Возможно, то, что я делал, было не самым актуальным и разумным, но это было хоть что-то. Я хоть над чем-то мог быть причиной. Приблизившись в теле Пятого к корпусу «Бегемота», рубанул когтём. Оставленная глубокая царапина доказала, что с прочностью моего призрачного тела всё в полном порядке, хотя над скоростью воплощения ещё надо поработать, чем я и занялся.

При очередном развоплощении Пятого и возвращении сферического зрения я вздрогнул всем своим бестелесным существом.

Вот представьте. Вы в космосе, где на десятки тысяч километров вокруг пустота и вокруг ничего нет. В очень далёком далеко сфера планеты, но в целом вокруг пустота и ничего, кроме пустоты. А потом неожиданно — раз! — и перед вами огромный космический корабль всего на расстоянии пары сотен метров!

О-хре-неть!

Это же, сука, крейсер! Наш безымянный крейсер! Он вышел из стелса прямо у меня за спиной! Явился, блин, не запылился!

Испытывая целую гамму эмоций — от обиды до радости, — я смотрел на здоровенный космический корабль хомо и переваривал информацию.

А крейсер тем временем время даром не терял: выстрелил небольшим зондом в сторону «Бегемота» и снова исчез в стелсе.

Меня охватила паника! Корабль показал себя на мгновение, дав понять, что он тут, но маяк мёртв, бот, на котором он был установлен, тоже, а людей на борту нет. Сейчас зонд покажет, что тут пусто, и крейсер просто исчезнет. Скорее всего, крейсер уже просканировал бот и знает, что там никого нет, но по каким-то своим протоколам решил всё внимательно осмотреть. Я же понятия не имею, какие инструкции дал ему генерал на этот случай.

Я рванул к зонду и, частично материализовав Пятого, вцепился в корпус. Тот представлял из себя небольшой шар с двигательной системой и кучей датчиков. Я облетел на нём все помещения «Бегемота», кое-где зонд подсветил себе вспышками фонарика тёмные места. В итоге, облетев все уголки и узнав всё, что ему надо было узнать, зонд отправился обратно на крейсер. А я вместе с ним.

Крейсер стал видимым только с расстояния около двадцати метров. Я успел окинуть его взглядом, но толком не рассмотрел, так как зонд лихо влетел в открывшийся люк приёмного гнезда и зафиксировался там.

Ура! Я внутри! Став полностью бесплотным, я проник через перегородки корпуса и оказался в абсолютной тьме. Ну, понятно. Пассажиров-то нет. Значит в освещении тоже нет никакого смысла.

И как тут перемещаться?

Да и куда именно перемещаться?

Чуть-чуть подумав, я включил голову и нашёл ответы на оба вопроса. Ответ на первый решился просто — освещение внутри корабля всё-таки было, пусть и очень слабое. Но какие-то индикаторы горели, давая минимум света и позволяя мне сориентироваться. А вот ответ на вопрос «куда?» я мог получить, только проверив свои предположения.

Через час метаний я увидел то, что мне надо: медкапсулу с заключённым в неё пустым телом. Запас таких тел обязателен на каждом более-менее большом судне, так как мало ли что может случиться с экипажем и пассажирами. Если по той или иной причине, они потеряли тело и оказались в переноске, то потом не в переноске же им путешествовать. Их возвращают в такие вот пустые тела.

Только у меня проблема. Я не могу взять тело просто так. Оно «выключено». Медкапсула запустит его в работу только, если в специальное приёмное гнездо будет установлена занятая переноска. Я попробовал занять тело, но оно никак не поддавалось усилиям его оживить и даже как живое не воспринималось.

Что ж… Руки, пусть и не совсем человеческие, даже совсем нечеловеческие у меня есть. Я раздобыл переноску, поставил её куда надо. Залез в неё и потерял сознание.

Когда пришёл в себя, то первым делом открыл глаза.

Ура! Получилось! Неприятная новость состояла в том, что даже обычная переноска неожиданно легко меня вырубила. Может, это как-то связано с перемещением в тело, может, это именно её свойство, но вопрос надо изучить получше. Будет неприятно оказаться в этой хреновине полностью без сознания на непонятное время.

