Еще один риторический вопрос. Оля и сама знала, что нет. Но что поделать, если всем этим занятиям она предпочитала стрельбу, верховую езду и фехтование? Отец ведь сам никогда не возражал против ее мужских занятий.

– Нет, так продолжаться не может, – решительно покачал головой генерал Вишневский. – Я слишком избаловал тебя, дозволяя все эти забавы, неподходящие для юных особ. Все, довольно этих мужских нарядов. И никакого больше оружия.

– Но… отец!

– Никаких «но»! – отрезал генерал Вишневский. – Завтра мы с тобой приглашены на бал к Шереметьеву. И я надеюсь, что ты покажешь себя на балу как приличная девица из благородной семьи, а не как строптивый и упрямый мальчишка. Я понятно изъясняюсь?

– Да, отец, – Оле ничего не оставалось, как согласиться с отцом. В конце концов, не так уж и сложно надеть на один вечер платье и изобразить само благочестие. На дне рождения у Ромы получилось ведь. Его родители, чета Авериных, весьма высоко отзывались о ней после праздника.

– А послезавтра мы уедем в Знаменское. Нашу усадьбу наконец-то восстановили, так что поживем какое-то время там. Сегодня же напишу ЕкатеринеМихайловне, пусть посоветует хороших учителей. Может, из тех, с которыми занимается Юля? Вот уж у кого точно все в порядке и с манерами, и с послушанием.

При мысли о Юле, лицо Оли скривилось в несчастной гримасе. Вспомнились все те дни, когда Екатерина Михайловна заставляла Юлю часами напролет сидеть за фортепиано. Даже к Роме на день рождения не пустила! Оле бы так не хотелось.

А потом вспомнилось, что теперь Юля точно никогда ее не простит. Только не после предательства. Впрочем, сама виновата. Хотелось любви как в романе, но роман оказался про Рому и Юлю, а Оля так, второстепенный персонаж, испытание и проверка чувств на прочность.

– Хотя нет. Лучше наймем гувернантку.

– Гувернантку? – с недовольным удивлением воскликнула Оля и даже осмелилась впервые с начала разговора поднять глаза и посмотреть отцу в лицо.

– Именно. Так ты будешь под постоянным присмотром. И уж точно забудешь даже думать о побеге.

– Это… Это несправедливо!

Больше никакой стрельбы, никакого фехтования, никаких брюк – только скучный французский с вышивкой и фортепиано. Никакого веселья. Никакой свободы!

Слезы душили Олю, но отец учил ее держать удар.

– Все, разговор окончен. Я все решил. Иди, экипаж отвезет тебя к Спицыным.

Хлопнув дверью, Оля выскочила из кабинета, подгоняемая злостью. На отца за его неоправданно суровое решение. На себя за то, что так глупо упустила единственную возможность сбежать. Но больше всего на таинственного поручика, из-за дуэли с которым она потеряла столь драгоценное время.

А генерал Вишневский еще долго смотрел вслед дочери и думал с сожалением, что девочке все-таки нужна женская рука в воспитании. И как бы он, отец, ни старался, а все равно подвел свою дорогую супругу, столь рано покинувшую их с Олей.

– Прости, моя любовь, – тихо прошептал генерал Вишневский. – Обещаю, я все исправлю. Ты будешь гордиться нашей дочерью.

А после вернулся к насущным делам полка.

Тяжёлые клубы табачного дыма вперемешку с лёгкими пара́ми свечей стелились под потолком. Ароматы шампанского, вина и коньяка кружили голову, развязывали языки и дарили мнимое ощущение праздной свободы. Из соседней комнаты долетали звуки игры в штосс. Проигрывались и выигрывались фамильные ценности, дорогие скакуны, крестьянские души и целые имения. И только честь оставалась у игроков.

Обычно Даниил Муратов сидел там, за карточным столом, проигрывая очередную честно одолженную у друга Николая Шереметьева денежную сумму. Но сегодня его голова была занята утренним происшествием в лесу, а потому он предпочел более спокойный и располагающий к размышлениям бильярдный зал мужского клуба.

– Что-то, друг мой, ты не весел. Что ж ты голову повесил? – заметил меланхолию Даниила Николай.

– Да так, ерунда, – попытался отмахнуться Даниил.

