— Нет, не избегала. Просто была очень занята. У меня появился крупный клиент.

— Да-да, та самая девушка из семьи Сэмюэлс.

Эмили тут же поморщилась.

— Мам, ты же знаешь, как я не люблю, когда ты так делаешь.

— Мне бы не пришлось, если бы ты хоть иногда приезжала домой.

Эмили без труда представила, как мать сейчас небрежно машет рукой.

Этот разговор повторялся бессчётное количество раз. И каждый раз Эмили не удавалось объяснить ей одну простую вещь. Использовать свой дар, чтобы незаметно подглядывать за жизнью дочери, — это нарушение личных границ. Но Ив Валентайн никогда не разделяла неприязни Эмили к необычным семейным способностям. Наоборот. Для неё дар был таким же естественным чувством, как зрение, слух или осязание. И просьба не пользоваться им казалась ей столь же нелепой, как требование ходить с завязанными глазами или молчать всю жизнь. Поэтому она совершенно не понимала, почему собственная дочь добровольно поступает именно так.

— Бабушка очень хочет, чтобы ты приехала в воскресенье на ужин, — уже мягче сказала Ив. — Мы скучаем по тебе, солнышко.

Эмили тяжело вздохнула.

— Я знаю.

Она ненадолго замолчала.

— Я тоже по вам скучаю. Просто... Это сложно.

На другом конце линии послышалось тихое задумчивое мычание.

— Всё могло бы быть намного проще.

— Только не начинай, мам.

Мать шумно выдохнула. В её вздохе слышалось смирение.

— Не буду. — Она сделала короткую паузу. — Так ты приедешь в воскресенье?

Эмили прекрасно понимала, что мать уже знает ответ. Но всё равно произнесла его вслух.

— Да.

Она посмотрела на часы.

— Семь вечера подойдёт?

— Семь — идеально. До встречи, дорогая.

Детство Эмили Валентайн трудно было назвать обычным. Но даже она сама не могла отрицать — оно было счастливым. Она росла, постоянно слыша, что особенная. Что однажды её ждёт великое предназначение. Что ей суждено продолжить дело своей матери, бабушки и всех женщин рода Валентайн, которые уже больше двухсот лет шли одним и тем же путём. Помогать людям находить настоящую любовь. Свою родственную душу. Свою вторую половину. Ту самую недостающую часть себя. Именно поэтому Эмили стала свахой.

На протяжении многих поколений женщины семьи Валентайн рождались с необычными дарами, которые помогали им исполнять свою миссию — соединять любящие сердца.

Её бабушка, Эллен, умела видеть ауры. И особенно ясно замечала, как они менялись, когда человек встречал того, с кем ему было суждено провести жизнь.

Мать Эмили, Ив, обладала почти сверхъестественной интуицией. Она безошибочно понимала людей. Знала, чего они хотят на самом деле, даже если сами ещё этого не осознавали или не могли выразить словами. Кроме того, рядом с близкими людьми её дар становился ещё сильнее. Она чувствовала события их жизни, словно переживала их вместе с ними. Порой это выглядело даже немного пугающе.

Дар Эмили был совсем другим. Он проявлялся через прикосновения. Стоило ей коснуться человека, как она ощущала его эмоции и мысли. Но этим всё не ограничивалось. Одного лёгкого касания пальцев хватало, чтобы перед её внутренним взором возникала целая карта человеческой души. Она видела сложную сеть отношений. Каждый человек был связан с другими тончайшими нитями. Одни были почти прозрачными — обычные знакомые. Другие — плотными и крепкими, обозначая родственников или настоящих друзей. Но сильнее всех сияла связь с родственной душой. И даже если эта связь ещё не возникла в реальности, Эмили всё равно видела её. Точнее...

Она видела пустоту. То место, где должна была появиться вторая половина. Получив этот своеобразный эмоциональный отпечаток, Эмили могла с поразительной точностью определить идеального человека для своего клиента. Иногда ей было достаточно фотографии. Иногда — предмета одежды. Но если она встречала этого человека лично...

