– Спасибо, но нет, – криво усмехнувшись, заявляю я. – Мне не хочется на старости лет становиться нянькой для… – вовремя замолкаю. Хотя очень хотелось подобрать ядовитый эпитет.

– Ну ты чего такая злая? – удивляется Маша. – Я думала, что ты любишь детей.

– Своих, – напоминаю я. – Своих детей я люблю.

– А этот папин, – пожимает она плечами. – Он ведь наш… Ну по отцу это наша сестра. Или брат…

– Ну так и заботьтесь о нём сами, – довольно холодно отрезаю я. – Мне он никто.

Как же приятно говорить правду. Хотя бы на словах сбросить с себя груз ответственности за чужого ребёнка.

С чего они вообще взяли, что именно я должна взять на себя все эти заботы? А я скажу! С того, что я всегда так делала. Вечно неслась впереди паровоза, ограждая свою семью от любых напастей. Но больше не буду.

Утром, как только Николай уедет на работу, я соберу свои документы и наконец-то покину этот дом. А они пусть сами разбираются с последствиями своих решений. Это не я завела ребёнка на стороне! А значит, я не должна страдать, расхлёбывая кашу, что заварили другие.

Я едва дожидаюсь рассвета. Всю ночь провела словно в бреду. Переживала о том, как пройдёт мой побег. Понимаю, что найти меня будет очень просто. Значит, нужно спрятаться там, где меня даже искать не станут. Пожалуй, наведаюсь в какое-нибудь общежитие и поспрашиваю, не сдаются ли свободные комнаты. Конечно, это совсем не те условия, в которых я хотела бы оказаться. Но сейчас не до капризов.

Все наши документы хранятся в кабинете мужа. С собой я обычно ношу только права и кошелёк. Но на моей карте не очень много денег. Только сейчас и они лишними не будут.

Спускаюсь на кухню и ставлю на плиту чайник. Руки мелко подрагивают. Кажется, что всё обязательно пойдёт не так, как я задумывала. И словно в подтверждении моих слов на кухню выходит Николай. На нём простая футболка и домашние штаны. Похоже, в ближайшее время уезжать он не планирует.

– Доброе утро, – произношу как можно дружелюбнее. Нельзя, чтобы он понял, что я готова бороться с ним.

– Доброе, – кивает он и садится за стол. – Сделай мне кофе.

Звучит ни как просьба, а как короткий приказ. Ну ещё бы. И как я раньше этого не замечала?

– Я поговорил с Олесей, – сообщает он будничным тоном. – Оказывается, она всё это время думала, что мы с ней поженимся.

Прикусываю язык, чтобы не сказать лишнего, и начинаю заправлять кофемашину.

– На других условиях она отказывается подпускать меня к ребёнку, – продолжает он.

– Совет, да любовь, – не сдержавшись, хмыкаю я. – Теперь-то ты меня отпустишь?

Почему-то мне кажется, что это логично. Для чего ему я, когда у него наконец-то появилась женщина, готовая родить наследника?

Видимо, Николая мало волнует, что мать его сына довольно долго вела разгульный образ жизни. Что стало с её, потрёпанным годами и многочисленными любовниками, организмом, одному богу известно. И непонятно, насколько здоровым окажется потомство от Олеси.

Да только меня это совсем не должно волновать. Двадцать лет моей жизни уже потрачены на мужчину, который не умеет ценить заботу. Стоит ли продолжать жевать этот кактус и сетовать на злую судьбу? Меня ведь не жизнь под дых ударила. Это сделал Николай.

– Марин, – произносит муж, когда я ставлю перед ним чашку с кофе. – Я понимаю, что поступил ужасно. Ты всего этого точно не заслужила. Но почему ты так стремишься разрушить нашу семью. Мы двадцать лет были счастливы…

– Ты был счастлив, – поправляю я. – Все эти двадцать лет ты жил в комфорте и заботе, которые обеспечивала я.

– Ну да, – кивает он. Хмурит брови, явно не понимая, к чему я всё это говорю. – Я обеспечивал нас деньгами. Ты создавала уют. Тебя ведь всё устраивало?

– Нет, – качаю я головой. – Просто я привыкла молчать. В первую очередь я была хорошей женой и мамой. А вот была ли я счастливой? Не могу ответить на этот вопрос однозначно. Были, конечно, в моей жизни и хорошие моменты, но я никогда не жила для себя…

– Но ведь все так живут, – пожимает он плечами. – Я имею в виду женщин.

