Неприятно и обидно.
Выжигание лазером на шкуре «Бегемота» никак не сказалось на нашей инерции. Мы также продолжали вращаться. Из оружия у нас осталась только мега-пушка, но и та, к сожалению, повреждена, значит из оружия остались только ножи, пистолеты и боевые когти Пятого, что совсем немало, но от потери тела нас не спасёт. А я как-то не хотел оказываться в буквальном смысле в подвешенном состоянии.
— Нас прервали судья, вы не могли бы продолжить ваш совершенно неинтересный, но очень важный для вас монолог? — вернулась к беседе Немезида.
Опять тянет время? Ну, а что ещё делать? Мы тут больше ничем заниматься не можем.
Неожиданно Славику по шлему постучали. Я настолько ушёл в осмотр космических просторов, что вообще не обращал внимание на ближайшее окружение. Рядом со мной висел в невесомости Канц и показывал мне экран своего коммуникатора, где было написано:
«Связь взломали! Мне нужен монстр! Срочно!»
Я долго не думал. Славик даже глаза не закрыл, а на плечо Канца легло лапа Пятого. Пилот вздрогнул, что даже в броне было заметно, но быстро оправился и поспешил по коридорам, махнув, рукой, чтобы я следовал за ним. Я расформировал Пятого и просто полетел вслед за пилотом, так как в узких коридорах «Бегемота» Пятый бы пролез далеко не везде. Канц не оглядывался и тоже летел головой вперёд, цепляясь руками за стены и углы. Не прошло и минуты, как мы оказались в тесном помещении. Тесном, но немаленьком.
Это был отсек, куда убиралась мегапушка, когда была в небоевом состоянии. Вблизи она казалась ещё больше и выглядела какой-то… чуждой не только этому кораблю, но и всем техническим средствам, виденным мной в цивилизации хомо. Канц говорил, что её сделала какая-то горнодобывающая компания, но, если бы меня спросили, я бы ответил, что считаю, что её сделала другая цивилизация.
Но рассмотреть мне толком ничего не дали, так как начались танцы с бубнами. Канц завертелся, пытаясь понять, где я, потом понял, что смысла нет меня взглядом искать, помахал руками, привлекая внимание к коммуникатору.
«Надо помочь перезарядить пушку. Будем стрелять через корпус.»
Ничего себе какие планы у Канцлера! То, что он решил сделать не тянет на «план Б», это как минимум «план Ж». Но мне нравится.
Дальше Канц начал «танцевать», показывая, что делать, невидимому Пятому жестами и, когда они не помогали, быстро печатая на коммуникаторе. Сначала мы вытащили то, что осталось в стволах после выстрела по истребителю. Гильзами я бы эти штуки не назвал, но пусть будут гильзы. Восьмиугольные стаканчики — вот как выглядели «гильзы» супероружия. Чтобы их достать пришлось ломать часть казённой части.
Потом я мы заряжали новую кассету, что оказалось тем ещё геморроем.
Всё это время фоном шёл бубнёж Льянту, который, похоже, не собирался останавливаться. Даже, мне показалось, что его речь стала более торжественной и размеренной. Ну, а почему бы и нет — мы же никуда не убегаем. Периодически Немезида пыталась его переспросить, но тот быстро понял, что над ним издеваются, и перестал реагировать на подначки. Времени у нас оставалось совсем немного, хотя… В некоторых судах обвинение и приговор могут читать часами, если не днями, но я бы не рассчитывал на такой подарок со стороны судьи. В общем, мы с Канцем спешили.
Как только орудие оказалось заряжено, Канц заставил меня перерубить одну из несущих балок, что получилось далеко не сразу и потребовало огромного напряжения. А потом пришлось рубить её же в другом месте, так как Канцу требовалось, чтобы из этой балки просто был убран кусок.
Понемногу я начал понимать сумасшедший план нашего пилота. Пушку требовалось зафиксировать определённым образом, и когда наш бот, вращаясь, наведёт орудие на истребитель, мы выстрелим. Необходимое положение для выстрела «Бегемот» будет занимать доли секунды, но Канц и бортовой ИР всё рассчитали, поэтому мы спешили воспользоваться этим призрачным шансом.
Дальше мне пришлось ломать фиксаторы, которыми крепилось основание пушки. Потом я её поворачивал, пока приклеенная Канцем на ствол лазерная указка, которой только кошек дразнить, не указала точно на метку на стене.
Канц, научившийся каким-то шестым чувством определять, где у Пятого голова, показал мне коммуникатор.
«Тебе надо будет её зафиксировать во время выстрела. Сможешь удержать?»
Ничего себе… Покалеченная пушка будет стрелять весьма жёстким зарядом, а я должен её держать, как ковбой револьвер⁈
Мне нравится!
Приваривать пушку точно в этом положении, у нас времени не было, а вращение создавало смену векторов силы, которые норовили сдвинуть оружие. Быстро его зафиксировать не получится. Тем более, что судья Льянту уже закончил не только обвинение, но и приговор.
Димоном я наблюдал за обстановкой. И она в очередной раз изменилась. Стоило судье замолчать, как в следующую секунду от истребителя отклеился второй бот и направился к нам. Стоит ему прикоснуться к нашему свободно вращающемуся «Бегемоту», как все векторы изменятся и выстрелить уже не получится.
Время пошло на секунды.
Я ткнул Канца лапой один раз. Это «Да».
Тот лишь кивнул головой и рванул подальше из отсека, что меня заставило задуматься, насколько умно я поступил, согласившись держать в руках (лапах) пушку, которая в чём-то атомной бомбе не уступает. Но уже ничего не изменишь.
Я сосредоточился на том, чтобы пятнышко указки не выходило за границы кружка диаметром всего пять сантиметров на стене. Надеюсь, ИР нашего «Бегемота», всё рассчитывает точно и отслеживает небольшие колебания пушки. Всё-таки стрелять нам на расстояние больше километра, тут даже доля миллиметра имеет значения. У меня же точка гуляла на пару сантиметров, хотя я старался как мог удерживать массивное оружие неподвижно. Не было бы вращения, было бы в разы проще…
От мыслей о том, насколько качественно я прицеливаюсь, меня оторвал выстрел!
Я стоял под дулом, положив его себе на переднее правое плечо и обхватив передними лапами, тогда как четырьмя другими как можно крепче цеплялся к постаменту.
Дуло задрожало, на долю секунды красная точка вышла за пределы кружка, но я тут же её вернул, а в следующее мгновение Пятого размазала какая-то ультимативно беспощадная волна или поле. Меня стёрли, как учитель стирает рисунки детей с доски в начале урока — быстро и уверенно. Но перед тем, как потерять сознание, я видел, что точка была в пределах метки.
Пятый исчез, но я этого ожидал, поэтому Димона и Славика вырубило от шока Пятого буквально на долю секунды, а потом я открыл глаза, чтобы пронаблюдать эффект от своего выстрела.
Во-первых, выстрел был из разряда «отрежу уши назло маме». В «Бегемоте» зияла огромная дыра. Но на этом наши плохие новости пока заканчивались и начинались хорошие. Ведь было «во-вторых». Во-вторых, истребитель словил часть снарядов и без защитных полей они ему навредили именно так, как Канц и планировал — рассекли по плоскости.
И выглядело это настолько впечатляюще, что даже страшно. Если эффект от первого выстрела был ожидаемый — одна глубокая дыра в корпусе, то от моего выстрела эффект был, как в той записи, когда часть горы срезали. И та сила, которая соединяла траектории снарядов в прожигающую плоскость явила себя во всей красе. Истребитель не просто оказался рассечён как мечом. Совсем не так. Или, если проводить аналогии с мечом, то этот меч толщиной в пару метров и очень-очень горячий. В двух неравных частях корабля «судей» не осталось ничего живого, так как все нахрен было сожжено и расплавлено.
Броня проинформировала, что радиационный фон сильно вырос, но это моим телам не очень страшно. В общем с «судьями» покончено.
Я, наблюдая за этой картиной, настолько увлёкся, что даже пропустил мимо ушей радостные крики команды. К действительности меня вернул крик Канца.
— На-ка ещё получи, говно божественное!
Оказывается, бот, посланный с истребителя, чтобы упаковать наши тельца, никак от выстрела мегапушки не пострадал. Но Канц умудрился сохранить не пострадавшую от выжигания лазером пушку или пусковую установку с ракетой и только что умудрился раздолбать его.
