Через полчаса после начала встречи Радник полностью ушёл в оборону в надежде потерпеть до перерыва и уже в раздевалке получить от тренера указания, как действовать против этих монстров из столицы.

На 33 минуте матча мяч очередной раз вылетел в аут. Никола анализировал всё происходящее на поле, двигаясь вместе с командой, но его ребятам так и не удалось удвоить преимущество. Слишком грамотно действовала защита Радника, видимо, уже по ранее отработанной схеме.

Ник дождался, пока болбой передаст Эмилю мяч, и тут же ускорился в сторону товарища по команде. Левый полузащитник не подвёл, поняв задумку капитана, и выкинул мяч из-за головы на рыжего Марко, а тот, сместив внимание противника на себя, сразу отпасовал на Цветича.

Но один игрок в синей форме всё же успел появиться перед Николой, прочитав эту передачу. Рослый парнишка попытался напором заставить тринадцатого номера расстаться с мячом, но тут Цветич не растерялся. Он сделал шаг в правую сторону, и защитник был готов к такому, среагировав, однако в этот момент Ник резко убрал мяч влево, переложил корпус и со всей силы нанёс хлёсткий удар слабой ногой. Положение на поле, да и сам момент был во многом похож на осенний, когда юноша поразил ворота Црвены Звезды, но сейчас парень послал мяч не наугад, а прицельно!

Снаряд, как из пушки, сорвался с носка бутсы Цветича и по кривой траектории залетел на умопомрачительной скорости в дальнюю от вратаря «девятку». 2:0!

Голкипер Радника так и остался стоять, как вкопанный. Парень только и успел, что дёрнуться в направлении удара, но мяч пролетел по воздуху слишком быстро и уже через секунду оказался в сетке. Вратарь даже с какой-то обидой посмотрел на выкатившийся мяч, провожая его взглядом.

Трибуны моментально взорвались овациями. Свист и аплодисменты волной прошли по всему стадиону Караджордже.

– Го-о-ол! – вскочил Богдан и стал трясти кулаками над головой. – Гол! Наш мальчик забил! – кричал дед, и зрители вокруг, услышав его речь, стали охотно поздравлять старика.

Вуич с благодарностью принимал добрые слова от людей, а Наталия, не сдержав слёз, взяла платочек, протирая уголки глаз.

Альфредо аж присвистнул, когда мяч оказался в сетке ворот. Скаут с шокированным взглядом уставился на своего помощника, а тот только рассеянно пожал плечами в ответ, но тут, видимо что-то вспомнив, стал старательно черкать свой блокнот.

Никола с удовольствием принимал поздравления от товарищей, которые дружной гурьбой навалились на своего капитана. Цветич почти до хруста сжал кулаки. У него получилось. Многие часы отработки одного и того же удара – и вот он результат. Парень с благодарностью поднял большой палец вверх в направлении Джордже, который не жалел своего времени и потратил на их совместные тренировки не меньше, помогая отрабатывать разные удары. Вратарь не стал бежать с остальными ребятами, но даже от своей штрафной площади он видел жест товарища и принял его благодарность, помахав в ответ.

– Бр-рвх, – фыркнул Оскар Гибсон, вздрогнув, только-только зайдя на трибуны стадиона. В матче была короткая задержка, пока публика радовалась, но скаут Аякса не видел самого гола. Еще раз поёжившись от холода, он поплотнее застегнул пуховик и, пройдя всего несколько шагов, плюхнулся на первое попавшееся место.

– Я же говорил, нужно было раньше выходить, – сокрушался Коен Янсен, следуя за вредным мужчиной. Судя по реакции зрителей, они с англичанином пропустили шикарный гол, и теперь придётся просить у работников стадиона запись матча, чтобы не упустить все данные.

Оскар с недовольством посмотрел на помощника и, шмыгнув носом, отвернулся, начиная бубнить себе под нос:

– Чертова холодрыга, чертова дыра, – ругался он, который раз проклиная себя, что не додумался надеть перчатки. Подув тёплым воздухом на свои оледеневшие руки, скаут практически вырвал у своего помощника стакан с какой-то бурдой, только отдалённо напоминающей настоящее кофе. – Кто играет?

Коен покачал головой на эти детские выходки номинального начальника. Оскар англичанин, а ведёт себя так, будто никогда холода не испытывал, приехав из Африки. Поставив свой стаканчик рядом, он открыл папку и сказал:

– Полянец из Белграда и Радник из Сурдулицы. Полянец это в бело-зелёной форме, а Радн…, – не успел он закончить, как Оскар его перебил.

