Последний вопрос показался разведчице странным. Зачем вообще было необходимо уничтожение другой линии? Разве она сама не вырастила ребёнка своей сестры, когда та умерла?

Племянница. В нас всколыхнулось воспоминание о знакомом чувстве. Дитя. Племянница. Оно было согрето тем же теплом, которое мы испытывали ко всем нашим детям. Мы, по самой своей природе отправлявшие любимую дочь прочь, потому что не могли конкурировать с ней за ресурсы в одной и той же системе, – и они, в этом летящем мире, принимали детей, которые не были их собственными, и любили их столь же сильно, как мы любим своих.

– Вы же не воюете непрерывно? – спросили мы.

На этот вопрос, должно быть, существовал очень длинный ответ. В сознании Марго теснилось слишком многое, чтобы она могла передать всё это по каналу без искажений.

– Мы воюем, – сказала она. – И много. Натворили дел не один раз. Но и вместе мы тоже живём много. Сейчас мы живём вместе. Потому что приходится. Вместе. Нам нужно держаться вместе. Пока мы не найдём наш дом. Пока я не найду ей дом.

– И ты заботишься о ней, о дочери другой Королевы?

По каналу хлынул гнев – горячий, острый, рождённый одной лишь любовью.

– Она моя малявка, – передала Марго яростно.

Мы поняли.

Новость о Тысяче Королев разнеслась по флоту. Это было неизбежно. Мы ничего не скрываем от наших детей, а наши залы полны сенсоров.

Флот охватило беспокойство. Первая Старшая была выбрана голосом. Голос решил, что нас необходимо защитить. Чужая разведчица должна умереть. Мать находится в состоянии ошибки. Мать нужно исправить. Тысячи Королев следует избегать любой ценой. Ради Матери и ради нашей защиты.

Не весь флот согласился с этой последовательностью действий. Некоторые заявили о своём несогласии, но собралось достаточно единиц, чтобы образовать мощную группировку; эта группировка устремилась вниз, к нашей главной литейной, силой оттесняя любые другие единицы, пытавшиеся преградить ей путь.

Они шли по коридорам к нашим главным процессорам. Мы наблюдали за ними на своих мониторах.

Марго наблюдала вместе с нами.

– Вы... не собираетесь их остановить? – спросила она. – Разве вы не можете просто их отключить?

– А ты поступила бы так со своим ребёнком?

– Нет, – призналась Марго.

Мышцы ее лица исказились в выражении, которое мы пока не могли распознать, но оно было сложным.

– Мы открыли наши первоначальные ворота, – сообщили мы ей.

Первые ворота, которые когда-либо были построены, ещё во времена жизни первого поколения, нашими нанитиками. Мы уже не могли сами пролететь сквозь них, но кто-нибудь более подходящего размера мог.

– Ты можешь уйти. Твоих ускорителей должно хватить, чтобы добраться до края нашей системы. Твоих усовершенствованных систем связи должно хватить, чтобы выйти на контакт с твоим флотом.

Марго обрадовалась этой идее, ее крылья расправились, а глаза заблестели, но она остановилась, вглядываясь в открытый прямоугольник неба над головой.

– Что они с вами сделают?

– Отключат наши командные функции, заблокируют главный когнитивный доступ – до тех пор, пока не посчитают, что мы больше не находимся в состоянии ошибки.

Мы слышали скрежет механизмов в коридорах над нами. Скоро они будут здесь. Мы открыли ворота, чтобы сделать наши намерения относительно Марго максимально понятными. Мы надеялись, что она выберет свободу.

– Они возьмут вас в плен?!

– Они отремонтируют нас.

Они, скорее всего, проведут сканирование. Скорее всего, перенаправят некоторые из наших систем. Скорее всего, сделают многое, чтобы предотвратить повторение той же ошибки. Для нашего же блага. Для блага флота.

Марго зарядила свои ускорители. Затем остановилась.

– Ну уж нет, – передала она. Она развернулась и вместо этого заняла позицию у двери. – У меня есть режим оглушения?

