– Всю жизнь, милашка, - смеется он.

– Орлов, ни разу за два дня не повторился, - тихонько смеюсь я, одобряя его подход к женщинам.

– Я бы не посмел, - улыбается.

– Почему? - удивляюсь я.

– Ты разная вся, как калейдоскоп. Невозможно красивая, но такая разная в своем проявлении.

– Ух ты! Моя очередь удивляться, Валера.

– Не стОит. Чему удивляться? В моем поведении нет ничего необычного.

– Тогда странно, - вслух думаю я.

– Что именно странно? - не понимает он.

– Странно, что такого обычного мужского поведения мне встретить так и не довелось до вчерашнего дня, - он улыбается своей обаятельной улыбкой, и ведь знает, какое впечатление производит на женщин, но в случае со мной, будто, этим не пользуется. А ведь, мог бы, я бы точно повелась.

– Значит, запомнишь меня.

– Не сомневайся, Валер, - тихонько смеюсь я. - Ты мне море обещал, - напоминаю ему.

– Наелась?

– Более чем.

– Вкусно?

– Невероятно.

– Я рад. Тогда поедем?

– Главное, что не «пойдем», - смеюсь я, намекая на свои «удобные» шпильки. Он встает и протягивает мне руку, я поднимаюсь, а он меня к себе за талию притягивает, типа пропускает официанта, которому пришлось таким образом уступить место в пространстве. Но я не против его тактильности, он умеет это делать и он очень приятный на ощупь.

Мы приезжаем на какую-то набережную, но не ту которая около здания конференции, другую. Здесь залив весь в судах. Красиво светятся корабли, один из мостов и мыс на противоположной стороне. Мы гуляем здесь и мне очень красиво. Море я видела в своей жизни только из-под пальмы, а вот такого города не встречала еще. Начинает темнеть и Валера предлагает мне поехать в другое место, тоже к морю, но это у них называется «смотровая площадка». Грех отказываться, конечно, мы едем. Приезжаем на видовую, здесь море и мост красиво светится. Видовая совершенно пустая, возможно из-за того, что здесь поднялся ветер, но я хочу смотреть и ветер меня не остановит. Подхожу к перилам, опираюсь на них, видно корабли, стоящие на рейде, мост на остров, сам остров и его огни. Ко мне со спины прижимается Орлов, повесив на мои плечи свой пиджак и обнимает меня за талию, складывая свой подбородок мне на плечо. Его руки гуляют по мне очень несдержанно, что я поворачиваю голову, чтобы посмотреть в его глаза, но он не дается. И тут внезапно, меня простреливает вспышка боли внизу живота. Да что ж такое? Снова? Я мычу от боли, как могу себя контролирую.

– Дашка, - беспокойно шепчет мне на ушко и ищет мой взгляд, поворачивая мой подбородок на себя. - Болит? - я честно киваю. Он лезет в карман своего пиджака и вытаскивает оттуда заряженный шприц. Похож на такой, какой он мне вчера колол. Я так и стою к нему спиной. Орлов не стесняясь, задирает мою юбку почти на талию, заставляет меня сильнее прогнуться в спине, чуть спускает мои кружевные трусики, натирает место будущего укола спиртовой салфеткой, зубами сдергивает колпачок шприца, оставляя его во рту и колет мне обезбол, по завершении клеит пластырь. Обо всем подумал, заботливый. Он снова очень нежен, у него легкая рука, боли нет. Опускает мою юбку на место и снова прижимается ко мне со спины и руками притягивает к себе теснее. Я все ему позволяю. В его действиях столько уверенности, столько мужества, что я боюсь спугнуть этот момент. - Какая же ты вредная, Дашка! - снова шепчет мне. - Как знал, укол с собой взял, - меня отпустило почти сразу. Укол и его горячие, гуляющие по мне руки возымели положительный эффект и я развернувшись в его руках лицом к нему мягко целую его в губы, медленно углубляясь, пока он мне это позволяет и сам не срывается в нетерпеливые поцелуи.

Он подсаживает меня на деревянные перила и чуть выше задирает мою юбку так, чтобы он мог встать между моих ног и продолжил вторжения своего языка в мой рот. Я еле поспеваю ему отвечать. Он очень настойчиво гладит руками мои ноги под юбкой и очень влажно целуется. Я сдаюсь его напору почти сразу и тянусь рукой к его ширинке.

