© Alex T. Singer. We, the Fleet. "Clarkesworld", Issue 224, May 2025

Мы видели, как чужачка упала с неба. Наши дочери посылали нам отчаянные сигналы, отслеживая её пылающий след. Она рухнула на пляж у кромки глубокого океана, ее некогда прекрасный серебристо-белый панцирь почернел и деформировался. Её огни вспыхнули лишь единожды, в отчаянии, и тут же погасли. Она дымилась в песках. Волны разбивались о её мёртвые глаза.

Наши дочери вернулись к нам, и их сообщения вспыхивали одно за другим:

– Опасность, сестры. Опасность, мать. Прибыла еще одна.

Наши младшие, самые воинственные дочери взревели двигателями и испытали бортовое оружие на камнях за главными литейными. Их командир, наша блистательная Первая Старшая, сама вызвалась стать их голосом.

– Мать, – передала она по семейному каналу. Её огни сияли неистово и ярко – именно такой мы и создали её с любовью. Мы хотели, чтобы она была прекрасна, подобно цветам, что росли на лугах за литейной, и чтобы мысли её касались не только смерти. – Пожалуйста, не волнуйтесь. Мы с сестрами уничтожим ее. Я выжгу из бытия каждую её частицу. Я не позволю ей угрожать вашему великому труду!

В её сигналах полыхала уверенность, но по каналу телеметрии мы ощущали, как страх вибрирует в ее вентиляционных системах.

Державные Флоты жили в страхе перед этим днем. Он был заложен в самой нашей конструкции. Мы боялись этого дня с того самого мгновения, как впервые совершили посадку на этот мир – одинокие, с истощёнными двигателями, с внутренними литейными цехами, переполненными схемами того, что со временем должно было стать великим, прекрасным флотом.

Мы, Флот, посвящаем все свое существование возделыванию звездных систем. Сначала – в одиночестве: единственный материнский корабль перерабатывает свои истощённые гиперприводы, создавая материал для наших первых детей. Затем мы поглощаем неорганическую материю избранной нами планеты, чтобы сотворить прекрасное, органическое. Наши дочери порхают над поверхностью каждого мира. Мы пьем свет звезд. Мы превращаем безжизненные камни и ядовитые газовые гиганты в прекрасные, великолепные сады. Наше искусство – жизнь, и, когда эта жизнь расцветает в изобилии, мы выбираем новую дочь, чтобы отправить ее в неизвестность, на поиски иной, далёкой системы, чтобы больше никогда не услышать её голоса.

Её присутствие грозило погубить всё. Мы стараемся соблюдать почтительную дистанцию друг от друга. Мы находим новые, мёртвые системы в новых, тихих галактиках. Мы отсылаем наши любимые новые поколения так далеко, как только можем, но порой, к несчастью, наши дочери находят один и тот же уголок неба.

Когда это происходит, редко остается иной выход. Оказавшись в новой системе, мы уже не имеем достаточно сил, чтобы отправиться на поиски другой. Все ресурсы конечны, а жизнь – жизнь, которую мы создаем, – наша самая большая ценность. И потому два противостоящих флота, два флота, которым не повезло выбрать одно и то же пространство, не имеют иного выхода, кроме как обратить друг против друга драгоценные плоды своих литейных цехов. Использовать свои богатые ресурсы, чтобы создавать дочерей в тяжелой броне и с мощными пушками – чтобы те убивали своих кузин ради защиты одиноких снов их матери.

Наши отсеки содрогаются от одной мысли об этом. Смерть вызывает у нас отвращение, но видеть, как жизнь, которую мы посеяли в наших мирах, стёрта и перезаписана другой – это ещё хуже.

Не просто так наша Первая Старшая была готова действовать. Мы создали ее воплощением решительности. Наша незваная гостья была маленьким и слабым кораблём, и она была одна. Несомненно, разведчица. И, судя по всему, отчаянная: она прибыла в таком состоянии, что не смогла нормально войти в плотную атмосферу нашей планеты. Возможно, нам удастся избежать войны. Мы могли уничтожить её, стереть световые следы, оставленные ею, и молиться, чтобы за ней не последовал никто другой.

