— Конечно! — тут же воскликнул Лейф.

— Собственно, давай сразу упомяну госпожу Шелки. Она тоже в карантине, как я уже сказал, и по той же причине, что и мэтресса Бьер.

— Она сестра мэтра Шелки?

— Нет, жена. Понимаю ваше удивление, — кивнул Агрим. — У них интересный брак. У мэтра Шелки три жены, которые на удивление хорошо ладят между собой. С его третьей супругой, магистром Глерви, думаю, вы познакомитесь в ближайшее время.

Лейф почувствовал, что у него совсем голова идет кругом, но он велел себе не удивляться. У господ другие порядки, а у магов Огня тем более. Но немного стало обидно за прекрасную мэтрессу Тею. Неужели две другие жены такие же красивые и добрые? Это казалось невероятным!

В общем, магистр Агрим отдал Лейфу тетрадку, плотно исписанную убористым, но очень разборчивым почерком, с такими четкими рисунками, как в лучших книгах у мастера Виссена или мастера Сорбена!

В тетрадке рассказывалось о мельчайших живых существах — бактериях — которые, оказывается, живут где угодно, даже в толще земли и воды, даже в человеческом теле. Некоторые бактерии полезные, например, помогают переваривать пищу. Другие — совсем наоборот. И чтобы понять, какие именно болезни поселились в том или ином человеке, нужно сделать посев: взять мазок у него со слизистых или из крови, если ты подозреваешь, что бактерии живут прямо там (а в норме в крови бактерий быть не должно!), разместить его в специальной плоской чашечке, наполненной сладкой субстанцией, а потом простимулировать эту чашечку жизнью и подождать. Лучше не только простимулировать, но и поместить чашечку куда-нибудь в теплое место, например, в специально сконструированный термошкаф.

Читать было очень интересно, хоть и сложно оказалось признать, что вокруг живет столько невидимых существ, которые, оказывается, только и ждут, чтобы захватить тело Лейфа — и захватили бы давно, если бы не его иммунная система! (В тетрадке не говорилось, что это такое, но, когда он осторожно спросил магистра Агрима, тот ответил, что если вкратце — то это способность живого тела бороться с болезнями, которую и стимулируют маги Жизни, а если подробно — то это разговор на много часов, и они не успеют.)

У Лейфа все время кружилась голова, оттого что буквы покачивались перед глазами, и немного подташнивало. Но он старался изо всех сил и постоянно лечил себя Жизнью, так что к тому моменту, как они приехали в Академию, одолел уже половину тетрадки.

С Лейфом за это утро уже столько всего случилось, что он даже не мог нормально глазеть по сторонам, хотя на Академию посмотреть стоило — куда красивее и чище, чем их Высшая Школа Жизни! Только и думал, что о крошечных существах-бактериях, и гадал — а нынешняя чума именно ими, что ли, вызвана? Тогда плохо! Тогда если они стимулируют Жизнью больного, то вместе с ним стимулируют и эти самые бактерии — и человеку не то что лучше не становится, даже хуже может стать!

Именно такой вопрос взволнованно задал Лейф магистру Агриму, когда они с ним остались вдвоем в просторном помещении, который магистр Агрим назвал лабораторией. Раньше Лейф испугался бы, услышав это слово — говорили, что в лабораториях некромантов людей и зверей соединяют вместе, превращая в страшных чудовищ. Но теперь даже забыл об этом вспомнить.

— А вы умны и сообразительны, — довольным тоном сказал магистр Агрим. — Признаться, я опасался, что мэтр Шелки действовал слишком поспешно — но, кажется, вы действительно сможете быть полезным прямо сейчас, а не только лет через десять!

Лейф ощутил гордость — но одновременно и встревожился.

— То есть болезнь действительно вызывают эти самые… бактерии⁈

— Не знаю, — сказал Агрим невозмутимым тоном. — Но, возможно, скоро выясним. Или, может быть, не так уж скоро… Но, надеюсь, в обозримом будущем. Особенно если будем пошевеливаться. Так, гляжу, термошкафы от алхимиков они сюда ночью привезли, как я заказывал вчера — отлично! Скоро и первые образцы должны начать поступать. Так что мы с вами, юноша, будем делать посевы.

— А… как? — встревоженно спросил Лейф. — Извините, я дотуда еще не дочитал! Если это дальше в книжке!