– Серьёзно? – усмехнувшись, спрашиваю я. – А я так не считаю. Жёны твоих друзей не только домашними делами занимаются. Они ездят по курортам, почти каждый день посещают салоны красоты. У каждой второй есть персональный тренер и диетолог. Да одна неделя их жизни интереснее, чем все двадцать лет нашего брака…

– Но ты ведь сама была против посторонних людей в доме, – замечает он. – Я предлагал нанять прислугу. Но ты сказала, что это лишнее.

– Я не хотела, чтобы в доме были посторонние, пока девочки были маленькими, – вскинув взгляд, призналась я. – Ты тогда начал слишком хорошо зарабатывать, и я боялась, что им могут навредить, чтобы добраться до твоих денег… А потом, когда всё наладилось, когда в посёлке появилось два поста охраны, я говорила тебе, что не против помощницы по хозяйству. Но ты сказал, что я сама неплохо со всем справляюсь. Больше я этот вопрос не поднимала…

– Но я помню, как ты всем моим знакомым говорила, что у нас нет прислуги, потому что ты этого не хочешь.

– Я врала! Врача, потому что мне было стыдно признаться, что в браке мне отведена роль ублажательницы семьи! – кричу я, сжав кулаки. – Или мне нужно было честно всем говорить, что я устала, но муж считает, что я и так справляюсь со всем, что на меня взвалили? Я врала так долго, что сама со временем поверила в свою ложь!

Сколько же обид во мне накопилось? Как я могла носить всё это в себе? И почему молчала? Чего боялась?

У меня есть ответ на все эти вопросы. Я любила. И ради своей любви волокла на своём горбу всю семью. А теперь что? Начну предъявлять, что я для них всё делала? А кто меня об этом просил?

Я ведь сама накинула на шею ярмо… Так выходит и винить во всём следует только себя?

– Марин, тебе просто нужно было сказать мне об этом. Зачем ты терпела?

– Потому что тебе плевать было на всех, кроме самого себя, – уже намного спокойнее отвечаю я, прежде чем упасть на первый попавшийся стул. – Девочками ты не интересовался. Всё грезил о сыне, который должен был унаследовать твою компанию. И я поздравляю! Наверное, скоро твоя мечта исполнится. Вот только я не уверена, что у тебя родится сын. Не забывай, что пол ребёнка зависит не от матери…

Для чего я всё это говорю? Хочу сделать ему больно. Жаль, что его вряд ли этим проймёшь. Ну родит Олеся очередную дочь. И что с того? Николай может обрюхатить другую девушку. В итоге он всё-таки получит долгожданного отпрыска мужского пола.

– Я понятия не имел, что ты все эти годы чувствовала себя кем-то вроде прислуги, – сцепив пальцы в замок, произносит он. – И я искренне не понимаю, почему ты так долго терпела…

– Потому что я любила тебя, – отвечаю еле слышно.

– Я тоже тебя любил. И люблю, – признаётся муж и протягивает руку, чтобы накрыть ей мою ладонь. Но я успеваю её одёрнуть и спрятать под столом. – Марин, это правда. Ты любовь всей моей жизни…

– Так для чего ты вытер об меня ноги? – спрашиваю я, глядя прямо в его глаза. – Ты мог выбрать в любовницы кого угодно. Но польстился на Олесю. Ты ведь знал, что на ней пробу негде ставить? Или это как раз твой уровень? Ты и меня такой считаешь?

– Она никогда не была моей любовницей, – ровным тоном, произносит он. – Всё вышло случайно. Понимаю, что звучит это довольно убого. Но это так. Ничего уже не изменить. Но я предлагаю тебе просто жить дальше. Со временем я смогу загладить свою вину. Обещаю…

– Ты предлагаешь мне забыть о том, что ты сделал? – растерянно интересуюсь я. – Забыть о том, что ты предложил мне стать нянькой для нагулянного ребёнка?

– Ну какой нянькой? Марин, мы станем растить его как своего, – заявляет он с искренней улыбкой на губах. – Ты станешь ему лучшей мамой…

Резко вскакиваю, опрокинув свою кружку с чаем. Неверяще смотрю на мужа, который снова продвигает свои бредовые идеи. Неужели он не понимает, что я не стану этого делать? Сколько раз я должна повторить?