— Мне кажется неправильным, Вячеслав Львович, если решать будем только мы втроем. Слишком высокая ответственность, — намекнул я. — К нам же потом и придут с претензиями, если чего не понравится. Это не рутина, это важный вопрос, который должен решаться на Совете всеми князьями.

Которые и разделят ответственность за решение. Это не прозвучало, но подразумевалось, и Симуков меня прекрасно понял.

— А разве не должны мы на него выйти с готовым решением, Петр Аркадьевич?

— Мне кажется, это будет в корне неправильно, — ответил я. — Но, разумеется, мы еще не слышали мнения Молчановского.

При этих словах мне сразу подумалось, как было бы хорошо, имейся возможность создавать беседы на несколько человек. Чисто теоретически это возможно, но нужно думать, как реализовать, да еще таким образом, чтобы никто посторонний не смог подключиться. Безопасность переговоров — вот что главное.

С Симуковым мы решили, что он советуется с Молчановским, а потом, если мнение Молчановского совпадает с его мнением, мне перезванивает, а если с моим — нет. На этом мы распрощались, я предупредил Птоса, что он нужен будет только на ночной вылет на вертолете, после чего помощник пошел к своей компании, а я продолжил разбираться с сопряжением переговорных артефактов.

Мне казалось, что я стою уже на пороге и требуется всего лишь минимальное усилие, чтобы его преодолеть. Но хотя никто меня не отвлекал, только на ужин, принесенный прямо в мастерскую, прорыва не случилось.

Как я и планировал, спать я сегодня отправился в вертолет, чтобы проверить, удастся ли так прокачать устойчивость к зоне. Лучше бы ее прокачивать в боях, заодно и другие навыки бы подросли. Но во сне с тварями биться нельзя, а летать вокруг Прокола можно. Заодно и посмотрим, не полезет ли оттуда кто.

— Петь, если ты планируешь так делать часто, не забывай про молебны, — напутствовала меня Наташа. — Целители могут снять не всё. Молебен против отравления зоной — первое дело. Наш собор уже работает.

— У нас проводят уже? — удивился я. — Там же еще идут восстановительные работы?

— Идут, но уже один молебен был. Людей мало пришло. Княжескую семью представляла я. Отец Василий сказал, что теперь проводить станет регулярно.

Это было намеком, что пропускать можно лишь по уважительной причине, иначе церковь может не просто перестать мне помогать, а выступить против. Но и пользу от молебнов я видел, поэтому не хотел пропускать еще и по этой причине — в зону в ближайшее время мне придется выбираться очень и очень часто, и вычищать из себя отравление удобнее всего мне было бы в моей столице.

— В следующий раз представлять будем вдвоем, — решил я. — В воскресенье же?

— В воскресенье.

— Вот и пойдем. Заодно спросим у отца Василия, нет ли каких нужд.

И поговорю, не знает ли он чего интересного о Проколе. Отцу Василию невыгодно, чтобы я сложил голову, он понимает, что благосостояние княжества и церковных приходов в нем зависит от меня. Поэтому он может выдать какую-нибудь важную информацию без того.

Наташа проводила меня до самого вертолета, мы поцеловались, она вздохнула и пошла домой, чтобы не расстраиваться от вида улетающего меня. Но я же не навсегда, я же непременно вернусь.

На вертолет я набросил незаметность, залез в него вместе с Птосом, в его мелком варианте, разумеется. Птос сразу же свернулся клубком на одном из стульев, а я залез в спальник, поскольку в сон клонило неимоверно.

— Подвинься, — неожиданно тявкнул мне в ухо Валерон. — Я с вами. Не могу же я оставить вас без присмотра.

— Когда я уходил, ему Митя еще припоминал случаи, когда Валерон что-то где-то забывал, — зевнул Птос.

— Ой, да что он там припоминал? — возмутился Валерон. — Ерунду всякую. Просто я решил полететь с Петей, как в старые добрые времена, деля один спальник на двоих, защищая его от всех опасностей ценой собственной жизни…

Он еще долго разглагольствовал, возможно всё то время, что вертолет летел к Проколу, но я не слушал, я уснул сразу одним махом, и никакой бубнеж под ухом мне не помешал. Хотя подвинуться я успел — нехорошо же будет, если Валерону не хватит места.

