Валерон честно выложил контейнер в вертолет, как только на него нанесли нужные плетения. Будет у меня теперь персональное убежище. Разве что в зоне его на землю всё-таки не стоит ставить. И в воздухе ночью тоже держать смысла нет, так что оптимально возвращение на базу. Двигатель, разумеется, втягивает в себя ману как пылесос, но во избежание внезапной полной траты энергии нужно ему всё-таки давать время на восстановление.

Чтобы минимизировать затраты времени до Крайска, вертолет отправился без пассажиров заранее, а нас с Козыревым перенес туда же Птос. А уж из Крайска мы полетели на вертолете. На хорошей скорости там расстояние преодолевается незаметно.

Козырев попялился какое-то время в окно, потом сказал:

— Как-то это… Где опасности, которые должны преодолевать настоящие герои?

— Во-первых, мы не герои, — возразил я. — А во-вторых, вы думаете, вам не хватит опасностей в Проколе? Лучше туда дойти уставшими и измотанными, Алексей Фомич?

— Да это я так шуткую, Петр Аркадьевич, — усмехнулся он. — Непривычен мне способ передвижения. Но штука полезная. Сколько такая стоит?

— Такая не продается, — ответил я. — Исключений не далаю ни для друзей ни для родни. Разве что даю пользоваться при необходимости.

— А снегоходы свои тоже не продаете? — неожиданно спросил он. — А то в паре мест пытались производство наладить, но штука не для зоны выходит, а ваши там работают и не ломаются.

Я, честно говоря, задумался. После того как занялся вертолетами, снегоходы вообще в сторону отставил. А ведь их можно выпускать и комплектовать двигателями с элементалями. На выходе — очень удобное средство передвижения зимой, в том числе и в зоне.

— Думаете, Алексей Фомич, спрос будет? — с сомнением спросил я. — Вещь недешевая выходит.

— Я бы пару купил, — заметил Козырев. — На автомобиль в очереди стоим. Очень уж она у вас неторопливо движется.

— А Мария Васильевна не была против? — удивился я.

Мне казалось, что всё, что исходит от нас с Наташей, воспринималось старшей сестрой Куликовой в штыки.

— Не захочет — не будет ездить, — усмехнулся Козырев. — Только знаете, что я вам скажу, Петр Аркадьевич, она скорее не захочет оказаться в ситуации, когда у всех приличных семейств есть автомобили, а у нее — нет. Очень она зависимая от чужого мнения.

И жадноватая. Завистливой к чужому благополучию, Марии Васильевне никогда не было достаточно того, что у них имелось. И ладно бы до восстановления княжества — хотя и тогда ей выделялись куда большие средства, чем сестре. Но сейчас, когда ситуация в княжестве налаживается, она всё равно была всем недовольна.

— В принципе заказы я могу брать, — признал я. — Там ничего особо сложного нет, времени изготовление занимает меньше, чем автомобиль. Можно делать из металла с механизмусов, а можно — из обычного. Будет дешевле.

— Но менее прочно, — возразил Козырев. — Я бы с механизмусов взял. Могу материалы предоставить.

— Вернемся — и поговорим, — решил я. — Цену я вам сейчас не скажу. Нужно стоимость рассчитать на все варианты, и тогда уж будете решать. Так-то можно автомобили и для зоны сделать вездеходные, но это другие колеса и другая форма. И для княжеских выездов не подойдет, только для дружины.

— Было бы интересно, — прищурился Козырев. — Но опять же от цены зависит.

— И эту не скажу. Это ж для начала прототип надо сделать.

За разговором на тему, весьма меня интересующую, дорога прошла незаметно. Я даже испытал разочарование, когда вдали показалась воронка Прокола. Лезть туда активно не хотелось. Почему-то подумалось, а надо ли? Всех, кто мог взрывать реликвии, мы нейтрализовали тем или иным образом, остальные скверники притихли, нескоро головы поднимут.

И всё же надо, потому что иначе той стороне не покажешь, что на их территории можно вытворять то же самое, что и на нашей. Осталось реликвию найти. Чую, квест будет занятный. Потому что у нас все князья свои реликвии хранили предсказуемо: в сейфе особняка. А где найдется эта, я даже предположить не мог.

