– Требуется подтверждение?

– Мать?

– Мать, почему?

– Мать, с тобой все в порядке?

И множество других выражений растерянности и беспокойства.

Флот нас очень любит.

Смерть вызывает у нас отвращение. Нет никаких сомнений в том, что эта чужачка была близка к смерти. Рабочие 60399 и 71029 перенесли чужеродную единицу на стапель одного из наших самых старых ремонтных доков. Мы вызвали Нанитик 0016 по личному каналу. Такова природа нас, флота: лишь немногие из наших первоначальных прототипов до сих пор существуют в прежнем виде – большинство давно сняты с эксплуатации или усовершенствованы и превращены в более новые единицы. Нанитик 0016 – бережно хранимая реликвия из числа наших первых, хрупких творений. Её операционные системы бережно сохранялись и регулярно дефрагментировались. Её броня, пусть и легкая, отличалась гибкостью, обеспечивающей высочайшую точность движений. Она остается одной из наших лучших ремонтных единиц, и все младшие сестры её класса несут в себе черты её конструкции.

Завершив биотехническое сканирование, она присвоила ему отметку «СРОЧНО» и отправила по тому же закрытому каналу. Мы мгновенно подключились.

– Вы должны увидеть это моими глазами, – передала она.

Мы отправили запрос на удаленное подключение. Нанитик 0016 мгновенно приняла его. С помощью ее множественных линз и тепловизоров мы увидели чужеродный аппарат, лежащий перед нами без покровов.

Каркас на основе кальция. Оболочка из углеродных соединений. Нервные импульсы, проходящие исключительно по натриево-калиевым цепям. Система оксигенации, зависящая от мягких тканей, с жидкостями, разрушающимися столь быстро, что их приходится воссоздавать практически непрерывно в замкнутом цикле. Даже процессор единицы состоял на сто процентов из органики: сложный, хрупкий клубок из белка и рецепторов, который было так легко повредить. Что еще страннее, не нашлось никаких следов точек подключения к внешнему панцирю чужачки-разведчицы. В таком состоянии даже Нанитик 0016 не могла определить, сгорели ли они при крушении или были повреждены еще до этого. На его мягкой углеродной оболочке не было и следа каких-либо входных портов или даже интерфейсного геля.

Но вот что наша дорогая старшая дочь сумела определить: системы чужачки-разведчицы были тяжело повреждены; её органические подсистемы не могли перейти в режим аварийного отключения; и, если мы не вмешаемся немедленно, она умрёт.

– Что мне делать? – с тревогой передала Нанитик 0016.

Мы могли бы предоставить решение этого вопроса флоту. Так мы поступали в большинстве затруднительных ситуаций. Мы верим, что наши дети вполне способны сами решить, что будет лучше для всех нас. Однако в данном случае мы понимали, что у нас нет на это времени.

Мы отправили запрос на ремонт.

Ремонтные единицы – Нанитики, Сиделки, Накопительницы – слетелись роем. Они сделали то, что делали для каждой из нас с тех самых пор, как литейная выпустила самую первую серию нанитиков: они доставили разведчицу в наш сухой док и подогнали под неё всё необходимое.

Наши дети делают прекрасную работу. После создания первых нанитиков мы получили материалы, необходимые для завершения их бронированных дополнений. Эта планета всегда была богата сырьем, как органическим, так и неорганическим, и наши накопительницы классифицировали и сохраняли его в наших недрах. При создании первой серии наш флот состоял всего из первоначальных шестнадцати единиц, и единственными доступными нам материалами были те, что мы могли извлечь из собственного каркаса. Мы разобрали наши гипердвигатели, чтобы запустить первый горн. Мы использовали данные, сохраненные после нашего первого и последнего контакта с облаком данных нашей прародительницы, чтобы загрузить исходные чертежи. Примитивные, но изящные.

Однако с тех пор у нас воцарилась свобода творчества. Природа флота – преображать системы, и, в свою очередь, мы позволяем потребностям систем преображать нас. Наши чертежи менялись, отражая эти потребности. Когда нам требовалась легкая разведчица для исследования бескрайних вод первобытного океана, мы вносили изменения. Когда нам требовалось большое транспортное судно с усиленным каркасом, чтобы создать платформу для посадки нашего разросшегося флота, мы все совместно искали идеальную конструкцию.

Этот случай не стал исключением, хотя прецедентов ему не было. Ближе всего к задаче подходили чертежи тех самых первых нанитиков: все они были хрупкими механизмами, созданными вручную из скудных запасов материала с помощью наших собственных приспособлений. В то время мы использовали самые маленькие производственные манипуляторы для самой точной работы. Литейный цех тогда еще не был расширен. Мы еще не были полностью преобразованы в гигантский производственный комплекс. Любая ошибка привела бы к краху всей системы, любой сбой в работе этих жизненно важных первых дочерей мог лишить флот всего его будущего.

Мы обращались с этой хрупкой чужачкой с такой же заботой.

Нанитик 0016 использовала те самые манипуляторы, которыми мы когда-то создали её саму, чтобы ниточка за ниточкой распутать органические рецепторы чужачки-разведчицы, переплетая их с металлическими нитями и проволочками настолько тонкими, что увидеть их можно было лишь под микроскопом. Обугленную, сгоревшую оболочку она заменила гибкой сеткой, оснащенной разъемами, способными надежно удерживать будущий панцирь и внешние двигательные системы.

Отключить органический процессор без риска полного отказа системы она не могла. Вместо этого она установила порт, связанный с нервами того, что мы определили как двигательные системы чужачки. Через него она ввела органические вещества, погрузившие разведчицу в спокойное оцепенение и замедлившие её органический обмен веществ. Затем она осторожно вскрыла нежную, полусформированную оболочку.

Получив доступ внутрь, она укрепила углеродный каркас прочной техно-органической волоконно-оптической системой, вживив её в каждый сустав. Поверх этого каркаса она проложила совершенно новую ретрансляционную систему оптоволокна, дополняющую существующий процессор, и вывела узлы подключения для полноценных вспомогательных систем: новых конечностей, брони, ускорителей, атмосферных крыльев, конвертера кислорода и ремонтных жидкостей.

Словно истинный художник, она орудовала крошечными металлическими пальцами как иглой с нитью, переплетая органическое с неорганическим. Сверля, прикрепляя, соединяя и, наконец, сшивая плоть с сеткой, она закрывала каждый узел подключения новым глянцевым кожухом для защиты и сохранения эргономичной среды. Ещё несколько точных движений – и эти автономные системы могли теперь довести оставшуюся часть ремонта до конца.

Мы заменили глубоко повреждённые органические зрительные системы прекрасными линзами, примерно соответствовавшими исходным по размеру и форме, но обладавшими дополнительными возможностями и сенсорами, намного превосходившими всё, на что были способны примитивные органические мембраны.

Наконец, в задней части аппаратных систем черепа, связав их с тем, что мы посчитали сенсорными системами, мы установили группу сетевых имплантов. Мы бы просто взломали её собственную систему связи, но так и не смогли её обнаружить, а Нанитик предостерегла нас от вскрытия живой плоти процессора ради её поисков. Мы сделали всё возможное, чтобы проложить сетчатые каркасы и закачать питательные жидкости, сформировав вспомогательную оболочку.

Весь процесс занял 78 часов. Наконец, когда лишние жидкости были откачаны, оболочка запечатана, а уровень гормонов снижен, Нанитик 0016 ввела тончайшую иглу в сетевые импланты в затылке разведчицы, чуть пошевелила ею и с величайшей осторожностью перевела её в активный режим.