Я терпеливо ждал как минимум три часа, пока моё тело можно будет достать из капсулы. В итоге, все приготовления прошли, крышка открылась, неяркий свет осветил медотсек, и я только собрался вылезти из капсулы, как механический голос произнёс.

— Здравствуй, гость. Ты находишься на борту особого корабля, и тебе пока не позволено самостоятельно передвигаться по нему. Назови себя и объясни, как ты здесь оказался.

А чтобы у меня не возникло глупых идей о том, кто здесь на самом деле главный, моё тело приковали к платформе, на которой я лежал, неожиданно появившиеся гибкие фиксаторы.

Ожидаемо. С какой стати ИРу боевого корабля позволять тут гулять непонятно кому?

— Последний раз на этом корабле была команда из четырёх человек. Это Тао Нгата, Мататангра Корделио, но мы звали её Акуной, а также пара человек с Земли: Славик и Димон. Я тот, кто раньше был в теле Димона.

— Тогда у меня к тебе несколько вопросов, гость… Расскажи о вашем спасении с имперской базы на Земле.

Я рассказал.

— Кого вы встретили в лесу и что там произошло?

Я ответил.

ИР крейсера тщательно меня расспрашивал о тех вещах, которые могли быть известны только мне, генералу и Акуне.

Мы общались не меньше получаса. Иногда ИР требовал точного ответа, например, чем именно и как был нанесён первый удар в драке с охреневшими охотниками в алтайских лесах. Я на всё ответил.

— Хорошо, Димон. Вы прошли проверку и можете быть допущены к управлению кораблём на правах капитана. Хотите прямо сейчас покинуть капсулу или продолжить изменения тела? Я вижу, что вы запустили процессы изменений подобные тем, которым подвергали своё прежнее тело раньше, но базовые настройки капсулы не поддерживают этот режим, так что рекомендую сделать паузу и дождаться загрузки нового набора питательных веществ. Настройки я уже выставил новые.

Фиксаторы плавно втянулись в корпус капсулы.

Я подумал. Каких-то совсем срочных дел на корабле не было, а из капсулы я могу общаться с ИРом и одновременно быстро менять своё новое хиленькое тельце.

— Я ещё побуду здесь.

— Какие будут распоряжения относительно транспорта, с которого был послан сигнал?

— Ты можешь перегрузить быстро всё целое с него сюда?

— Насколько быстро?

— Я считаю, что оставаться именно тут опасно, — поделился я опасениями.

— Тогда проще всего затащить весь бот полностью, а уже потом избавиться от ненужного.

— Ты так можешь?

— Да. Необходимые объёмы в трюме имеются.

— Тогда займись этим и, как только загрузишься, уходи за пределы этой звёздной системы максимально осторожно, чтобы не привлечь внимания.

— Как далеко уходить?

— Просто отлети на безопасное расстояние, откуда можно будет совершить гиперсветовой прыжок.

— Хорошо. Как долго планируете пробыть в капсуле?

— Несколько часов. Хочу выйти из неё максимально готовым к приключениям. Если ты помнишь питательные растворы, которыми я пользовался в прошлый раз, то тащи их сюда. Мне они понадобятся.

— Сделаю. Ещё распоряжения будут?

— Пока нет. Если я что-то скажу, ты меня услышишь из любого места?

— Да.

— Тогда занимайся своими делами, а я займусь своим телом.

Но заняться своим телом в одиночестве не получилось. Мне пришлось вести долгие диалоги с ИРом, чтобы сделать те или иные настройки, тщательнее разобраться именно с этой моделью капсулы и так далее. Я хотел максимальных изменений максимально быстро.

В итоге, тело, в котором я подстегнул перестроечные процессы, чувствовало себя совсем не хорошо. Оно и так, можно сказать, недавно из комы вышло, а тут всякие апгрейды на его голову. Плюс оно так долго пробыло в невесомости, что не очень понимало, что такое гравитация и зачем она нужна, а мне было важно, чтобы при приземлении на какую-нибудь планету, я не растёкся сопливой медузой под действием силы тяжести. В итоге, меня понял ИР, меня поняло тело, в котором, по-видимому, была какая-то полуразумная система, которая весьма неплохо считывала мои намерения, но при этом часто имела своё мнение, что и как должно быть.