— Неизвестное оружие, как минимум два Ранга на борту, гениальный пилот-оружейник, сумасшедшая, но тоже гениальная преступница, генерал-герой, его жена-Ранг и чемпионка по сото-гуэйре в одном месте. Конечно, я вас опасаюсь. Но не боюсь. Если бы боялся, просто расстрелял бы. А мне ваши тельца нужны целыми и невредимыми. Не все, правда.

Болтун выдавал много интересной информации, но и позиция переговорная у него была посильнее нашей. Даже если на его корабле из оружия только средневековая катапульта, он уже нас превосходит. Мы, насколько я понял, слушая ругань Канца перед тем, как заснуть, вообще беззащитные. Но я уверен, что наш собеседник не блефует и средства подавления у него весьма серьёзные.

Тем не менее Канц и генерал тянули время.

— Покажись, трус! Кого ты там пленить собрался, дерьма кусок? Из чего расстреливать? Давай лети сюда, я тебе за щеку настреляю, мало не покажется!

Немудрёная шутка Канца вызвала смешки нашего коллектива.

— Первыми я заберу этих любителей земной культуры. Кто-то из них Ранг, но мне кажется, что оба. Сейчас я отправлю капсулу для транспортировки и заодно можете рассмотреть, какую честь мы вам оказываем.

— Да какую там честь защеканец ты… Дерьмо вислопуза!!!

Канц прервал свою тираду, так как тоже увидел то, что всем нам показали камеры «Бегемота»: корабль примерно в два раза больше истребителя и с совершенно другой геометрией. Четыре огромных трубы с острыми концами прикреплены к центральной части только намного более толстой, расходясь от неё эдакими массивными лучами. В целом, корабль больше всего напоминал распухший в толщину чёрный сюрикен.

— О, я вижу ты впечатлён, Канцлер!..

— Я тоже впечатлён, — вмешался в разговор генерал. — Вы ради нас пригнали тюрьму? Тюрьму для Рангов? Кто ты такой и что происходит?

— Что за тюрьма? — спросила Акуна.

— Ваш новый дом, великолепная Мататангра Корделио, — ответил невидимый собеседник. — Но пусть генерал-герой вам всё подробно расскажет. Спешить нам некуда.

Это он хорошо сказал… Действительно, затягивать время в наших интересах. Генерал тоже это понимал, поэтому объяснять начал, будто из энциклопедии статью цитировал.

— Имперский корабль-тюрьма. Полностью автоматизирован. Не подразумевает наличие на борту команды из людей, ни живых, ни в механических телах. Вооружение неплохое, но по факту никто не знает, какое именно. Одна из самых секретных разработок Империи. Манёвренность средняя. Оснащён мощным гиперсветовым двигателем. Внутри переноски и средства подавления Рангов. На самом деле начинка этого корабля — секрет куда больший, чем его вооружение. Известно, что в случае серьёзной опасности или угрозы корабль мгновенно прыгает к одной из отдалённых звёзд гигантов без каких-либо населённых планет рядом и ныряет в звезду. Эти небольшие корабли-тюрьмы служат для транспортировки самых опасных Рангов к другим местам. Типа той планеты-тюрьмы, откуда мы сбежали. Можно сказать, что здесь самые мощные и самые подлые переноски, которые только придумывали лучшие умы Империи.

— О, да! Из наших переносок спасения нет, генерал! Все впечатлились? Страшно?

— Значит с нами он говорит из другого корабля, который находится в стелсе? — спросил Димон.

— Именно так, — ответил генерал, после чего тяжело вздохнул. — Если ты хотел нас взорвать, Канц, то уже поздно. Вокруг нас снова куча мобильных переносок. Да и тюрьма может включить всасывающее поле, из которого не сбежишь.

Я тоже обратил внимание на появившиеся в поле зрения сканеров нашего «Бегемота» красные точки. Тихо и незаметно прибывшие за нами непонятные типы подготовили всё для того, чтобы мы не смогли сбежать.

— Всё правильно, Тао Нгата, всё правильно! — радостным и щедро сдобренным маниакальными нотками голосом прокомментировал последние слова генерала наш невидимый собеседник. — Будете брыкаться или спокойно займёте свои места? Повторю! Первыми идут Ранги! Вячеслав и Дмитрий Антиповы!

— Чё-то я очкую! — произнёс я Славиком.

— Да, успокойся! — поддержал сам себя Димоном.

Акуна нервно хихикнула.

— Слышь ты, Шапокляк, я готов к транспортировке. Проверим твою тюрьму на прочность, — проговорил в эфир Славик.

— Я тоже готов. Ты даже не представляешь, с кем связываешься, чувак. Это не нас запрут в твоей тюрьме, это твою тюрьму запрут с нами! — выдал я немножко голливудского пафоса через Димона.

— Давайте двигайтесь к кормовому выходу, клоуны! — раздраженно проговорил голос.

— Клоун — профессия уважаемая. А вот мудак — нет. Ты же зачем-то именно в ней карьерный рост до «мудака конченого» сделал. Твой выбор! Клоуны же будут смешить своих друзей, а не тебя, чмо.

— Я много раз слышал браваду перед тем, как навсегда пленить какого-нибудь зазнайку Ранга. Твои потуги даже в первую десятку не входят.

— О, ты не просто мудак, ты мудак-неудачник! Нормальные люди создают что-то великое, занимаются чем-то интересным, в соревнованиях побеждают. Ты же всего лишь голосовой придаток к кораблю-тюрьме. Тебя на этом месте только из жалости держат и просто экономят — не хотят даже средненький искусственный разум тратить, чтобы тебя заменил. Где там твой транспорт, ничтожество?

— Сейчас будет тебе транспорт, говорун. Пожалеешь о каждом сказанном слове.

Судя по интонации, обладателя голоса всё-таки зацепили мои слова. Ну и похрен.

Я двигался в тройном составе: первыми идут Славик и Димон, за ними осторожно пробирается Пятый. Решил сразу не нападать, а сориентироваться. Прямо вот так просто потому, что попросили, садиться в тюремный транспорт я не собирался. Генерал, пилот, Алиина, Немезида и Акуна тоже отстегнулись от кресел и, вооружившись, заняли места согласно указаниям генерала. Никто из нас не торопился оказаться в очень надёжной тюрьме. План был огрызаться любыми способами и тянуть время до прибытия крейсера.

Судя по лёгкому толчку, посланный по мою душу транспорт прицепился к «Бегемоту». Быстро они… Я спрятал тела за перегородкой, а сам собирался проникнуть на борт прибывшего бота в бестелесной форме.

…И потерял сознание.

Это не произошло абсолютно мгновенно, но тем не менее достаточно быстро, чтобы я ничего не успел сделать, даже несмотря на своё ускоренное восприятие. Что-то ультимативно жёсткое и разрушительное испарило Пятого, хотя его призрачные когти были крепче любого встреченного до сих пор материала. Тела отключились мгновенно. И только та часть меня, которая управляла Пятым, целых полсекунды не поддавалась этому удару. Но хватило меня только на то, чтобы на одних инстинктах отпрянуть от этого воздействия. Я дёрнулся куда-то прочь, но уже наглухо теряя сознание.

Снова был сон.

Теперь мне снилась Акуна. Ей было плохо. Очень плохо. Наверное, так плохо, как генералу, когда он кинулся через разъедающее плоть поле или когда я раз за разом в этом поле создавал Пятого, вот только мы с генералом могли отключиться от боли и выпасть в спасительную бессознательность, а Акуна такой возможности не имела и сходила с ума от боли. Её пытали.

При этом я осознавал, что всё происходящее с Акуной — моя вина. И от этого становилось как-то запредельно погано. Я бы с радостью занял её место, чтобы она прекратила мучиться, но сделать этого не мог.

— Ты видишь, что становится с теми, кого ты любишь, архитектор? — бесстрастный голос судьи Льянту добавил кошмару жути.

— Прекрати это! — закричал я.

— Нет. Зачем? Ничего страшного с ней не произойдёт. Просто попадёт немного пораньше на Порог Перехода. Забудет этот период жизни и займётся чем-то по-настоящему интересным. Например, станет элитной эскортницей. Её стремление стать лучшей не сломить. Но вот направить это стремление туда, куда угодно нам, теперь в наших силах. Смотри!

Последнее слово он произнёс с особой силой, и я тут же куда-то сместился и повис в бестелесном виде в огромном зале, в котором далеко не сразу опознал спальню. Вернее, полноценный полигон для плотских утех. От всего этого места разило развратом так плотно, что казалось, побыв здесь совсем недолго, я пропитаюсь аурой этого места и навсегда стану каким-то искажённым и буду нести части этой грязи на себе. Похожее, но намного более слабое чувство возникает, когда едешь в лифте рядом с кем-то, кто посчитал классной идеей только что вылить на себя литр какого-нибудь парфюма и теперь не просто залезает своим запахом тебе во все поры, но и делает тебя его носителем.