— А да, это так. Память надо исправить. Только могут последствия быть, — снова завел шарманку мой доктор.

— Ладно, какие?

Я решил все узнать, чтоб потом не попасть в западню. Кто знает, может, там реально капец. Лечение — это хорошо, если оно не портит здоровье.

В общем, я решил выслушать доктора, который закатил глаза и сказал:

— Ну, вообще, может сильно болеть живот. Иногда пятна на лице выступают. Такие, как ты вот нарисовал. Бывают прыщики на интимных местах, прости боже. И другие непредвиденные эффекты, если организм слишком слабый.

— Что? Прыщики на интимных местах — ерунда. Главное, чтоб само интимное место прыщиком не было, — бодро воскликнул я. — Давайте зелье свое… и инструкцию. Будет у нас фильм «Вспомнить все».

— Фильм? Нет, зелье не так называется. За ним ещё идти нужно.

Видя, мой серьезный настрой, доктор отправился за лекарством. Перед этим сказал, что лучше пить эту дрянь только на ночь. А я попросил мужика не рассказывать о наших делах.

В итоге, к обеду у меня была черная склянка с дешёвым одеколоном, судя по запаху. Пить такую гадость — то ещё испытание. Тут бы только Михалыч управился.

Но это не самое главное. Меня больше волновал эффект зелья. И весь оставшийся день я провел в размышлениях. Даже не занимался сегодня, ограничившись только пробежкой.

Когда настала пора пить лекарство, я на всякий случай прилег. А то ещё вырубит сразу, всю башку разобью.

Устроившись поудобнее, сделал мелкий глоток. Склянка была настолько мала, что осушил ее одним махом. Скорей всего, здесь одна порция. Иначе б доктор предупредил о возможной передозировке.

Даже супер зелье не может подействовать сразу, потому пришлось подождать. Спустя томительные десять минут, бормотуха стала работать.

Я ощутил жуткую… бодрость и больше ничего странного. Такое чувство, что это был энергетик, алкоголь или все сразу. Вместо спокойных воспоминаний мне захотелось бежать, причем куда и зачем непонятно.

Голова слегка заболела, в животе появилось неприятное ощущение. Казалось, что лежать неудобно. Пришлось встать, пройти по комнате, подойти к окну.

Неизвестно зачем, я открыл ставни, впустив свежий ветер. Почудилось, что умею летать. С трудом удержался, чтобы не спрыгнуть. Лишь в последний момент захлопнул окно и принялся бегать кругами.

— Да что со мной, нахрен?! Вместо целебного зелья наркоту подложили! — воскликнул с досады. Хотелось разнести в хлам свою комнату. В меня будто демон вселился.

Я метался, как тигр по клетке и случайно зацепил стул, который упал с сильным грохотом. В ночной тишине это было похоже на гром. Стало немного стыдно, с трудом удалось успокоиться. Но было уже слишком поздно. Дверь в покои открылась и на пороге появилась взволнованная Альма.

— Что такое? — испуганно спросила она.

— Да вот… проклятие выходит, — растерянно пожал плечами.

— Понятно. Надеюсь, все будет хорошо, — сказала она, а после закрыла дверь.

«Вот же зараза, за свою жопу трясется. Хотя да, я ж ее жопу не видел! Надо как-то исправить», — подумал, чувствуя, что стало получше. Мне больше не хотелось рвать и метать. Наоборот, наступило приятное расслабление.

Я облегченно улыбнулся, подошел к окну и взглянул на сад, который казался прекрасным. Почудилось, будто я великий поэт, который может сочинить лучшее стихотворение на планете, воспев красоту здешних мест и силу великих женщин.

— Стоп, что за хрень? Я ж только прозу строчил, — недоуменно процедил сквозь зубы.

Зелье действительно влияло на мозг. Со мной творились странные вещи. Возможно, это были наркотики, только с примесью магии. Накачал меня доктор вместо лечения.

От такой мысли стало не по себе. А потом… захотелось поспать.

— Ооох, так-то лучше, — выдохнул я.

Только все пошло слишком быстро. Ноги сделались ватными, тело непроизвольно свалилось на пол. Я не почувствовал удара, просто понял, что нахожусь внизу. От этого стало жутко; неужели парализует как при инсульте!