– Неужели нашел очередную юбку, за которой можно волочиться, а она тебе отказала? – подшутил над другом Николай, но тот шутки не оценил.

Лишь тяжело вздохнул и проговорился, прицеливаясь, чтобы сделать удар по шару:

– Если бы юбку!

Промахнулся. Шар попал в борт.

– Друг, ты меня пугаешь, – встревожился не на шутку Николай и тут же одним ловким ударом забил шар в лузу.

Даниил с тоской посмотрел на бильярдный стол. И в картах ему не везет, и в бильярде!

– Давай лучше выпьем, – предложил он Николаю и, налив два бокала крепленого вина, опустился в кресло.

Николай последовал его примеру. Друзья чокнулись и пригубили вино.

– Так что случилось? – спросил Николай.

Даниил подумал мгновение, махнул рукой и начал свой рассказ:

– Вчера вечером мы с товарищами из полка обмывали награду у Конникова. Ну, ты его знаешь.

Николай кивнул. Конникова он действительно знал, правда, про награду ничего не слышал – слишком давно отошел от дел военных, теперь вот и на праздники уже не зовут.

– В общем, кутили мы до утра. Шампанское лилось рекой, Конников не скупился устроить пышное торжество у себя в усадьбе в Лыково. А под утро я возвращался обратно в Москву и столкнулся в лесу с молодым юношей. Слово за слово, ты меня знаешь, я человек вспыльчивый, а этот тоже за словом в карман не полезет, в итоге дуэль. Бьемся мы на шпагах, я на секунду отвлекся, а этот малый как рассек мне руку. До сих пор ноет, пришлось даже к врачу идти. Ну, я от такой дерзости совсем озверел, в два удара обезоружил его, взял в захват и уже хотел наказать наглеца, а он как дернется. И тут цилиндр спадает с его головы, белые кудри падают на плечи, я смотрю на лицо, а это девица! Девица в мужском костюме, чтоб ее!

Если в начале истории Николай сидел с серьезным лицом, и моментами сердце даже екало от переживаний за друга, то под конец он не выдержал и рассмеялся.

– И что же было дальше? – отсмеявшись, спросил он.

– Да ничего, – пожал плечами Даниил. – На поляну пришли какие-то офицеры, а я сбежал, пока меня не заметили. Решил не смущать девушку еще больше. Если бы ее обнаружили в моей компании, репутация бедняжки неизбежно была бы испорчена.

– А может ты за свою репутацию переживал? – сразу раскусил истинные намерения друга Николай. – Боялся, что за дуэль с девушкой тебя на смех поднимут?

Даниил спрятал смущение за бокалом и сделал еще глоток.

– Признаться честно, и это тоже. Но я же не знал! Так неловко получилось, стыдно перед барышней. Если бы я знал, то никогда, ни за что… Но и она тоже хороша. Ничего не сказала, вызов приняла.

– Может тебе извиниться перед ней?

– В том-то и дело, что не могу! Я даже имени ее не спросил. И как теперь искать ее? Ума не приложу.

– Ну, с этой бедой я тебе точно смогу помочь, – Николай хлопнул друга по плечу, а Даниил поморщился от боли. Рана дала о себе знать. – Прости. Я завтра устраиваю бал. Весь московский свет соберется. Уверен, и твоя загадочная незнакомка тоже непременно придет. Узнать-то ты ее сможешь?

– А как же! – лицо Даниила приняло мечтательное выражение. В голове тут же всплыли ангельские черты этой бестии, что ранила его руку, а попала в самое сердце. – А по какому случаю бал?

– А это, друг мой, уже совсем другая история, – настал черед Николая задумчиво пить вино. – Жениться я надумал.

– На ком? Неужели на Анне?

– На ней, – улыбнулся Николай.

И разговор плавно свернул в русло помолвки, мальчишника и прочих свадебных хлопот, которых Даниил боялся как огня, но ради друга даже согласился стать шафером. А после, выпив еще бутылочку, разъехались по домам, и Даниил надеялся, что завтра все разрешится.

Торжественные звуки полонеза возносились под самые своды бального зала усадьбы Шереметьевых, утопающего в цветах. Столы ломились от угощения самого разного свойства: закуски, деликатесы, пирожные, шампанские и вина редчайших сортов из подвалов графа. Благородные дамы и кавалеры чинно шествовали под музыку, приветствуя друг друга.