— Я вам… тебе покажу, — сказал Агрим. — Так, иди давай, мой руки. Перчатки — в шкафу у входа, фартук найдешь там же. И марлевую маску. Сейчас покажу, как надевать. Техника безопасности прежде всего.

Дорога бежала по холмистой равнине, взбираясь на пригорки и ныряя в долинки. Ясное синее небо с редкими облаками сообщало пейзажу пасторальную прелесть. Жаркий, полный ароматов цветов и земли воздух обещал прекрасный, теплый весенний день — самое то, чтобы отправиться искупаться в реке или в море, поваляться под деревом, отдохнуть, погулять с женами или заняться какими-нибудь цветочно-огородными исследованиями на радость Тее… Увы! Занимался я, разумеется, совсем другими, куда менее приятными, но крайне необходимыми вещами. И что хуже всего, занимался ими после всего трех часов часов сна — а даже магу Жизни надо хотя бы четыре! Но сперва я допоздна скатывал «солнышки» в нашем новом доме, потом одно, потом другое…

Ладно, хорошо хоть так на природу выбрался. Во мне еще до сих пор, несмотря на годы жизни на фронтире и целый год обитания на Ошибке с ее морем и солнцем, живет запуганный долгой зимой москвич, который считает, что летом нужно как можно больше времени проводить на свежем воздухе! Витамин «Д» и все такое.

Здесь, в километре-двух от городских стен Альвидры, где кончались последние предместья, до начала эпидемии существовало что-то вроде стихийного перевалочного пункта. Таверна, кузнец, небольшой крестьянский рыночек, где проезжающие могли купить в дорогу позабытые припасы. Теперь же именно здесь расположился карантинный пункт: со стороны города дежурили подводы купцов, трактирщиков или слуг из богатых хозяйств, со стороны деревни подъезжали фермерские телеги, под надзором стражи сгружали продукты на деревянные платформы или прямо на землю и отходили, после чего купцы их осматривали и решали, что они купят, что нет и согласны ли с ценой.

Фермеры цены, конечно, заламывали, купцы спорили до хрипоты, но порядок кое-как поддерживался: тоже заслуга бургомистра. Именно сюда он отправил большую часть стражи и своих приказчиков, в том числе тех, кто занимались сбором налогов и податей на рынках. Те шли охотно: люди инстинктивно (и ошибочно) считали, что вне городских стен шансов заразиться меньше.

Кстати говоря, я впервые задумался: а зачем Альвидре вообще стены? То, что они есть, в данном случае хорошо — не то распространение эпидемии вообще сдержать бы не удалось. Но для чего? В Руниале-то понятно: город начинался как поселение посреди враждебных земель, в первые лет пятьдесят, до того, как удалось призывом жертвенного мага расширить территорию, подвластную людям, эльфы довольно часто совершали набеги на город. А потом стены еще пару сотен лет переносили скорее по инерции.

Но здесь? Неужели в этом мире тоже когда-то имелось враждебное людям автохтонное население? Или страшные чудовища? Или еще что-то?

Но Альвидре уже больше тысячи лет, это я успел услышать краем уха. Как так вышло, что до сих пор город не перерос собственные стены?

Ведь стена — это прежде всего деньги, причем их необходимо вкладывать непрерывно, иначе она просто рассыпется. Стоимость материала, стоимость обслуживания, человеко-часы, в конце концов, которые можно потратить как-нибудь более мудро…

Может, есть какое-то имперское правило на этот счет — каждый крупный город должен быть окружен стеной? Или дело в цеховых заморочках: у горожан здесь определенные привилегии по сравнению с сельскими жителями, и они их ревностно отстаивают, вон, даже стеной отгородились? Типа «понты дороже денег». Надо будет уточнить этот момент. Когда время будет.

Если оно будет…

Пока же все мое внимание и усилие уходило на скатывание солнышка. Я поглядывал на дорогу, на купцов, фермеров и чиновников, которые в почтительных позах замерли неподалеку от меня (на колени уже попадали, и я уже успел их поднять), но основное мое внимание было поглощено многофункциональным плазмоидом с изменяемой температурой. Все же слишком много времени у меня уходит на скатывание одного такого — однако быстрее, возможно, и не сделать. Дольше всего программировать, но это и важнее всего.