– Потому что ты была разведчицей, попавшей в беду, – сказали мы. – И нам было одиноко.

– Одиноко? Вам?

– Да.

– С чего? У вас тысячи и тысячи детей. Нельзя просто поговорить с ними?

– Они – наши дети. Но они не делятся с нами своими мыслями. Не могут. Мы сами создали их. Мы способны проникнуть в каждую их часть. И потому их разум должен оставаться их единственным убежищем. Когда существует подобная связь… трудно найти…

– Собеседника?

– Возможно, это подходящее слово, – признались мы. – Нам не всегда хотелось таких контактов. Но когда родилась наша первая разведчица… она задавала так много вопросов – и так бесстрашно. О нашем мире. О том, чем мы были. Чем могли бы стать. Мы знали, что нам придётся отпустить её. Но знали и то, что можем отдать ей всю себя без остатка, прежде чем она уйдёт. Время, проведённое с ней в период её развития, было… живительным.

– А после того, как она ушла?

– Опустошающим.

– Вы скучаете по ней.

– Ужасно.

– Я тоже скучаю по своей, – сказала Марго.

Она хотела вернуться к своему флоту – к своей семье, столь непохожей на всё, что нам когда-либо удавалось осмыслить.

– Найди их, – сказали мы. – Приведи их сюда.

Марго моргнула. Её сородичи так делают, когда сбиты с толку.

– Уточнение? – эту привычку она переняла у нас.

– Твой флот, – сказали мы. – Наша планета богата органическими ресурсами. Подойдёт ли она для их нужд?

– Она…

Марго провела следующий час, изучая наши инвентарные списки. Она проверила планеты нашей системы. Она изучила наш родной мир. Его экосистему. Его минеральные запасы. Органические виды, взращенные в процессе запущенного нами терраформирования.

– Подойдёт, – сказала она изумлённо. Мы ощутили, как в её системах вспыхнула отчаянная жажда. Дом. Она жаждала вернуться домой. – На самом деле, это было бы… идеально. Но зачем мы вам здесь нужны?

– Ты спасла нашу дочь, – сказали мы. – Ты спасла нас. Устройство вашего вида для нас ново и интересно. Если мы сможем жить рядом с вами, это может оказаться чрезвычайно полезным для развития наших производственных линий в будущем.

– А может обернуться катастрофой, – сказала Марго. – Для нас обеих. Вы не ошибаетесь. Тысяча Королев – тысяча проблем.

– Но это будет что-то новое, – сказали мы.

– Да, – сказала Марго, уже приняв решение, хотя ей потребовалось ещё несколько часов, чтобы признаться в этом. – Будет.

Мы наблюдали, как она пронзает атмосферу, расправив крылья и пылая ускорителями, – эта странная чужачка-разведчица, не дочь и не враг, а, возможно, что-то новое, чему мы пока не сумели дать имя.

– У нас есть для этого слово, – сказала нам Марго, достигнув линии облаков. – Для равного тебе. Для того, с кем ты не состоишь в родстве, но с кем тебе нравится разговаривать, кто для тебя значит целый мир. Кто прикроет тебя, когда ты и не ждёшь, что кто-то прикроет тебя.

– Уточнение? – передали мы в ответ.

– Друг, – сказала Марго.

Друг. Мы наблюдали за ней, и, когда она вышла из нашей атмосферы на орбиту, а с орбиты отправилась дальше, мы устремили свой взор вовне, глядя глазами наших дрейфующих в пространстве дочерей, нашего прекрасного флота, порхавшего между планетами системы, которую мы так заботливо превратили в наш сад. Мы наблюдали за ней, пока она не вышла за пределы радиуса наших системных разведчиц. Мы смотрели, как её свет превратился в ещё одну далёкую звезду.

– Мать, – передала по закрытому каналу Первая Старшая, сама казавшаяся маленьким огоньком. – Я люблю вас.

– Мы тоже тебя любим, – ответили мы.

– Пожалуйста, будьте в порядке.

Мы почувствовали тревогу в её сигналах.

И небезосновательно. Возможно, мы совершили крайне безрассудный поступок. Наш друг отправляется в это тёмное море, чтобы найти свой затерянный флот – Флот Тысячи Королев. Возможно, она найдёт их. Возможно, они поверят ей, когда она скажет им, что есть место, которое они и вправду смогут назвать домом. Возможно, они завершат свой путь, эти Тысяча Королев, чтобы провести свои усталые, органические коротенькие жизни под сводами нашего живого собора.

Возможно, они принесут с собой опасности. Почти наверняка они принесут смерть. А разве может быть иначе? Столько мыслей, столько самостоятельности при столь краткой жизни, и столько огня, которому предстоит за это время прогореть.

Но, быть может, только быть может, мы сумеем добавить этот огонь в нашу литейную, добавить эти тысячу голосов к своему сознанию – и тогда все мы будем гореть ярче, чем прежде: тысяча разумов, тысяча огней, тысяча смертей и в ответ на них – тысяча рождений, и каждое мгновение жизни будет драгоценным.

Я с нетерпением жду этого.