В его позе и голосе — концентрация, сила и абсолютная, железная уверенность. Та самая, из-за которой я, зелёная практикантка, когда-то влюбилась в него без памяти. В этого человека, который в кризисе не паникует, а действует. Который знает, что делать, и берёт на себя ответственность.

Горькая волна ностальгии раскачивает мою уверенность. Та рана, как я думала, уже давно зажила. Она и правда перестала тревожить, но сейчас заныла. Я опускаю глаза, чтобы не смотреть. Чтобы не вспоминать, каково это — чувствовать его уверенность, его власть. Каково это — полностью доверять ему.

— Понял, — говорит он в трубку. — Запускайте. Немедленно. Держите в курсе.

Он кладёт трубку и шагает ко мне. В темноте наши взгляды встречаются, но личное мы уже не поднимаем.

— У нас два генератора, — сообщает он ровным тоном. — Вадим сказал, на двое суток автономной работы хватит. Свет и серверы должны включиться в течение пяти минут.

Я делаю глубокий вдох, ощущая, как воздух снова начинает поступать в лёгкие.

— Отлично.

— Отправляй оператора на улицу, — тут же отдаёт он следующую команду. — Пусть снимет, что происходит на дорогах. Светофоры не работают, движение парализовано, возможны ДТП. Нужна картинка и короткий синхрон от акимата — пусть прокомментируют, с чем связан блэкаут и сколько районов обесточены.

Мой мозг мгновенно переключается с личного на профессиональное. Он прав.

— Да. Сейчас, — киваю я и разворачиваюсь к двери.

Иду по тёмному коридору на ощупь. Чувства странные, смешанные. Под внешним спокойствием бурлит что-то ещё. Такая внезапная тоска по прошлому и чёткое осознание: ничто не случается дважды. Как я ждала от Артура этих слов и действий. Как я мечтала, чтобы он приехал ко мне, сказал, что любит, что просто не разобрался тогда в себе. Я слишком долго этого ждала, так что потом мои ожидания утекли, как песок сквозь пальцы, вместе со временем.

Свет вернулся резко, когда я была в ньюсруме, заставив нас всех вздрогнуть и зажмуриться.

Отключение оказалось не локальным. Три района города погрузились в темноту из-за возгорания высоковольтного кабеля на подстанции. Цепная реакция обесточила ключевые узлы.

Корреспонденты тут же включились в работу: Вика звонит в пресс-службу городской администрации, Ерке — в Энергосбыт. Женя бежит перехватывать флешку у оператора и сразу же садится на монтаж. Ерлан выбегает на улицу с дежурной съёмочной группой — будет прямое включение на фоне блэкаута.

Адреналин снова мчится по крови на бешеной скорости, потому что опять всё случилось в последний момент. Сколько просила Айдара не каркать. Вечно, когда он говорит, что день спокойный, обязательно происходит форс-мажор за час до эфира.

Весь выпуск я провожу на ногах, с версткой в руках, будто готовлюсь к ещё какой-нибудь засаде. Кажется, я всё жду подвоха, что свет снова моргнёт и мы погрузимся во тьму.

Но генераторы выстояли, картинка была стабильной, Арнибек — собранным, наши репортажи — оперативными. Мы сделали свою работу и вздохнули с облегчением.

После эфира народ быстро расходится, но я не спешу: устало собираю вещи и уже включаю телефон, чтобы вызвать такси и поскорее уехать домой, хотя в моём квартале тоже нет света. Ну ничего, значит, лягу спать пораньше.

Предложения приложения совсем не радуют. Цены взвинчены до небес, и сегодня компания отлично заработает — как в снегопад и ливень. Остаётся ещё развозка, но домой я в таком случае приеду в одиннадцать.

Прикусив губу, смотрю на предложенный эконом-вариант и тариф «Вместе». Там ещё по-божески с ценами. Потом открываю другое приложение и не сразу замечаю, что дверь кабинета открылась и на пороге кто-то появился. Посмотрев на гостя из-под бровей, говорю ему спокойно:

— Эфир прошёл без косяков.

— Я видел. Молодцы, — отвечает Миллер. Он стоит, привалившись плечом к косяку, и разглядывает меня. Чтобы прошлый генеральный вот так приходил к выпускающему — да где это видано? — Я отвезу тебя домой.