Ощущение становилось настолько сильным, что игнорировать его было невозможно.

Работать в семейном деле Эмили начала ещё в двенадцать лет. Бесчисленные часы она проводила за большим обеденным столом рядом с матерью и бабушкой, пока те принимали клиентов. Она делала домашние задания. Ела домашнее печенье. И наблюдала.

— Эмили, познакомься, это мисс Джонсон, — говорила мама.

И Эмили знала — настал её черёд.

Она вежливо пожимала женщине руку, с улыбкой получая тот самый эмоциональный отпечаток. После этого спокойно возвращалась к учебникам. Когда клиентка уходила, трое женщин принимались обсуждать её случай.

Ив сужала круг возможных кандидатов.

Эмили внимательно рассматривала их фотографии, пока не находила нужного мужчину.

А потом...

Когда мисс Джонсон наконец встречала его вживую, бабушка Эллен лишь довольно улыбалась, наблюдая, как их ауры начинают переплетаться именно так, как и должны были.

Эта система работала безупречно. И Эмили была счастлива. До тех пор...

Пока ей не исполнилось восемнадцать. И пока она не встретила собственного отца.

Мать почти никогда не рассказывала о нём.

Но каждый раз, когда всё-таки произносила его имя, её глаза начинали светиться особенным теплом.

Эмили знала совсем немного. Только его имя. И ещё то, что именно он был настоящей любовью Ив. О том, что между ними произошло, мать никогда не говорила.

Лишь однажды тихо сказала:

— Наши пути разошлись. У каждого из нас появилась своя судьба.

В тот день три поколения женщин Валентайн праздновали день рождения Эмили.

На столе стоял праздничный торт. По семейной традиции они подняли бокалы. Для Эмили — виноградный сок.

Правда, бабушка позволила добавить в него всего несколько капель шампанского.

Эмили тут же возмутилась, что давно уже не ребёнок.

Именно в этот момент раздался звонок в дверь. Она заметила, как мать внезапно побледнела. Замерла.

И по-настоящему осознала происходящее лишь тогда, когда Ив распахнула дверь.

На крыльце стоял высокий мужчина. Тёмные волосы. Тёмные глаза. Те самые глаза, которые Эмили каждое утро видела в зеркале. Он нервно мял в руках старую бейсболку.

Эмили обернулась. Мать застыла в дверях кухни, крепко обхватив себя руками, словно пыталась удержаться на ногах.

Мужчина едва заметно кивнул.

— Ив...

— Здравствуй, Роберт. — Она слабо улыбнулась. — Хорошо выглядишь.

Роберт...

У Эмили расширились глаза.

Она сразу узнала его.

Именно этот человек был изображён на старой, выцветшей фотографии, которая много лет стояла на маминой прикроватной тумбочке.

Он нерешительно протянул ей руку.

— Здравствуй, Эмили.

Его голос оказался низким, тёплым... И странным образом знакомым. Будто память узнала его раньше, чем разум.

В памяти Эмили внезапно вспыхнуло воспоминание.

Сильные мужские руки несут её по тёмному коридору. Образ был таким неожиданным, что она, не успев подумать, протянула руку и коснулась ладони мужчины.

Не успев подготовиться. Не успев поставить привычную защиту.

Эмоции, обрушившиеся на неё в ту же секунду, оказались настолько мощными, что ноги подкосились.

Эмили пошатнулась, непроизвольно крепче сжимая его ладонь, пока мысли и чувства Роберта лавиной врывались в её сознание.

Она почувствовала всё.

Любовь. Растерянность. Тревогу. Заботу.

Но сильнее всего было одно чувство.

Страх.

Эмили моргнула и подняла на него взгляд.

Страх.

Он боялся её.

Она резко отдёрнула руку, словно обожглась, а пальцы ещё долго дрожали, пока отголоски его эмоций продолжали звучать в её сознании.