— Готовимся? — подобрался Козырев.

Вот у кого никаких сомнений не было. Готов был рисковать с самого начала и ни разу не подумал, что может отойти в сторону и оставить меня разбираться с проблемами одного.

— Готовимся, — согласился я. — Не боитесь, Алексей Фомич?

— Не боятся только идиоты, — отрезал он. — Главное, чтобы страх думать не мешал.

Вблизи воронки тварей было куда меньше, чем по окрестностям. Возможно, стоит кому выбраться — сразу линяют подальше, ошарашенные самим фактом перехода.

Вертолет нас высадил на небольшой возвышенности и сразу поднялся в воздух.

Козырев быстро на него глянул и спросил:

— Там же никого не осталось? Как он поймет, что нужно спускаться?

— Там механическое управление. Вертолет нас будет отслеживать сам. Рукой помашем — опустится.

Вертолет завис над нашими головами, сделавшись частью пейзажа. Признаться, мне очень не хватало Валерона, который мог быстро проверить на опасности рядом. Моя Эхолокация Эфира никого рядом не выявляла, но это не означало, что опасность не появится.

— Прыгаем по очереди, — предложил Козырев. — И сразу выходим. Я первый.

Спорить с ним и отталкивать его от воронки я не стал. Хочет рисковать — его право. Мне туда лезть всё равно не хотелось. У меня было княжество и семья. Мне было чем заниматься и к кому возвращаться. И пустой риск для меня был не тем, что будоражит кровь и делает жизнь ярче.

Слова Козырева с делом не расходились. В воронку он сиганул сразу же. И вылез секунд через тридцать с расфокусированными глазами. В таком состоянии он был не боец, пришлось мне задержаться с проверкой, пока он в себя придет.

— Словно по голове шарахнуло, — сообщил Козырев. — С трудом сообразил, что нужно обратно лезть. Давление там куда сильнее, чем здесь.

— Вы как? Если что, отобьетесь? — спросил я.

Он потряс головой, не иначе как пытаясь поставить мозги на место, и кивнул.

— Слабость есть, но проходит быстро.

Я тоже тянуть не стал и прыгнул на ту сторону. Как в воду, зажмурив глаза, чтобы туда ничего лишнего не попало. Открыл я их, уже стоя на той стороне. Воронка оказалась передо мной, но это было единственное, что напоминало место, с которого я только что стартовал. Осматриваться не стал, вернулся на нашу сторону.

— Да вы живчиком, — заметил Козырев. — Не сильно приложило?

Я прислушался к своим ощущениям. В голове самую малость шумело, причем шум с каждой секундой становился всё слабее и слабее.

— У меня несколько двойных сродств. Может, это повлияло? — ответил, умолчав, что два сродства у меня были уже с двойным усилением — Огонь и Тень, а с одиночным добавлена Вода. Воздух и Земля пока были обычными, но я из них мало использовал навыков.

— Возможно. Я вот так и не рискнул двойное в чем-то взять. Говорят, лучше под присмотром целителя.

— У меня он почти постоянный от Даньшиной. Еще и Наташу… Наталью Васильевну готовит.

— А вы еще и моложе, Петр Аркадьевич.

Козырев вздохнул и прыгнул в воронку без предупреждения. Вышел опять не в норме, но в себя пришел быстрее. Так мы с ним и прыгали до вечера, возвращаясь на нашу сторону с каждым разом всё позднее и позднее. Я уже мог прогуляться и дальше, я чувствовал давление той стороны и мог ему противостоять, но не хотелось идти в одиночку. Козыреву же для адаптации неожиданно понадобилось куда больше времени.

Пару раз на нас выходили твари, крупные и не очень, от которых мы успешно отбились.

Трижды мы поднимались на вертолете и делали себе передышку, заодно совершая перекус. Так что подготовка проходила в довольно щадящем режиме. Возможно, на той стороне адаптация прошла бы быстрее, но у нас не было ни сродства к Скверне, ни группы защиты, которая могла бы отстоять наши жизни, пока мы адаптировались. Поэтому только так: туда за дозой — и обратно ждать, пока она усвоится.