— Привет, — говорит он ровно, без интонаций.

— Здравствуй, — отвечаю я таким же нейтральным, рабочим тоном.

Он тянется к ручке, опережая меня, и толкает тяжёлую дверь, пропуская вперёд.

— Спасибо, — бросаю я, проскальзывая внутрь.

Мы идём к пропускному пункту, шаги отдаются эхом в почти пустом вестибюле.

— Группа уже на месте? — спрашивает он, не глядя на меня, прикладывая пропуск к панели.

— Отправила две, — отвечаю, делая то же самое. Зелёный огонёк, щелчок, маленькие прозрачные дверцы открываются.

— Правильно, — кивает он. — Через полчаса сюда вылетит министр внутренних дел.

Я резко поворачиваю голову к нему, нахмурившись.

— Да, — подтверждает он мой немой вопрос. — Он, скорее всего, будет вести переговоры.

— У тебя есть выходы на него?

— На его помощника — да, — отвечает Артур, когда мы поднимаемся по лестнице. — Я тебе скину. Кто у тебя сегодня диктор?

— Арни.

Он и бровью не повёл.

— Хорошо. Возможно, получим министра для прямого включения.

— Или они дадут брифинг на месте?

— Может, и так. Посмотрят по ситуации. Я скину тебе его контакты, позвони, скажи, что от меня. Я его предупрежу.

— Отлично, — произношу, когда мы доходим до второго этажа. — Я прямо сейчас позвоню.

Кстати, этот случай основан на реальной истории. 18 июня 2023 года в Астане мужчина захватил в заложники 7 сотрудников отделения банка. Переговоры вел мнистры внутренних дел.

Мы разбегаемся по делам Земля разбивается пополам Вздох сожаления на губах Зависли в неправильных городах Звонки телефонные под луной Границы условные – я с тобой

Земфира, "Мы разбиваемся"

— Ерлан, скажешь, что министр внутренних дел уже вылетел из Астаны и в ближайшее время будет на месте. Пока переговоры ведет начальник Департамента полиции, — даю ему последние инструкции перед первым эфиром.

Напряженно смотрю на картину за ним. Оцепление у отделения банка, желтая лента растянута вдоль улицы, полицейские в бронежилетах и касках ходят вокруг.

На другом мониторе — картинка, которую монтировали «с колес» со скоростью света, лишь бы успеть на эфир. Кареты скорой помощи, пожарная машина, куча полиции, очевидцы за ограждениями и плачущие родственники заложников. Смотреть больно.

— Понял, да. Слушай, там, похоже, неадекваты. Судя по тому, что я слышал. Говорят, они на учете состоят, — рассказывает он, прижимая к уху телефон. В другой руке он держит микрофон с логотипом канала.

— Где?

— Нарко.

— Вот как? — выгибаю бровь. — Хорошо, сейчас проверим. Пока не говори без подтверждения.

— Ок.

— Удачи.

— Десять секунд до эфира! — командует Лара, которую тоже сорвали с выходного.

Арнибек поднимает голову с листа, смотрит в камеру.

— И пять, четыре, три, два, один. Мотор!

Заставка «Экстренный выпуск» появляется на экране. Оператор наезжает на тревожное лицо нашего диктора, и он начинает:

— Добрый день, уважаемые телезрители! Мы прерываем наш эфир срочной новостью. Сегодня утром в одном из отделений «К… банка» в Алматы двое мужчин взяли в заложники клиентов и сотрудников учреждения. На месте работает наш специальный корреспондент Ерлан Асимов, — на большой плазме в студии режиссер выводит репортера. — Ерлан, вам слово. Какая обстановка сейчас на месте? Что известно к этому часу?

Дверь в аппаратную тихо открывается. Оборачиваюсь машинально и вижу, как Артур проходит внутрь и встает у стены, скрестив руки на груди. На секунду наши взгляды встречаются — ничего особенного, просто легкий кивок.

— Из дома, на первом этаже которого находится отделение, эвакуированы все жильцы, — Ерлан в кадре держится уверенно. — Квартал оцеплен. Министр внутренних дел уже вылетел из Астаны и в ближайшее время будет на месте. Переговоры в данный момент ведет начальник Департамента полиции. По данным пресс-службы, требования захватчиков — перевести деньги на определенные счета. Пока этого не случится, они никого не выпустят. А я напомню, что в банке находятся девять человек. Пятеро из них — клиенты, и…

Внезапно в прямом эфире раздается выстрел.

