, невесть как сюда попавших и аккуратно расставленных вдоль стены. Зачем они тут нужны, для чего, использует ли их кто-то тут по назначению — поди знай.

И, разумеется, особенный интерес у меня вызвали помещения, которые находились за закрытыми дверями, я с десяток таких насчитал. Два из них были сделаны по принципу «открытого пространства», то есть с большими, в пол, прозрачными стенами, причем первое представляло собой стандартную для любого офиса «переговорку», с креслами на колесиках, столом по центру и даже белой большой доской, на которой можно разместить лист с изображенной на нем диаграммой или же что-то написать, а второе, скорее, было похоже на зал в ресторанчике средней руки, с тремя столиками, стульями вокруг них и, что особенно умилило, вазочками, в которых красовались искусственные цветы. Но больше всего меня заинтересовал шкаф, заполненный книгами. Интересно, это муляж или на полках стоят настоящие издания? И если да, настоящие, как бы мне до них добраться? Просто рано или поздно книги в комнате-библиотеке закончатся, а новые поступления в фонд ждать не стоит. Разве что из гостей кто с собой что привезет, но до сей поры я такого не видал. Агапов вон вообще почти без багажа прибыл.

Ну а что располагалась за другими дверьми, даже предположить не могу. И представить, кстати, тоже, потому что два увиденных помещения открывали невероятный простор для фантазии. Может, там есть комната, где по стенам развешены ружья и головы животных, может, детская с кучей плюшевых игрушек или пыточная. Вариантов слишком много.

Но все же имелась тут одна дверь, по поводу которой особых сомнений у меня не возникло. Очень простая, черная, без каких-либо украшений и с простенькой круглой ручкой, она вроде бы никуда и не вела, поскольку была вделана прямо в стену, но при взгляде на нее у меня по спине поползли капельки пота. Не знаю почему, но я понял — эта дверь сродни той, которую мы прозвали «черным ходом», и открывать ее мне точно не хочется, ибо это путь в один конец.

Кстати, находилась она совсем рядом с тем местом, которое и являлось конечной точкой нашего пути.

— Так, — произнес Аристарх Лаврентьевич, заходя в небольшую комнату, где из мебели имелись лишь черный офисный стол да стул, стоящий рядом с ним. — Еще раз спрошу — точно желаете отправиться на ту сторону бытия? Решение взвешенное, оправданное и обоюдное? Если нет, то лучше скажите сразу, потом назад ничего не переиграешь.

— Да, — ответил я, глянув на очередную дверь, которая находилась напротив входа. Эта, правда, была кремового цвета, украшена искусной резьбой, изображающей два тюльпана, что сплелись между собой стеблями, и с удобной позолоченной ручкой. Надо полагать, за ней начинался путь, который вел отсюда в большой мир.

— С тобой все ясно, — отмахнулся управляющий. — Мне интересно услышать девицу. Что скажешь?

— Не хотела бы — сюда не пришла, — неожиданно дерзко ответила ему Инна. — Нам туда надо, с этим ничего не поделаешь.

— Быть посему, — сообщил ей Цербер, уселся на стул и положил перед собой папку. — Ну, тогда начнем оформляться.

— Прежде хотелось бы прояснить один момент, — остановил я его. — Тот, который мы внизу так и не проговорили до конца. Ну, насчет вершины айсберга.

— А, да! — кивнул управляющий. — Верно. Есть условие, которое не фигурирует в дополнительном соглашении, что вы сейчас подпишете, но содержится в уставных документах отеля, то есть документально закреплено. Если какая-то пара сотрудников трижды покинет отель со служебными целями, но при этом ни разу не продемонстрирует последующий положительный результат, то им будет начислено еще пять штрафных баллов. В вашем случае это пять минусов на доску.

— Жестко, — впечатлилась Инна. — Очень.

— Три подряд или три вообще? — уточнил я. — Это важно.

— Хороший вопрос, — одобрил мои слова Аристарх Лаврентьевич. — Три подряд, Артем. Три подряд. Наказание все же должно быть адекватным по отношению к нарушению.

— То есть если две вылазки прошли впустую, а третья оказалась успешной, то счет обнуляется? — продолжил я.