— Кеша, успокойся, — мягко сказал я. — А то не получишь добавки.

— Почему Кеша? Вы с ним уже встречались?

— Нужно же с чего-то начинать общение, Алексей Фомич, — ответил я. — Всем нравится, когда к ним относятся с уважением и обращаются по имени. А Кеша — хороший и умный.

Кракелац выпучил на меня глаза, как будто пытался соответствовать тому, что про него говорили. Он бы и покивал, но анатомия таких вольностей не предполагала.

— Кеша хочет еще?

Кракелац бешено замолотил языком рядом с нашим убежищем. Аж пыль поднялась. Воспользовавшись этим, я вытряхнул очередную подкормку. Кракелацу пыль помехой не стала, очередная жертва с утробным бульканьем перекочевала в желудок. Кеша булькнул еще раз, уже не требовательно, а вопросительно. Мол, ещё будет? Или уже можно приступать к вам. Во всяком случае именно это мне и послышалось в издаваемом им звуке. С приручением как-то не складывалось, но зато он сожрал уже почти все улики. Как говорят психологи, нужно во всем находить позитив. Даже если обнаружат наши иссохшие трупы, в контейнере не найдется ни одного представителя семьи Свягиных. Разумеется, если я его до конца опустошу.

Короткий вскрик от вылетевшей последней Ольги Юрьевны — и контейнер теперь уже наверняка пустой.

— А ваша приманка — это точно не люди? — спросил Козырев.

— За кого вы меня принимаете, Алексей Фомич? — картинно оскорбился я. — Вы серьезно думаете, что я стал бы таскать с собой контейнер с людьми?

— Но звуки…

— Звуковая иллюзия. Я бы вам показал, что там лежало, если бы вы попросили раньше, но сейчас, увы, последний кусок улетел.

Я на всякий случай заглянул в контейнер, чтобы убедиться. Тот действительно оказался пустым. Хоть кракелаца запихивай. Я посмотрел на облизывающуюся длиннющим языком тварь и с сожалением понял, что тот сюда не войдет, а значит, нужно искать возможности с ним договориться.

— Кеша, надеюсь, тебе понравилось мое угощение… — начал я, не рассчитывая на ответ.

Но получил: кракелац довольно рыгнул и опять облизнулся.

— А если понравилось, то мы можем с тобой договориться.

Я врубил все свои ментальные навыки на максимум, не особо на них рассчитывая. Если уж птички не сработали, которые мне безотказно помогали, то и эти вряд ли подействуют. Тем не менее кракелац сидел тихо, язык не высовывал и, казалось, меня внимательно слушал.

— Когда я приду в следующий раз, то опять принесу чего-нибудь вкусного, — предложил я. — А если ты нас сожрешь, то от меня больше ничего не получишь.

Кракелац задумался, повращал глазами, стимулируя мыслительный процесс, а потом справедливо рассудил, что еще неизвестно, приду ли я потом и принесу чего-то, а меня съесть можно прямо сейчас. Он заковылял на своих неприспособленных к ходьбе лапах поближе, собираясь устроиться на сторожевую лежку.

Поэтому я воспользовался последним средством: врубил ауру страха. Хорошо, что я стоял перед единственным выходом из дольмена: рванувший от меня Козырев наверняка воспользовался бы возможностью оказаться от меня подальше. А так он всего лишь забился в угол. Зато кракелац задергался, а потом сделал огромный прыжок в сторону и принялся удаляться с умопомрачительной скоростью. Убедившись, что прыжки удаляются, ауру я вырубил.

— Петр Аркадьевич, предупреждать же надо! — рявкнул Козырев.

— А что бы вы сделали? — удивился я. — Этому никак не противостоять.

— В туалет бы сходил, — опять рявкнул он. — А теперь вам придется ждать, пока я приведу в порядок одежду.

— Приводите. А я пока вернусь туда, где нас прервали, и возьму след.

Бояться пока было некого: кракелац разогнал всех тварей в округе. Поэтому я спокойно вышел на нужное направление и дошел до места, где лежала реликвия: огромного камня, который невозможно было бы сдвинуть ни мне одному, ни нам вдвоем с Козыревым. Вряд ли двигал и тот, кто перепрятывал реликвию, поэтому я обошел камень несколько раз, чтобы точно определить место, где лежит реликвия, а заодно нашел место, где недавно копались. Покопав там же, я извлек наружу реликвию зоны, светившуюся мертвенной зеленью. Довольно ярко светившуюся: подошедшего Козырева я разглядел во всех деталях, хотя и выглядел он в этом свете как упырь, восставший из могилы.

— Нашли, значит, Петр Аркадьевич, — уже спокойно сказал он. — Артефакт после активации срабатывает примерно через пятнадцать секунд. Куда побежим?

— В дольмен? — предложил я. — Там хоть какая-то защита. Как активируется, знаете?

— Мы же взрывали, так что, конечно, знаю. Хотите, чтобы я взорвал?

— Хочу, чтобы вы объяснили, как это делается, и полезли в дольмен. Я бегаю быстрее.

— Да там просто. Зажимаете, пока цвет не поменяется, потом бросаете на землю — и ходу.

Я достал взрывной артефакт, и Козырев поспешил к дольмену. Убедившись, что он залез, я активировал артефакт, бросил его к реликвии и рванул к дольмену. Внутрь я проскочил рыбкой, и сразу после этого рвануло. То, что подействовало, стало понятно сразу, потому что снаружи исчезла та невнятная хмарь, что была спутником зоны, появился намек на солнечный свет, хотя самого солнца видно не было.

— Сработало, Петр Аркадьевич, — радостно сказал Козырев. — Давайте-ка выбираться.

— Сейчас, только осколки соберу, — решил я.

Неплохо было бы собрать еще и кристаллы после нашей эпичной битвы, но они почти все были в кракелаце, откуда еще нескоро выйдут естественным путем. Не настолько на Кешу повлияла аура страха, чтобы он решил расстаться с ними по дороге. Хотя, может, и расстался, но идти по его пути и смотреть я, разумеется, не буду.

Кристаллов на земле и без того хватало — не знаю, после нашей битвы или они могли лежать и до нее, а сейчас проявились в ярком свете. Собрали мы всё, что блестело, а куски реликвии я положил в отдельный полотняный мешочек, прежде чем отправлять в контейнер.

После чего мы с Козыревым рванули на выход, ориентируясь исключительно по направленности дыры дольмена, а не примеченные по дороге реперные точки. И сделали совершенно правильно, потому что встреченная по дороге сюда база нам на глаза больше не попалась — куски этой части зоны успели перетасоваться.

Из-за того, что бежали мы нынче не по зоне, темп даже не пришлось снижать, потому что по дороге не было вообще никого. Можно сказать, бежали мы по пустынной местности. И всё же останавливаться на сон и отдых мы не рискнули, предпочли использовать зелья. Потому что не исключали, что у скверников появился новый лидер, который решит отправить большую группу для проверки того, что же здесь произошло.

Воронка Прокола оказалась скособоченной, как будто кто-то огромный откусил от нее значительную часть. Поневоле подумалось, что если бы откусил побольше, через нее уже нельзя было бы перебраться обратно. И без того мне показалось, что переход занял времени больше, чем раньше, и сопротивление было сильнее. Зона как будто не хотела нас отпускать. Возможно, дело было в осколках, которые я тащил с собой. Ведь осколки наших реликвий не переносили на ту сторону. И тому наверняка была какая-то причина.

Мы выбрались на ту сторону, я огляделся и замахал руками, призывая вертолет. Пока никого не появилось, нужно драпать отсюда.

С этой стороны воронка тоже выглядела поврежденной: через пораженный зоной участок к ней шла как будто бы дорожка нормального мира, подходила к выгрызенной части и ныряла на ту сторону. Невольно подумалось, что могли возникнуть и обратные искажения, когда перед людьми появлялись порталы, приглашавшие прогуляться в мир тварей. Не думаю, что найдутся желающие ими воспользоваться. Люди не твари — им нужно быть уверенными в том, что найдут дорогу домой. А жажда крови и желание сожрать противника у нормальных людей отсутствуют. А те, у кого они есть… Что ж, пусть такие прыгают, их точно не жалко.

Тащить с собой куски реликвии той стороны я не рискнул. Было в них что-то отталкивающее, пробирающее даже через контейнер. Закопал я осколки неподалеку от воронки, тоже под камнем, чтобы проще было потом найти при необходимости. Хотя какая необходимость могла возникнуть? Божок потребует предъявить ему на опознание? Вряд ли. Он вообще склонен к панике, после такого потрясения побоится появляться. Нужно будет его навестить как можно скорее.