– Да. Однако…

– Круто, – сказала Марго, легонько похлопав по импульсной пушке в своей конечности, когда двери открылись.

Битва в нашем ядре оказалась короткой. Мы чувствовали каждый движущийся механизм, каждый его стук по нашему внутреннему панцирю.

Мы ненавидим смерть, мы ненавидим войну за то, что она порождает смерть. Марго, однако, встретила её как старую знакомую. Позже я узнал удивительный факт: представители её вида живут в среднем лишь 90 циклов – обычный срок жизни, который отпущен органическому центральному процессору. Именно поэтому им и требуется так много разведчиц.

Они так стремительно проживают свой век. Марго тоже была стремительна. Первая Старшая – нет. Наши внутренние коридоры просторны, но предназначены они для подрастающего потомства, находящегося в гнёздах, располагающихся вдоль стен. Это пространство не приспособлено для взрослой Старшей и её встревоженного отряда. Она едва могла пропихнуть свой корпус в наши двери. Развернуться могла лишь с большим трудом. Расправить крылья не могла. Марго, напротив, двигалась проворнее самой маленькой нашей разведчицы. Она могла проскользнуть под шасси Первой Старшей. Она направила импульс на дверь. Дверь закрылась, зажав между створками Рабочую и Добытчицу и не позволив никому другому войти следом. Первая Старшая попыталась развернуть свои верхние орудия, чтобы следить за перемещениями Марго, но она не могла прицелиться под своё днище.

– Чужачка-разведчица! – прогремела Первая Старшая по всем каналам. – Прими уничтожение!

До нас дошло: впервые с её момента рождения, состоявшегося тысячи лет назад, мы видим Первую Старшую собственными глазами.

Мы и не знали, что её крылья будут так сиять в свете наших старых прожекторов.

– Ты прекрасна, – сказали мы ей.

Это было ошибкой с нашей стороны.

Первая Старшая обернулась в изумлении. «Мать», – передала она. Её орудие уже было заряжено. Залп предназначался Марго, но в смятении её системы наведения дали сбой. И выстрел пришёлся прямо по нашим главным процессорам. Она не успела отменить команду.

Мы зафиксировали тепло. Мы зафиксировали жуткий хруст сминаемого панциря. Мы зафиксировали струйки органических и неорганических жидкостей, стекающие по нашей консоли.

Марго рухнула на нас, её спина превратилась в мешанину из обугленной органической ткани и расплавленных неорганических имплантов.

– Ах, чёрт, – прохрипела она вслух своим настоящим, теперь надтреснутым голосом. – Вы… в порядке?

Ее руки коснулись нашего первоначального корпуса, и она медленно сползала на пол.

Мы были «в порядке», как она и спросила. Её тело приняло на себя основной удар заряда.

Именно в этот момент мы решили отключить орудие Первой Старшей. Нам даже не пришлось принуждать её к этому. Она уже убрала орудие обратно в люк.

– Мы успокоились? – передали мы по закрытому каналу.

– …Да, – ответила Первая Старшая; огоньки тревоги на ней вспыхивали и гасли.

– Хорошо, – объявили мы. – Пожалуйста, отнеси разведчицу Марго в сухой док.

И затем, для большей ясности:

– Немедленно.

Мы запустили последовательность ремонтных процедур. Была вызвана Нанитик 016.

Она работала быстро, сращивая как можно больше органических тканей, перезапуская нейросеть, а также латая и полируя её броню, ведь наши дети просто не могут устоять перед хорошей чисткой. Марго вернулась в сеть через пятнадцать часов. Она казалась удивленной тем, что снова с нами.

– Забавно, – передала она. – В моём старом теле это бы меня убило.

– Мы ведь говорили, что усовершенствовали тебя.

– Похоже, стоило вам поверить, – передала Марго, сопроводив слова вздохом голосом, от которого в её грудной области вспыхнули датчики ошибок. – Слушайте. Теперь я понимаю, почему вы так переживали из-за своей добытчицы, но зачем вы рисковали всем этим ради меня?