«Нахрен только затеял! Вот же блин дятел!» — с досадой подумал я.

Желание спать нарастало, тело становилось слабее. Меня должно было вырубить, причем очень быстро. Понимая это, я живо (насколько мог) пополз в сторону кровати. Конечно, это тут не поможет, но лучше отрубиться там, чем на голом, холодном полу.

Путь до постели оказался не легким. Я с трудом поднимался на руках и сантиметр за сантиметром тащил тяжёлые, ватные ноги. Чудилось, что кровать отдаляется. До нее будто несколько километров, преодолеть которые невозможно.

Вскоре я начал стонать, теряя последние силы. Вроде ничего не болело, но ощущения были мерзкими.

— Чтоб тебя, хренов фельдшер, — прохрипел напоследок. Мрачная комната поплыла, пол сделался мягким. И я провалился в страшную, черную пустоту.

Сначала казалось, что попросту умер. Меня тупо не стало, на этот раз уже точно, без всяких переселений. Но вскоре перед глазами поплыли яркие образы, которые показывали картины из жизни, причем явно не из моей.

Присмотревшись получше, я понял, что это Лайтор — сгуток черноты, который хотел меня удушить. Наконец-то удалось рассмотреть его жизнь. Пусть даже не совсем подробно, отрывками.

Побыв в темноте какое-то время, я понял, что надо расслабиться. Тогда картины становятся четче, а если паниковать, то все расплывается, информация почти что не поступает.

Собравшись с мыслями, я начал многое понимать. Выходит, Лайтор не совсем простой парень. Он богатый мажор, говоря языком нашего мира.

По сути, он дворянская девочка, то есть мальчик, который воспитан в строгости местных традиций. Ему с детства внушали, что надо хранить свою честь, заниматься рукоделием и науками. А не думать о бабах, как нищий шлюх.

Выходит Лайтор мне не соврал. Он реально был девственником. Хотя, все же «шершавил», как выяснилось. А как по-другому… Правда, изредка, потом сильно каялся.

Но интимные подробности ни к чему. Когда Лайтора хотели выдать за богатую аристократку, родители внезапно погибли. Они с сестрой остались одни. Вот тут-то началась всякая хрень.

Аманда была настоящей мандой. Имя как раз ей под стать. Она вечно гуляла по барам, портила мужиков, проматывала все, что давали родители. Так еще бросила учебу, и не появлялась там пару месяцев.

Видя это, родители подписали Лайтору большую часть наследства, сделав его главой семьи, если с ними что-то случится. Казалось, это будет не скоро, но обстоятельства изменились.

В юном возрасте парень перенес утрату и стал богатым. А Аманда получила гроши вместе с огромным позором. Ведь женщина не может быть беднее мужчины, особенно в дворянских кругах.

В итоге, девушка стала злее. Из беззаботной гуляки она превратилась в расчетливую стерву, которая решила любой ценой подавить брата.

Пока деньги еще оставались, Аманда как-то держалась. Когда же ее доля иссякла, то дама связалась с разбойницами. Она смогла заставить Лайтора подписать все бумаги, чтобы тот подарил свою долю.

Вскоре девушка стала богатой и очень влиятельной. Деньги вскружили ей голову. Она быстро повзрослела, решив вместо гулянок заняться борьбой за власть, став самой влиятельной аристократкой своего округа.

Она могла убить Лайтора, чтобы тот не мешал. Только друзья и родственники семейства были слишком сильны. Аманда боялась расплаты.

Потому парень жил в ее доме, выступая в роли прислуги. Лишь на людях она называла его своим братом и создавала видимость равенства.

Как и все местные мужики, Лайтор был слишком мягок. Он бы прожил всю жизнь в заточении, если б не черная магия.

Не имея достаточной хитрости, Аманда поняла, что проигрывает. Дела в имении шли не очень, она залезала в долги, и о влиятельности не шло даже речи.

Тогда девушка увлеклась темной магией, которая запрещена в королевстве. Сначала она чуть не погибла, применив мощные заклинания, но потом смогла совладать с черной силой.