И вот врач, наконец, дал добро, и сегодня мой первый рабочий день.

На улице уже похолодало, золотой октябрь вошёл в свои права, и в этот раз он ощущается совсем по-другому. Я надела тонкий бордовый пуловер, синие джинсы, удобные ботинки на небольшом каблуке и чёрную куртку. Волосы, отросшие после стрижки, но всё ещё короткие, я чуть уложила утюжком, создав небрежные волны. Весь образ вышел довольно стильным, и я даже немного верчусь перед зеркалом в прихожей.

Обмотав шею лёгким шарфом, бросаю в сумку телефон, маленькую резинку и помаду и выхожу из квартиры.

Подъездная дверь с привычным скрипом открывается, впуская струю холодного воздуха. Обвожу взглядом машины во дворе и слышу короткий гудок откуда-то справа. Поворачиваю голову, и губы расплываются в улыбке, когда я вижу его авто.

Артур выходит из салона, обходит машину спереди и открывает мне пассажирскую дверь. На нём чёрный плащ, чёрная водолазка и серые брюки. Мне нравится. Он открывает пассажирскую дверь как раз тогда, когда я подхожу ближе.

— Спасибо, — благодарю я, подняв на него глаза.

— Пожалуйста.

Чуть склонившись, Артур целует меня в губы. Поцелуй короткий, но от него бабочки в животе порхают.

— Ты очень красивая, — говорит он, когда я сажусь в салон, после чего захлопывает дверь.

Город давно проснулся, машин на дорогах немерено, но Миллер ловко лавирует и перестраивается в нужный ряд. Он крепко и уверенно держит руль и сосредоточенно следит за дорогой.

— Как самочувствие? Волнуешься? — спрашивает он, бросая на меня быстрый взгляд.

— Да, — честно признаюсь. — Очень. Отпуск получился слишком долгим. Уже хочется движа.

Я замечаю, как дрогнул и потянулся вверх уголок его губы. Кто знает, о чём он думает, но подозреваю — вспоминает наш вчерашний вечер, когда мы немного пошалили.

Прошло две недели с нашего возвращения. Мы не съехались. У нас нет общих ключей и зубных щёток в одном стакане. Но почти каждый вечер он приезжает ко мне после работы. Мы ужинаем, иногда заказываем доставку. После занимаемся любовью — уже не так осторожно, как в Непале, но всё ещё с той же новой, осмысленной нежностью.

Мы много разговариваем или просто молчим, уткнувшись в свои книги. Иногда я лежу на его коленях, иногда он — на моих. Бывает, смотрим кино или новую серию «Очень странных дел» по «Нетфликсу» в преддверии нового, последнего сезона.

Я привыкаю к нему и постепенно раскрываюсь, как цветок на заре, оставляя страхи позади. Я впустила его в свой тщательно отстроенный «храм». И, кажется, даже разрешила немного обжиться.

Артур ставит машину на своём парковочном месте в телецентре. Мы выходим, и прежде чем я успеваю что-то сказать, его пальцы находят мои и сжимают их крепко, уверенно.

Замираю, бросаю вопросительный взгляд на него, потом озираюсь. На парковку как раз подъезжают несколько наших сотрудников. Я представляю, что сейчас они заметят наши сплетённые пальцы и обо всём догадаются.

— Артур, не надо так, — тихо говорю я, пытаясь высвободить ладонь.

— Все уже знают, — спокойно отвечает он, не отпуская.

— Откуда?

— Слухи, — пожимает плечами. — А что ты хотела? Во-первых, у нас есть коллеги, которые помнят нас женатыми. Во-вторых, люди не дураки и сложили два плюс два, когда я полетел в Непал.

— Чёрт.

— Не вижу проблемы, — говорит он твёрдо и крепче сжимает мою руку. — Пошли.

А ведь он прав. На Пятом канале, например, до сих пор работают те, кто помнят меня, его, нас вместе и то, как у нас всё началось и закончилось. Сплетни в нашей среде расходятся очень быстро, поэтому, наверное, нужно расслабиться. Мне уже не за что краснеть.

Мы идём к стеклянным дверям, и я уже чувствую на себе шокированные, оценивающие взгляды. Видимо, новый рабочий сезон после отпуска станет для меня и новой главой, где я уже буду не просто Марой, а девушкой генерального.

На втором этаже, у развилки коридоров, мы останавливаемся. Он отпускает мою руку, но вместо прощания кладёт ладони мне на плечи, поворачивает к себе и целует в щёку. Коротко, но нежно.

