Но это было в рамках правил. Больше скажу — додумайся я до того, что пришло в голову нашей соседки, тоже так поступил бы. Ну, может, не настолько откровенно, более завуалированно, с мягкой подачей, но так же. Это нужнее им, чем мне, потому некие риски, которые содержатся в данном деловом предложении, вполне оправданы.

Кстати, Зоя, судя по взгляду, который она бросила на Нателлу, похоже, тоже ситуацию прочла от и до. Но раз ее не отбрила сразу, значит, сочла, что овчинка стоит выделки.

— Было что-то такое, — подтвердила и Кира.

— Ну да, я тоже помню, — кивнула Эмма. — И правда, наведались бы вы к нему, спросили.

— А вдруг? — мигом поддержал компанию Арсений, которого толкнула в бок Лиза.

Вот все же приятно, когда коллектив состоит в основном из единомышленников, всегда готовых поддержать друг друга, особенно тогда, когда им самим это выгодно, да еще и ничего не будет стоить.

— Стремно, — начал было сомневаться Володька, но все тут же дружно принялись убеждать его в том, что нет здесь ничего предосудительного, причем приводя в пример меня. Мол, вон Тёма к Аристарху как на работу ходит — и ничего, жив-здоров, из всех неприятностей — исключительно воровато-прожорливая напарница.

— Ладно, схожу, — вздохнув, решился парень и тут же поправился: — Сходим! Зой, ты со мной.

— Хорошо, — не стала спорить девушка.

Да и какой в этом смысл? Все уже поняли, что судьбы напарников есть одно целое. Один ты пойдешь, не один — разницы нет, потому как если что, то все равно прилетит обоим. Мы тут повязаны даже крепче, чем венчанные супруги, поскольку реально едины и в беде, и в радости.

— Ну, чего делать станем? — осведомилась у меня Инна, когда мы вышли из столовой. — Гости-то тю-тю, а новых пока нет.

— Убирать номер пойдем, — даже как-то удивился я. — Ты давай, родная, не расслабляйся. За нас эту работу никто не сделает.

— Это-то ясно. А потом? Снова начнем в потолок плевать?

— С чего бы? Если никого к нам не подселят, то я тоже к Церберу после обеда пойду.

— Вот и правильно, — оживилась Инна. — У нас бабуля одна в редакции работала, так она постоянно говорила: «Под лежачий камень вода не течет». Только можно ты один сходишь, а? Аристарха я не боюсь, но Дарья эта на ресепшен… Могу не удержаться и гадостей ей снова наговорить. А нельзя, нам и прошлый раз вон каким боком вышел. Хорошо еще повезло, что Володькин дедуля триггером выступил, а то сейчас сидели бы и любовались на доску, где у нас два минуса, а у Нателлки два плюса.

— Ты давай над собой работай, — без тени шутки посоветовал я ей. — Не должны мы от твоих капризов и несдержанности зависеть. Просто с таким подходом к делу мы через пару месяцев вплотную к «черному ходу» приблизимся, понимаешь?

— Умом — да, — призналась Инна, — но характер у меня дурацкий. Знал бы ты, сколько я неприятностей на том свете из-за него натерпелась.

— Ты мне мозги не дрочи, — попросил я ее. — Не надо. Все эти твои «характер такой», «я так привыкла, переучиваться сложно» и прочие откровения меня не волнуют совершенно. И вообще странно, что я тебе это сейчас по новой объяснять должен. Просто мне казалось, что всю эту личностную чепуху мы еще на той неделе полностью обсудили.

— Обсудили, — подтвердила девушка. — Но проблема-то осталась.

— Иллюзия это, — заверил ее я. — Хочешь, прямо сейчас тебе это докажу?

— Ну-ка, — заинтересовалась напарница.

— Сегодня четверг, — начал я. — И, значит, что?

— Что?

— Нет, это ты мне ответь.

— Ну-у-у… Рыбный день? Не знаю почему, но наш главред, который еще сожжение Москвы Тохтамышем застал, его так называл.

— Нет. Это значит, что через три дня очередное общее собрание. И если ты не в состоянии выкладываться полностью, а хочешь жить только так, как твоя левая нога желает, то стоит сначала в данном факте народу признаться, а после сказать заветное «я устала, я ухожу».

— Вот прямо при всех? Публично?

— Именно, — кивнул я, — Аристарху обоснование нужно. Простое «хочу на волю» он может и не принять.