До очередного Совета я пару раз переночевал в вертолете и пришел к выводу, что идея была крайне неудачной. Нет, пару уровней я поднял. Казалось бы, неплохой результат, с учетом того, что идти на ту сторону нескоро, если бы не одно но. Спать вблизи Прокола оказалось решительно невозможно, начинали сниться отвратительные кошмары, которые никогда не приходили в убежищах. Но если нанести на вертолет все защитные плетения убежищ, то и смысл ночевки в зоне пропадал, поскольку воздействие оказывалось минимальным.

В результате того, что я не высыпался, я и днем ходил как вареный, голова работала с трудом, реакции были замедленными, что в моей ситуации недопустимо. Пришлось переходить на другие варианты: вылеты поглубже в зону и бои с выбиванием нужных ингредиентов. Потому что бессмысленно летать над зоной, ничего при этом не делая, было скучно. А так я еще и другие навыки повышал.

В основном я охотился на механизмусов как источник нужного мне металла, но и другими тварями не брезговал. Несколько раз мне попадались сугробни, поднявшие мой иммунитет к воздействию на разум до двадцать седьмого уровня, а мои запасы их меха — на недосягаемую для других высоту. Шкуры получались качественные, не подпаленные, не поврежденные. А что внутри из органов выходил фарш — так у всего есть минусы. Зато Жар-Птицу инженера прокачал на них до десятого уровня. Из вроде как подсобного бытового заклинания получилось великолепное боевое.

Вообще, за время прокачки устойчивости к зоне я прокачал все иммунитеты на один-два уровня: к ядам — до двенадцатого, к магии Воды — до четырнадцатого, к магии Воздуха — до пятого, к магии Огня — до четвертого, к магии Тени — до восьмого. Но лучше всего прокачался иммунитет к Скверне — сразу на семь уровней, до тридцать второго.

Интуиция выросла до сорок третьего уровня, а модифицированная удача — до пятьдесят первого. В связи с последним улучшением навыки ко мне прилипали со страшной силой. Вихрь дорос до шестьдесят пятого уровня, Водяной шар — до сто третьего, воздушный щит — до двадцать пятого, Искра, которую я и сам использовал напропалую, да еще и она сыпалась в больших количествах почти везде, стала сто пятьдесят третьего уровня. Теневая стрела от нее чуть отстала, достигнув сто сорок пятого уровня. Теневой кинжал взял сто девятый, а теневой сгусток — шестьдесят пятый.

Не подкачала и моя любимая троица: Ядовитое дыхание, ядовитый плевок и ядовитый укус опять набрали по пять-шесть уровней, заставив меня задуматься, куда их перелить. Напрашивался вариант с устойчивостью к зоне. Но она неплохо росла сама, достигнув уже сорок второго уровня, потому что лазил я по разным зонам, но с помощью Птоса забирался в самую глубину. А некоторый запас уровней мне может понадобиться для других целей. Та же убедительность очень неплохо себя показала, а она ни с кого не цеплялась, и кристаллы с ней были очень и очень редкими. Вообще, ментальные навыки, как выяснилось, были особенно необходимы. Неплохо было бы перенять навык Долгина, вызывающий симпатию. Но после беседы с ним я ничего нового не обнаружил, хотя она вполне могла считаться схваткой. Возможно, навык был из раздела Скверны, и тогда мне его вообще не суждено было заполучить. Можно, конечно, попросить что-то такое у божка, когда его навещу в следующий раз. Но сделаю я это точно не раньше того, как схожу в Прокол, а, возможно, и подорву там что-то. Бомбы лежат, использовать надо, а то вдруг испортятся? Непорядок, как сказал бы Валерон.

Получил я и множество схем и рецептов, по большей части уже у меня имеющихся, но было и пара новеньких для алхимии. И опять вставал вопрос, что с ними делать. Отдавать на сторону не хотелось, а тянуть все направления я физически не смогу. Не сможет много тянуть и Наташа. Она как-то призналась, что целительство требует много времени и магической энергии, то есть у нее вряд ли останется время даже на артефакторику, о которой она мечтала. А что уж говорить про алхимию… Может, и правда передать Прохорову? Он у нас практически член семьи, даже дом в Камнеграде выбрал близко к княжескому особняку…