– Ммм, Дашка! - стонет он. - Нельзя тебе пока что, - я продолжаю наглаживать через ткань джинсов его заметно возбужденный ствол.

– Почему? - не понимаю я.

– Ласточка, тебе зажить надо, - и снова нападает на меня своим ураганным поцелуем. - Я знаю, я тебе не прям, чтобы понравился, но зато ТЫ мне страсть, как понравилась! - его руки уже настойчиво задирают юбку выше по бедрам. - Так тебя хочу, что дым из ушей валит, - признается мне. Я ловлю его лицо ладонями и снова целую его глубоко. Хочу, чтоб понимал, что понравился мне и что хочу его не меньше. - Но нельзя пока, Дашка. Я боюсь тебе больно сделать. Хочу, чтобы здорова была. Надо, чтоб зажило все, сладкая, - тихонько мне отвечает.

– Орлов, «возбудим и не дадим» это про тебя, что ли? - улыбаюсь ему в губы.

– Конечно, нет, Дашка, - стонет от разочарования и гладит меня везде очень настойчиво. - Нужно потерпеть немного.

– Я улечу через два дня. Сколько терпеть? - пытаюсь дать понять, что с его подходом к вопросу, такой радости между нами может и не случиться.

– Дашульчик, - поет он. - Ну, нельзя сейчас. Ты же понимаешь все, - виноватым голосом продолжает он. - Я вообще-то, пострадавшая сторона, - старается дать понять, что огорчен безмерно.

– Валер, я мокрая вся. Потрогай меня немножко, прошу тебя, - и снова целую глубоко. Его рука проскальзывает мне между ног и легонько упирается в мои насквозь промокшие трусики.

– Совершенно мокрая, - смотрит на меня мутным взглядом и трогает мои мокрые складочки через трусики.

– Валер, еще! Прошу, - он не сдвигается с моих бикини, наглаживает сверху, боится навредить. Я лезу в карман его пиджака и нахожу там нетронутые спиртовые салфетки, вскрываю их и вытаскиваю его руку из-под моей юбки, очень тщательно протираю его пальцы. - Пожалуйста, потрогай глубже, - шепчу ему в ушко, потому что кажется, что он ни слова не понимает сейчас.

– Щипать будет, Даш, - соображает он.

– Не будет. Ты сладко трогаешь. Возбуждай и не беси! - ему, будто, нужно было мое разрешение, он без стеснения отодвигает перешеек трусиков и трогает уже мои припухшие нижние губки, а я балую его своими стонами прямо в бархатные губы.

– Дашка! Сейчас в штаны кончу. Какая сладость у тебя там. И твое музыкальное сопровождение, - трогает мою волшебную кнопочку, чем отправляет меня далеко в космос, заставляя содрогаться и стонать от удовольствия и течь ему на пальцы, будто, я сучка течная. Но, кажется, я - она и есть. Я так была возбуждена, что мне хватило каких-то коротких минут.

Он смотрит, он все видит. Видит, до чего меня довел и ему нравится быть тому причиной. Я крепко обнимаю его за шею, медленно приходя в себя, а моя рука, уже забралась в открытую ширинку и трогает его член через тонкую ткань боксеров. Он лбом упирается мне в плечо, глубоко дышит, пока я его трогаю.

Вдруг, я слышу голоса. Какая-то компания приехала тоже видами полюбоваться. Мне приходится прекратить свои наглаживания и застегнуть ширинку его джинсов.

– Тебя без сладкого оставили, - тихо говорю я, обвивая его шею двумя руками, укладываясь подбородком на его плечо и наблюдая за прервавшей нас компанией.

– Главное, что не тебя, малышка, - улыбается Орлов и смотрит в сторону. Прямого взгляда избегает. Засмущался? Да, быть того не может.

– Поехали, я тебя отвезу, - прижимается губами к моему виску и снимает меня с перил, возвращая на брусчатку. Я киваю.

– Спасибо за туфли, кстати, - благодарю его. - Я боялась, что придется потратить миллион времени на поиски новых.

– Рад стараться, Даш, - смеется он, уводя меня с площадки за руку.

Валера усаживает меня на пассажирское, не упустив возможности меня снова поцеловать и очень откровенно потискать. Когда садится за руль, то чуть склонившись в мою сторону настраивает на торпедо какие-то датчики и регуляторы. Бессовестно долго задерживается взглядом на моих голых коленках, но я не смотрю на него, в окно смотрю, делаю вид, что не замечаю его наглых глаз.