— Не боишься, что тебя с собой потяну? — усмехнулась Инна. — Тут ведь правило — куда один, туда и другой.

— Ни капли. Как минимум пара ребят вовсю раскачиваются на эмоциональных качелях: им то вроде все нормально, то сил больше тут находиться нет. Толкни чуть посильнее, и кто-то из них непременно намылится с тобой. Мы, мужчины, народ коллективный и тщеславный, нам в одиночку сливаться западло, вроде как слабину показал. А тут все как надо — ты не очканул, а хорошего человека поддержал. Так что они еще и переругаются между собой за право открыть дверь в никуда. А я погрущу денек, тебя вспоминая, после неделю-другую на кухне отмотаю, а там, глядишь, с новой напарницей начну на вершину рейтинговой таблицы карабкаться.

— Скотина ты, Тёма, — печально сообщила мне девушка. — Даже не скотина, а форменная свинья! Я ведь в тебе начала видеть друга… Да что там? Ты мне почти родным человеком стал. И — на тебе! Ты, Инна, давай уматывай, а я тут с новой подружкой стану забавляться.

— Вовсе нет, — качнул я головой. — Наоборот, спасибо бы сказала за прямоту и честность. Ведь можно было и по-другому все решить, погрязнее и поподлее, но я же не стал так поступать?

— Да уж лучше бы так, чем как сейчас. Ощущение такое, будто в дерьмо нырнула.

— Если ты не поняла, то мы пока из него и не вылезали, — усмехнулся я. — Причем все. Даже кончик носа не высунули. А если ты не поумнеешь, то так и продолжим в нем барахтаться до той поры, пока вовсе не перестанем быть.

— Тьфу на тебя! — буркнула Инна и двинулась в сторону лестницы.

Она дулась на меня все то время, пока мы наводили порядок в номере, из которого накануне выписался Антон Игоревич, после — когда чистили ковровые дорожки зверски завывающим пылесосом, и даже в номере, когда, отдыхая от трудов праведных, коротали время до обеда.

Впрочем, меня это совершенно не трогало. Я уже в достаточной мере изучил свою напарницу и знал, что надолго ее не хватит. Она из тех людей, которые быстро и легко обижаются, замолкают, надувают щеки или даже убегают, хлопая дверью так, что из той вот-вот замок вылетит. Но если их молчание поддержать или, к примеру, не догонять беглянку с отчаянными криками: «Ну куда ты, прости, остановись, я согласен, что неправ», — то это все очень быстро закончится. Таким людям нужен наглядный отклик на их действия, поскольку без него последние просто теряют смысл. Это как топливо для костра: не подбросил — и тот погас.

Так оно и вышло. В столовой Инна доела суп, после посопела, отрезала от своего шницеля по-милански половину и положила ее мне на тарелку, сказав при этом:

— Вот, возвращаю долг за завтрак. Не хочу тебе быть чем-то должной.

— А проценты? — уточнил я, беря солонку. — С ними как?

Девушка подумала и отрезала еще маленький, размером с фалангу пальца, кусочек.

— Ну да, за полдня больше не накапало, — согласился я с ней.

— Живут же люди! — вздохнул Рыжий, созерцая эту картину, но не слыша нашу беседу. — От себя отрывает, а Тёму подкармливает. Что значит — верно женщина видит картину мира. А тут…

— Так, может, он ее шпекает? — предположила Регина. — Тогда это в интересах Инны, ему же теперь сил надо больше.

— Чего он меня? — опешила моя напарница. — Ты озверела? Нет!

— Вот теперь и я засомневалась, — протянула Кира. — Очень уж активно отмазывается. Показательно. Так, что уже и поверить хочется.

— Да и ладно, — произнесла Алиса, ставя перед ней стакан с компотом. — Мало ли кто чем занимается по ночам? Я вот вообще думаю, что они не одни такие, а в кое-ком так просто уверена.

— В том «кое-ком», о котором ты говоришь, вообще все уверены, — Кира глянула на Ромку, который мигом опустил голову к тарелке, — это не новость.

— Я, наверное, скоро стану сюда приходить тогда, когда все уже поели, — жалобно произнесла Женька. — На завтраке вы про… Ну, вы помните, про что говорили. Сейчас начали выяснять, кто с кем спит. Что с вами на ужине-то будет? Страшно же представить.