Среди них была и Оля с отцом. И хотя обычно для юных особ балы были праздничным событием с радостью танцев и общения, Оля молилась лишь о том, чтобы все поскорее закончилось.

Корсет затянули так туго, что она едва могла дышать. Пышные юбки путались в ногах в отличие от удобных брюк. А туфли на каблуках вообще казались орудием пытки после ридингов. И в них еще надо танцевать!

Когда полонез закончился, генерал Вишневский пошел поздороваться со своими знакомыми, а Оля наконец выдохнула и отошла в сторонку, чтобы спрятаться за колонной от нежелательного общения.

В обществе не знали о ее побеге, отцу удалось сохранить все в тайне. Но Оля все равно ловила на себе любопытные взгляды. Каким бы неудобным ни казалось ей платье, она была в нем настоящей красавицей.

Впрочем, дело не только в потенциальных поклонниках. Рома и Юля тоже были здесь. Оля заметила, как Рома усиленно пытается добиться внимания Юли, а та постоянно дает ему от ворот поворот. Имеет право, такое предательство сложно простить. Поэтому Оля и не хотела случайно столкнуться ни с сестрой, ни с ее возлюбленным.

– Скучаете в одиночестве? – внезапно раздался знакомый голос прямо над ухом.

Оля чуть не подпрыгнула от испуга, но быстро вернула самообладание и повернулась к говорившему.

– Вы?!

Однако самообладание надолго не задержалось. Стоило только увидеть того самого усатого поручика, из-за дуэли с которым сорвался ее побег, как Оля побагровела от ярости.

– Даниил Рафуанович Муратов, поручик лейб-гвардии гусарского его величества полка, – очаровательно улыбнулся он, сделав вид, что не заметил злости Оли. – А как зовут вас, прелестное создание?

Хотелось отправить его в пешее путешествие куда подальше, а еще лучше достать шпагу и закончить начатое. Но, во-первых, шпагу отобрал отец. А во-вторых, он же взял с Оли обещание вести себя прилично на балу.

Так что пришлось улыбнуться и выдавить из себя:

– Ольга Дмитриевна Вишневская.

– Очень приятно, Ольга Дмитриевна.

– Не могу ответить тем же, – все же не удержалась Оля.

Поручик Муратов смутился на секунду и опустил глаза.

– Понимаю ваши чувства, Ольга Дмитриевна. Я бы хотел извиниться перед вами за вчерашнее недоразумение. Поверьте, я бы никогда не стал вызывать вас на дуэль, если бы знал, что вы девушка.

– Вам следует извиняться не за то, что вы вызвали меня на дуэль, – покачала головой Оля.

– А за что же? – удивился поручик.

– Во-первых, за ваши недалекие взгляды. Вы думаете, что девушку нельзя вызвать на дуэль, ведь она слабое создание, а потому не сможет сражаться с мужчиной наравне. А между тем мне даже удалось вас ранить. Как, кстати, ваша рука?

– Благодарю, все хорошо. Рана не слишком серьезная. К тому же, вам просто повезло.

Слова Ольги неприятно кольнули поручика Муратова, особенно в районе раны на левой руке, но он изо всех сил старался не показать этого. В конце концов, он действительно считал, что не женское это дело – сражаться на дуэлях, да и вообще держать в руках оружие. И он был не одинок в своих взглядах. Едва ли нашелся бы хоть один мужчина в бальном зале, кто осмелился бы дать жене, сестре или дочери в руки шпагу.

– Везение – признак мастерства, – парировала Оля.

– Напомню вам, что я обезоружил вас и мог убить, – не отступал поручик Муратов.

– Напомню вам, что вы позорно бежали с поля боя, а потому победу в дуэли я оставляю за собой, – Оля вскинула голову и смело посмотрела поручику прямо в его темные глаза.

Еще никогда в жизни поручик Муратов не встречал такой девушки. А дам и девиц разного возраста, достатка и сословия он на своем веку повидал немало. И все же кое-что разительно отличало Ольгу от них всех. Пока все представительницы прекрасного пола хитро использовали женские чары, искусство недомолвок и флирта, чтобы заманить в свои сети, Ольга бросала вызов своей искренностью и открытостью поведения. Пока все прятали взгляды и смущенные улыбки за веерами, Ольга не стеснялась смотреть прямо в глаза.

– Пусть будет по-вашему, – согласился поручик, очарованный решимостью Оли. – Позвольте искупить мою вину вальсом?

– Не торопитесь. Есть еще «во-вторых», – осадила Оля поручика.

– Во-вторых? В чем еще я перед вами провинился?