— Удачи, — говорит он. — Если что-нибудь заболит — сразу звони. Не геройствуй.

— Да-да, — киваю я, стараясь выглядеть серьёзной, хотя внутри от его слов становится тепло и сладко.

Он отпускает меня, и я иду по коридору к своему крылу. Я знаю, что он смотрит мне вслед — провожает, любуется или снова беспокоится.

Прохожу мимо своего кабинета, потому что хочу сначала побывать в ньюсруме — вдруг кто-то пришёл, хотя бы поздороваюсь. Открываю дверь в опенспейс, а там пусто и непривычно тихо. Столы аккуратно прибраны, мониторы выключены, хотя уже девять тридцать.

Достаю телефон, набираю Айдара. Он берёт трубку после второго гудка.

— Айдар, где все? Я в ньюсруме, а тут никого. Вы что, пока меня не было, всю дисциплину мне поломали?

— Ой, мать, не ворчи, — слышу я его хриплый голос. — Заходи ко мне.

Я убираю телефон в сумку и направляюсь к его кабинету. Подойдя к двери, нажимаю на ручку, толкаю её…

Хлоп!

Резкий звук хлопушки оглушает на секунду. И потом на меня обрушивается дождь из мелких, разноцветных конфетти. Я зажмуриваюсь, отшатываюсь, открываю глаза.

Кабинет Айдара забит под завязку. Тут все. Вика, Ерке, Женя, Ерлан, Яна, Арнибека, координаторы, ребята и редакторы с казреда. В руках у девочек надувные шарики, Ерке держит плакат с надписью: «С возвращением!». Раздаются аплодисменты, смех, приветствия.

Я стою в дверях, совершенно ошеломлённая, и пытаюсь сдержать слёзы, но они всё-таки текут по щекам.

— Не плачь, а то мы тоже начнём! — кричит Яна.

Ко мне протискивается Вика и крепко обнимает.

— Мы очень по вам скучали! — говорит она дрожащим голосом.

И тут вперёд выходит Ерлан. В его руках красивый букет в лиловой коробке.

— А это вам от нас, — говорит он торжественно, протягивая цветы. — Добро пожаловать домой, шеф.

Я обхватываю коробку руками и прижимаю её к груди. Так чудесно пахнет розами и эустомами, что даже кружится голова. Я не ожидала такого приёма, и моё бедное сердечко сейчас выпрыгнет из груди.

— Какая красота! — улыбаюсь, несмотря на ком в горле. — Спасибо… спасибо вам, ребята. Ну всё… — делаю глубокий вдох, пытаясь взять себя в руки. — Придётся проставляться. С меня пицца на обед!

Раздаётся дружное:

— О-о-о! Живеееем!

В этот миг, стоя в тесном кругу своих коллег, с мокрым от слёз лицом и огромным букетом в руках, я чувствую, что я абсолютно, совершенно правильно и точно на своём месте. Я люблю этих людей, этот ни с чем не сравнимый вайб и атмосферу, это чувство нужности и вместе с тем благодарности.

И что-то мне подсказывает, что Артур всё знал и был в сговоре с Айдаром, который сидит за столом в своём кожаном кресле и улыбается мне.

Сердце, словно хрупкое стекло, ты пожалуйста его убереги Что бы с нами не произошло, - от меня не беги Соединились наши орбиты. Мы видим мир, которого нет Что к тебе тянет, будто магнитом - это давно уже не секрет

Полина Гагарина, "Обезоружена"

Несколько дней спустя

Светает. Я стою босиком на холодном паркете в шёлковой пижаме и его кардигане, под которым топ на тонких лямках и шорты. Его руки на моей талии, мои — обнимают его за шею. Мы целуемся и никак не можем отпустить друг друга, но ему пора — у него самолёт.

Он целует меня медленно, словно никуда не спешит, хотя на самом деле у него вылет в столицу через два часа. Его ладони сжимают кожу уверенно, я же встаю на цыпочки, чтобы дотянуться до него, ещё раз прильнуть перед расставанием.

— Дождёшься меня здесь? — шепчет он, оторвавшись от губ, лбом касаясь моего лба.

Я пожимаю плечами игриво. — Может, лучше к себе поеду?

Он хмурится на секунду — так трогательно, по-мальчишески.

— Я вечером вернусь. Хочу зайти домой и увидеть тебя.

— Ну ладно, может быть, — улыбаюсь я, сдаваясь.