В аппаратной на долю секунды повисает мертвая тишина. Даже диктор замирает. На экране Ерлан инстинктивно оборачивается к зданию.

— Ох ты! Так… — он собирается, снова смотрит в камеру. — Только что внутри стреляли.

Ерлан поворачивается к дому, и тут раздается второй выстрел. На месте начинается суета, крики.

— Мы слышали два выстрела. К дому приближается спецназ.

Картинка дергается, оператор пытается поймать крупным планом фигуры в черном, крадущиеся вдоль стены. У меня перехватывает дыхание.

— Неужели сейчас будет штурм?

Артур отрывается от стены и подходит ко мне. Его плечо почти касается моего.

— Вряд ли, — серьезно говорит он. — Они не будут так рисковать заложниками. Это, скорее, демонстрация или… несогласованность действий внутри.

Я поворачиваю к нему голову, вижу его мужественный, точеный профиль, и резко, неожиданно колет сердце. Вспомнилось просто…

— А вдруг они кого-то уже ранили? — выдыхаю я, сжимая в руке лист с версткой.

Он ничего не отвечает, но тоже поворачивается ко мне и смотрит.

Теряюсь на секунду-две, но прихожу в себя и снова возвращаюсь к мониторам. Полиция активно оттесняет журналистов дальше, оператор едва удерживает кадр.

— Лара! — командую я. — Переходите на студию. Идем далее по верстке, к Ерлану вернемся в конце выпуска.

— Студия! — громко говорит режиссер.

Арнибек слышит это в наушнике. Тут же включается и далее читает подводку к следующему материалу.

— Продолжаем, — произношу уверенно, спрятав подальше ненужные чувства от присутствия Артура.

Выпуск проходит на одном дыхании. Пресс-служба полиции подтвердила, что выстрелы были в потолок. Раненых, к счастью, нет. Но я представляю, каково сейчас заложникам. Какая это травма на всю жизнь.

Миллер выходит из аппаратной раньше меня. Он благодарит всех за отличную работу, в том числе и меня. Мы никак не выдаем себя и то, что между нами случилось вчера. Комар носа не подточит.

Через час идут новости на казахском, а я сижу в своем кабинете, собираю новую верстку и параллельно мониторю новостную ленту. Переговоры идут. Министр внутренних дел уже на месте, вышел к прессе, сделал заявление на двух языках и ушел. Ну хоть что-то.

Две команды до сих пор работают «в поле», в редакции готовят материалы о самих преступниках, которыми оказались местные жители, стоящие на учете в наркодиспансере.

В кабинет кто-то стучит, отвлекая меня от текста.

— Войдите.

Дверь приоткрывается. Заглядывает Ерке, ее обычно веселое лицо сейчас серьезно.

— Мар, там пиццу привезли с колой. Идите, покушайте. Все уже подходят.

Пицца? Отрываю взгляд от монитора, с трудом перефокусируюсь. Шея затекла и ноет. Встаю, чувствуя, как ноют мышцы спины и ног.

— Серьезно? Вы заказали? — спрашиваю, разминая шею. — По сколько скидывались? Я тоже в доле.

Ерке машет рукой.

— Мы не скидывались. Вообще про обед забыли. Айдар Камильевич мальчиков вниз отправил встречать курьера.

— Так это Айдар за свой счет? — удивляюсь, следуя за ней в ньюсрум. — Вот молодец.

Ребята разложили коробки на столах Ерлана и Вики, которых сейчас нет. Запах сыра, пепперони и томатного соуса плывет по воздуху. В животе урчит от голода. Рядом бутылки с колой, стопка одноразовых белых тарелок и стаканчиков. Мои уставшие зумеры стоят вокруг, отламывают по куску и кладут на тарелки. Я делаю то же самое, наливаю себе «Фанту» и иду к главреду похвалить за заботу.

Дверь у него приоткрыта, и я вхожу без стука.

Айдар сидит, уткнувшись в монитор, телефон прижат к уху. Увидев меня, быстро заканчивает разговор:

— Быстрее, ребят. Уже давно в Инсте (соцсеть, запрещенная на территории РК) и Ютьюбе должны быть нарезки, а их нет! Давай-давайте!