– Да насрать мне на их форму. Какого чёрта мы припёрлись смотреть на этих никому не известных сопляков? Тут даже нет никого, за кем мы следим! – прикрикнул на голландца Гибсон и глотнул кофе, как тут же скривился, чуть не выплюнув всё обратно.

– Но по моим сведениям…

– Замолчи, Янсен. Просто замолчи. У тебя, конечно же, может быть своё мнение, но поверь моему опыту во всяких там Поляснах и Рад… Радс… тьфу, – сплюнул он зло себе под ноги. – Короче, в этих никому не известных командах нет талантов. Црвена Звезда, Партизан, Воеводина, – стал перечислять Оскар, через силу загибая задубевшие пальцы, – вот у них есть интересные ребята.

Коен насупился, еле сдержав в себе обидные для этого англичанина слова. Что уж прям, Радник не выговаривается? Позёр несчастный. Многое он хотел высказать этому жлобу, но то ли воспитание, то ли его нерешимость не позволяли Янсену переступить через себя, нагрубив своему номинальному начальнику.

– Ладно, Коен, не пыхти, – усмехнулся Гибсон, хлопнув по плечу своего помощника, заметив, как тот сердится. – Посмотрим полчаса, и если ничего интересного не будет – уходим. Партизан будет играть только завтра.

– Как скажете, но я с вами в гостиницу не пойду.

– Да мне-то что, ты главное не забудь черкануть в своих писульках, что я был на стадионе, и не вздумай ябедничать как в прошлый раз.

Голландец отвернулся в сторону поля и, взяв стаканчик кофе, сделал глоток напитка, который, как назло, даже на холоде еще оставался слишком горячим, и парень обжёг себе язык, неприятно поморщившись. Полгода, всего полгода потерпеть, и он больше никогда не увидится с этим противным Гибсоном.

После свистка судьи игра продолжилась, и собравшиеся игроки из Сурдулицы таки сумели провести опасную атаку до окончания второго тайма. На 36 минуте нападающий в синей форме после хорошего финта обвёл крайнего левого защитника Полянца и, пройдя в штрафную, хлёстким ударом сумел забить гол в ворота противника. 2:1!

Коен записал номер юркого нападающего и его команду, старательно делая для себя заметки, а Оскар только цыкнул, заметив телодвижения оживившегося помощника.

Вскоре судья свистком объявил о перерыве и мальчишки побежали в раздевалку. К неожиданности Янсена, англичанин что-то нечленораздельно пробубнил и поднялся с места, действительно собираясь покинуть стадион.

– Скукота, – развёл руками Гибсон, состроив постную рожу, и отправился к выходу в подтрибунное помещение.

– Но вы ведь обещали полчаса, – попытался уговорить Оскара голландец, но тот только отмахнулся и, не думая останавливаться, через десяток секунд скрылся за стеной прохода в подтрибунное помещение. – Я тебе устрою «специалист»! – пригрозил кулаком Коен в сторону выхода. – Всё как было напишу!

Пятнадцать минут перерыва пролетели в мгновение ока и зрители едва успели сходить за новыми порциями кофе.

В начале второго тайма первые семь минут на поле не происходило ничего интересного. Мальчишки обеих команд, получив указания от тренеров, с опаской присматривались друг к другу и в свойственной манере для своего возраста больше пасовали, как только получалось отобрать мяч у противника. Было видно, что коллективы немного успокоились после нервного окончания первого тайма и теперь играли более спокойно.

Коен стал откровенно скучать. Открытая страница в блокноте так и осталась всего с одной наспех сделанной записью. Как бы не хотелось ему признавать, но похоже англичанин оказался прав, и тут действительно не на что смотреть. Заглушив в себе противную мысль, Янсен поднял голову и стал внимательно следить за ходом матча.

Приглядевшись к игре чуть получше, он начал замечать гораздо больше. Особенное впечатление на помощника скаута из Аякса произвёл тринадцатый номер команды «Полянец». Центральный полузащитник и по совместительству капитан очень уверенно действовал на своей позиции. Прямо сейчас этот игрок, грамотно поставив спину, оттеснил сначала одного противника, а затем, только на мгновение подняв голову, точным пасом оставил не у дел другого. Коен и сам не заметил, как стал одобрительно кивать на все действия этого юноши в бело-зелёной форме, залюбовавшись его игрой. Голландец только через какое-то время встрепенулся, придя в себя, и тут же сделал еще одну запись в блокноте, чтобы после матча узнать об этом тринадцатом номере побольше. Снова подняв голову, Янсен стал считать сколько удачных передач и отборов сделал этот игрок, но, опомнившись только через десять минут, пришёл к невероятному для самого себя выводу: