— Хорошо, — сказал он. — Но я хотел говорить с тобой не про это. А про то, что с тобой делать вообще. Непозволительно использовать неочистившиеся души.

— Я нынче плоть от плоти этого мира, — возразил я. — О прошлом часть воспоминаний у меня стерлась, а в этом у меня семья, друзья, княжество. Мне есть за что бороться и ради чего жить. И если я что-то нарушил, то не со зла, а по незнанию.

— Хорошо. Я оставлю тебя без изменений, в том числе и все навыки, которые ты получил, останутся при тебе, — решил он. — Но моим условием будет следующее требование. Твоя семья отныне будет единственным связующим звеном между мной и этим миром. При необходимости моего вмешательства кто-то из вас должен прийти и использовать Воззвание к Богу, можно без кристалла, отвечу на него только я, остальные будут отключены от Лабиринта. И вам не следует ждать, когда опять что-то где-то взорвут. Любое нарушение гармонии — и вы идете в Лабиринт с докладом.

— Понятно?

— Не совсем, уважаемый высший. А что будет, если я вас случайно побеспокою из-за ерунды?

— В моем мире ерунды для меня нет, — отрезал он. — Иди.

Он пропал, зато дверь появилась, в которую я сразу ломанулся. Чтобы я еще раз появился в Лабиринте? Ни за что. Теперь, когда я окончательно отделался от всех божественных поручений, кроме разве что восстановления реликвий, можно было вообще забыть об этом сложном артефакте связи с богами.

Выйдя из Лабиринта, я с удовольствием вдохнул холодный воздух, ощущая себя живым и свободным. И исчезло то внутреннее давление долга, которое я чувствовал постоянно с момента появления в этом мире. Всё, я больше никому и ничего не должен. У меня были Наташа, Коля и мое княжество, в котором предстояло сделать очень и очень много.

Я поднял голову к небу. Был ли бог где-то там? Кто знает. В любом случае больше никаких богов, Лабиринтов и божественных поручений. Только семья. Только княжество. Только жизнь — своя, а не отданная кому-то в аренду.