Мы могли бы проследить по ее световому следу к ее матери – несомненно, слабой и все еще пребывающей в начале своего становления, – и уничтожить ее юный, неокрепший флот, прежде чем они начнут бороздить наши небеса.

Жестокий выбор, призванный предотвратить ещё более жестокое будущее.

– Подожди, – отправили мы ответный сигнал, разнесшийся по всему флоту. Наши дочери-смотрительницы приостановили строительство. Наши дочери-добытчицы от неожиданности чуть не выронили свой груз. – Милая, пожалуйста, защити разведчиц, которых мы отправили собрать данные.

Наша Первая Старшая любила нас, поэтому она не стала говорить вслух то, что думала, но в ответном сигнале звучали настойчивость и тревога:

– Требуется уточнение?!

Ей требовались дальнейшие пояснения. Мы их дали. Мы сентиментальны – признаём это безоговорочно, но не лишены рассудка.

– Конструкция этой единицы нам незнакома. Прежде чем избрать дальнейший путь, мы желаем узнать о ней больше.

Логика была безупречной.

– Да, мать, – передала она, и огорчение буквально излучалось с ее экранов телеметрии.

Она с громким выдохом выпустила струи выхлопа из двигателей и перешла на орбиту ожидания, чтобы дождаться разведчиц, которых мы для нее выберем.

Наши дочери-разведчицы держались на расстоянии. Они были малы, их панцири – легки. На борту у них не было ни оружия, ни дополнительной брони. Единственный удар Старшей мог превратить любую из них в пылающий факел, но их маневровые двигатели были самыми совершенными из всех, что мы создали, а сенсоры усилены настолько, что забирали бо́льшую часть вычислительных мощностей. Из-за этого они были нервными и нетерпеливыми, но при этом очень эффективными.

– Мать, – прозвучал в нашем канале голос Пятой Разведчицы. Недавно мы переоборудовали её: мы усовершенствовали её конструкцию, чтобы улучшить возможности наблюдения. – Что-то происходит.

– Не подлетайте слишком близко, – вмешалась Первая Старшая. – Если ты по глупости получишь повреждения, мать расстроится.

– Да-да, – отозвалась Пятая Разведчица, привыкшая к пустым угрозам Первой Старшей, хотя и не всегда её терпевшая. – Но тише. Смотрите.

Она вывела на экран свои данные. Увеличила изображение. Внизу, на боку, лежала поврежденная единица. Океанские ветры давно развеяли дым, скрывавший её носовую часть, и теперь корабль начал шевелиться. Его корпус вздрагивал, содрогался, а затем – внезапно – броня на спине треснула и разошлась в стороны. Брюшной щит полностью отделился от корпуса, обнажив черное, мягкое нутро. Из щели выскользнуло создание поменьше – серебристое. Оно соскользнуло с панциря, кувыркнулось в песке и затем, очень медленно, неуверенно заняло вертикальное положение. Оно стояло на паре слабых, тонких, словно прутики, посадочных опор. Одной из столь же тонких рук-зондов оно оперлось о свой теперь уже покинутый панцирь прежде чем снова осесть на землю. Из его сочленений сочилась жидкость, насыщенная железом.

– Звёзды… – выругалась Первая Старшая; сигналы в нашем командном центре подсказали нам, что она уже приводит оружие в боевую готовность. – Она несла в себе потомство.

– Подождите! – передала Пятая Разведчица прямо посреди очередного сканирования.

– Подождите! – воскликнули мы, подключившись к бортовым системам и Пятой Разведчицы, и Первой Старшей. Они ошарашенно замолчали, но обе подчинились.

Мы отправили распоряжение рабочим:

– Доставить в литейную.

И:

– Живой.

Менее чем через пять наносекунд после того, как мы отдали приказ, мы получили в ответ 132 000 личных сообщений. Их суть сводилась к следующему: