Точно! Сочленение двух частей корпуса, как в автобусах с «гармошкой». Там может быть слабое место.

Нет, там бронирование на крыше было не хуже. Потратив несколько секунд на бесполезные удары, убедился, что тут я ничем не помогу.

Озарение, что делать, пришло внезапно. Я же формикадо. Как минимум сейчас. Муравей. А муравьи намного-намного сильнее человека, если брать в пересчёте на поднимаемую массу к весу тела. А я самая сильная и самая усовершенствованная форма формикадо. Я сильнее всех известных насекомых!

Ну, наверное. Не важно, кого я сильнее, а кого нет. Главное, я охрененно сильный!

Надо просто перевернуть автобус так, чтобы боковая сторона, на которой он сейчас лежит, освободилась, и тогда можно будет открыть двери!

Я упёрся и попытался поднять автобус. И тут понял, что я не настоящий, а призрачный формикадо. Моё существование в такой форме — следствие воли и способностей. Острые клинки острые не сами по себе, а потому, что я напрягаюсь, поддерживая их крепость и остроту. И сейчас я просто не мог вынести требуемого напряжения, которое необходимо, чтобы поддержать достаточную силу моего призрачного Пятого. Не вывозил.

Но выхода нет. Я собрал все остатки воли и сознания. Славик и Димон тряпичными куклами упали на пол превратившегося в духовку с мясом автобуса.

Ещё одна попытка!

Крыша автобуса стала подниматься от земли. Ещё немного… Ещё, сука, ещё!!!

Получилось! Автобус упал на горящее дно.

Я не успел перевести дух, как начал выламывать дверь. Три секунды. Сделано! Дверь ушла в сторону, наружу посыпались обожжёные тела.

Бессознательная Немезида, бессознательные Славик и Димон — они все, когда я перевернул автобус, должны были скатиться на раскалённый и уже начавший плавиться пол. Но генерал, Алиина и Акуна успели подхватить нас и сейчас первыми вышвыривали из раскалённого салона. Через секунду выпрыгнули все.

Я еле удерживал форму Пятого. Что-то во мне перенапряглось, хотелось его развеять. Просто одно лишь удержание призрачной формы сейчас было болезненным для меня. Я бы долго искал ответ, где именно у меня болело, наверное, везде. И тошнило. Тоже неизвестно где. Формикадо, кстати, не тошнит.

Генерал попытался обойти горящую машину, но я его дёрнул его обратно. Сейчас эта раскалённая штука — наша единственная защита от бойцов на ранчо или хрен знает, как это место называется. Снайперов я проредил, но оружие-то цело, и другие бойцы остались.

— Что тут случилось? — слабый голос Немезиды заставил всех повернуться. Девушка села, держась за голову и с тупым удивлением смотрела на полыхающий автобус.

— Приехали, — сплюнул генерал. Потом его глаза расширились, и он заорал, — Сзади!!!

Я посмотрел туда же, куда и он. Оказывается, искалеченный мной первым кузнечик не потерял мобильность и даже кое-как продолжил выполнять свою боевую задачу. Хромающее, раскрашенное рыже-зелёными пятнами металлическое тело приближалось к нам. И до него оставалось всего каких-то тридцать метров. Каким-то образом дрон сообразил, что его заметили, поэтому ускорился и…

Робот ускорился, а я, наблюдающий за всем как формикадо, видел всё в немного замедленном режиме. Вот на овальной «морде» открываются три отверстия, в них загорается огоньки и струя белёсой вязкой жидкости, загораясь, вылетает прямо на нас.

Я бросил Пятого вперёд и успел прикрыть всех остальных. Почти вся жижа попала на меня, превратив из призрачного формикадо в огненного. Это было очень больно, я уже хотел развеять Пятого, но, к ужасу своему, понял, что струя напалма не заканчивается. Кузнечик работал в режиме огнемёта, выпуская долгую струю, а не как его коллега, который одним махом выплюнул всю боевую жидкость. Если я развею Пятого, то все люди за моей спиной попадут под огненный душ. Поэтому я на останках воли держа Пятого, горя заживо и приближался к поливающему меня огнём роботу, ловя своим корпусом весь поток жидкого огня. Робот попытался меня обойти, но я приблизился и проткнул его боевым когтём.

Взрыв!

Я погрузился во тьму.

Пришёл в себя одновременно в обоих человеческих телах, руки стянуты вместе над головой и, похоже, оба моих тела висят, так как под ногами опоры не обнаружилось. Какая-то недружественная атмосфера. Попробовал сформировать Пятого — не получилось. Работает подавляющее поле. Обидно и досадно.

Открыл глаза — весь коллектив здесь же развешан по ангару на цепях. Стянутые вместе руки и за эту стяжку подвешены на крюк. Две параллельные металлические балки, с которых свисают удерживающие нас цепи. Висим лицом друг к другу. На одной балке — Славик, генерал и Акуна, на другой — Димон, Немезида и Алиина. Все абсолютно голые, поэтому зрелище в какой-то степени глаз радует. Но надо делом заниматься. Тут всё понятно.

Закрыл глаза и в бестелесной форме начал осматривать помещение в поисках генератора поля. Эта штука не такая уж и портативная.

Нашёл аж целых два. Вместе с ними нашёл и вражеских бойцов. Те были в броне, поэтому понять, кто главный, а кто на побегушках, пока не мог. Четверо стояли возле стола и смотрели на экран планшета. Общались по внутренней связи, поэтому ничего слышно не было.

Я посчитал, что заниматься шпионажем, вникать в детали вражеских планов, подсматривая за изображением с их коммуникаторов и планшетов, не моё. Я же штурмовик. Уничтожаю цели. А сейчас цели очевидны: сначала генераторы поля, потом эти парни в броне.

С генераторами всё просто: быстро создать Пятого и нанести один удар. Шок, как от удара током обеспечен, но перетерплю как-нибудь. Я решил начать с генератора, который был у входа в ангар, вдали от стола с совещающимися бойцами.

Так. Надо собраться. Я мысленно сделал глубокий вдох и выдохнул.

Начали!

Создать Пятого, почувствовать боль, нанести удар! Готово. Поле работает, но слабее — значит остался всего один генератор. Пятый развеялся. Солдаты у стола заволновались, схватились за оружие и начали осматриваться.

Удар по второму генератору. Поле исчезло. Теперь, ребята, займусь вами.

Три трупа и один калека с отрезанными кистями рук и стопами на уровне щиколотки.

Пока летал туда-сюда, нашёл привязанного к металлическому стулу мужика. Выглядел тот потрёпанным, значит вряд ли был с нашими врагами заодно. Стул с ним находился в углу ангара. Не стал его трогать. Как закончил с уничтожением живой силы противника, срезал цепи, на которых мы висели, и проволоку, которой смотали руки.

Генерал тут же побежал и схватил пистолет, лежащий рядом с одним из трупов.

— Наши вещи там, — указал он девушкам, потом побежал с ними, оставив Славика и Димона валяться. Управление Пятым в моём нынешнем состоянии требовало всех сил. Поднять Славика и Димона, удерживая Пятого, я сейчас не мог. А развеивать его рано.

Я сместился за стену ангара и стал осматриваться. Облетел его по кругу. У видел, как двое бойцов тащат генератор к ангару, и ещё двое прикрывают их. По специфическому жжению понял, что генератор работающий. Тогда надо опять действовать быстро. Развеял Пятого и проделал ту же процедуру, что и до этого: резко воплощаю Пятого, терплю боль, удар по генератору.

Отлично! Больше поля нет. Теперь живая сила.

Живая сила разбежалась. Но ничего, я догоню. Догнал и убил. За одним, правда, пришлось погоняться. Он верно оценил боевую остановку и не стал отступать, водя стволом во все стороны и стреляя в никуда, как остальные. Он просто рванул к стоящему в отдалении колёсному броневику и уже даже почти успел спрятаться, но я успел раньше, чем он закрыл дверь, так что мужик умер запыхавшимся.

Больше никого в поле зрения нет. Осмотрел вражеские транспорты. Пусто.

Возможно, ещё есть живые враги, но я их так искать долго буду.

Развеял Пятого и стал приводить в себя Славика и Димона. Акуна и Алиина сейчас одевали мои тела.

— Спасибо, — произнёс Славик.

— Дальше я сам, — присоединился Димон.

Тренировки даром не прошли, тела слушались с совсем небольшой заторможенностью, а не валялись беспомощными мешками, ужасно долго приходя в себя.