— Я с тобой не поеду, — отвечаю чётко, вешая сумку на плечо и делая шаг к двери.

Артур не уходит и даже не двигается, чтобы пропустить меня. Это уже не раздражает и не злит, потому что я очень устала.

— На дорогах чёрти что. Ты и сама это знаешь, — кивает на смартфон в моей ладони. — Сколько зарядили?

— Не переживай, я в состоянии заплатить, — уголок губ слегка плывёт вверх, а вот Миллер хмурит брови.

— Я переживаю за твою безопасность. Светофоры не работают.

— Я в курсе. Но девять лет я как-то справлялась без тебя.

Туше. Каждая клеточка в нём напрягается, и взгляд становится жёстче. Заглянув в его потемневшие глаза, я говорю спокойно, без сарказма:

— На правду не обижаются, Артур.

— Я не обижаюсь. Я просто хочу позаботиться о тебе сегодня.

Ночь и тишина данная на век Дождь а может быть падает снег Вс равно бесконечной надеждой согрет Я вдали вижу город которого нет

Где легко найти страннику приют Где наверняка помнят и ждут День за днем то теряя то путая след Я иду в этот город которого нет

Игорь Корнелюк, "Город, которого нет"

Так и чешется язык спросить его, где он был раньше, когда мне нужна была его забота. Когда я выла от боли, потому что любила его до безумия, когда я собирала себя по кусочкам после того, как он разлюбил.

Я промолчала и выбрала поехать с ним, потому что, несмотря ни на что, между нами было одно: ему, как водителю, я доверяю. Он спокоен всегда, даже за рулём. А сейчас на дорогах коллапс.

Мы выходим на улицу. Город, который всегда сверкал и шумел в это время, поглощён непривычной, гнетущей чернотой. Погасли не только фонари и окна. Кажется, сам пульс города замедлился, и жизнь поставили на паузу. Лишь редкие фары прорезают тьму, выхватывая из небытия куски асфальта, остановки, неподвижные силуэты деревьев. Воздух тёплый, но отчего-то тяжёлый.

В салоне Артур заводит мотор, и привычный гул в этой тишине звучит резко. Он не включает даже радио, объясняя это тем, что музыка будет его отвлекать. В салоне — полная тишина, нарушаемая лишь ровным рокотом двигателя и моим учащённым сердцебиением. У меня потеют ладони от обстановки, темноты, его очередной близости. И, Боже мой, только бы он этого не понял.

Трогаемся. Едем медленно, осторожно. На перекрёстках без регулировщиков царит хаос — машины пытаются проскочить наугад, кто посмелее, сигналя и высовываясь. Артур внимателен за рулём, излучает привычную уверенность и пресловутое нордическое спокойствие. Его взгляд прикован к дороге, руки крепко держат руль. В свете приборной панели его профиль кажется ещё строже, будто высеченным из камня.

Когда попадаем в сеть маленьких, узких улочек моего района, становится совсем жутко. Здесь машин почти нет. Наши фары выхватывают из тьмы пустые тротуары, стены домов с чёрными, безжизненными глазницами окон, беспомощно свисающие ветви тополей. Кажется, мы последние люди на земле, пробивающиеся сквозь руины после апокалипсиса.

Я украдкой поглядываю на него. Плечи всё ещё напряжены, челюсть сжата, а глаза… такие же холодные, но я помню, что в них тоже может загораться пламя.

Артур нарушает тишину первым. Говорит негромко, но чётко, разрезая густой воздух салона. — Хотел ещё раз спросить. Не передумала ли ты насчёт «Утра»?

Смотрю в тёмное стекло, за которым проплывают тени. — Я о нём даже не вспоминала, — честно отвечаю.

Он сжимает руль чуть сильнее. — Ты не хочешь попробовать что-то ещё?

— Мне нравится то, что я делаю сейчас. Если бы я хотела что-то изменить, давно бы сделала это. Ещё до твоего прихода.

Он это проглатывает. Молчание длится несколько долгих минут, пока пересекаем очередной перекрёсток.

— Я собираюсь усилить диджитал-отдел, — начинает он снова, сменив тему. — Сейчас зритель ушёл в YouTube, Instagram* (запрещенная соцсеть на территории РФ) и TikTok. Мы должны быть более мобильными. Идти в ногу со временем.