– Вы сорвали мой побег, – припечатала Оля недовольно.

– Побег? – поручику казалось, что все это какая-то шутка. – Но увольте, зачем вам бежать, прекрасное создание? У вас есть все, о чем девушка может только мечтать. Молодость, красота, безопасность. Мир – очень опасное место для юных девиц как вы. Вам просто повезло не сталкиваться со всей его суровостью. Так что если я и помешал вашему побегу, то извиняться за это точно не намерен. Наоборот, я даже рад.

– Много ли вы понимаете, поручик? – глубинная тоска и дерзость смешались в вопросе Оли. Поручик Муратов задел ее за живое, затронул слишком больную тему, и теперь она уже не собиралась молчать или подбирать выражения. – Вы мужчина. Вы рождены свободным. Вам дано выбирать. Службу, семью, любимое дело. А я не могу. Я задыхаюсь. Задыхаюсь в этом ужасном платье. Задыхаюсь от опеки отца. Задыхаюсь от необходимости вести себя скромно и прилично, как и подобает юной леди, обремененной воспитанием. А я не хочу так! Я не могу носить одежду, в которой мне удобно. Не могу выбрать мужа по сердцу, потому что моему отцу виднее. Не могу даже стрелять и фехтовать, потому что эти занятия не соответствуют представлениям общества о женском благочестии. Вы это понимаете?

– Я… признаться честно…

Ольга говорила с таким напором, что поручик Муратов совершенно растерялся. Не такие разговоры с дамами и девицами он привык вести.

– Я хочу свободы, – тихо призналась Оля, обняв себя руками. – Хочу быть свободной. Хочу скакать верхом на коне вперед навстречу приключениям. Хочу лететь как птица. Хочу увидеть мир. А не быть навсегда запертой в узком мирке своего дома или дома мужа.

Искренность Оли, ее боль и надежда отзывались в душе поручика Муратова. Будто он и сам всю жизнь только об этом и думал, просто никак не мог облечь мысли в слова. Свобода – та самая высшая ценность, которую Даниил Муратов ставил превыше всех остальных. Именно из-за любви к свободе он так любил карточные игры, именно из-за нее же он никогда не стремился связать себя узами брака.

И до чего же странно встретить единомышленника не среди однополчан и друзей, а среди тех, кто всегда казался поручику Муратову поборниками всемогущих брачных уз и тотального контроля, – среди женщин.

– Впрочем, это все неважно, – закончила Оля упавшим голосом. – Завтра отец увезет меня в усадьбу в Знаменское, пришлет мне гувернантку, которая будет заставлять меня читать «Юности честное зерцало» и играть на фортепиано сутками напролет. А потом отец найдет мне достойного жениха, и все. Конец моей славной свободной жизни.

– Не стоит так драматизировать. Может, все еще обойдется, – попытался приободрить поручик Олю.

– Нет-нет, все уже предрешено. Мой единственный шанс жить свободно упущен. Остается только смириться с ненавистной участью и нести с достоинством этот крест, – Оля вздохнула с тоской. – Простите, Даниил Рафуанович, мне не стоило говорить об этом. С вашего позволения я пойду, отец, вероятно, уже ищет меня.

Она присела в легком реверансе и сбежала быстрее, чем поручик Муратов успел ее остановить. А ведь она так и не согласилась подарить ему даже один танец…

Как бы там ни было, а после этого разговора поручик Муратов испытывал еще большее чувство вины, чем прежде. Осталось только придумать, как эту вину искупить.

Знаменское – милое местечко в тридцати верстах от Москвы, вопреки своему названию, было знаменито в общественных кругах всего тремя вещами.

В первую очередь, давней историей любви матери и отца Ольги. Тогда Мария, единственная наследница графа Евдокимова, погибшего на войне с турками, весьма некстати влюбилась в простого корнета Дмитрия Вишневского, сумевшего покорить истинную леди до мозга костей непосредственностью и любовью к жизни. Однако строгая графиня Евдокимова, мама Марии и бабушка Ольги, была против этого брака, не столько из-за разницы в положении, сколько из опасений, что ее дочь быстро станет вдовой, как и она сама. Мужчинам свойственно погибать и калечиться на войне. Поговаривали, что дело даже кончилось дуэлью между матерью и дочерью! В то время женские дуэли были делом обычным, спасибо Екатерине Великой. Слухи это или нет, а в библиотеке усадьбы все еще висели две шпаги. К слову, в итоге Мария с Дмитрием обвенчались. Жаль только, что счастье их долго не продлилось – Вишневский рано стал вдовцом с дочерью на руках.