Видимо, арбалетчик знал, куда шел и с кем придется столкнуться. Это объясняет его удивление, когда он увидел живого человека.

Болт тупой. Пробивная способность минимальная, а значит…

Сумку, снятую с мертвого коня, поднимаю перед собой, выставляю на манер щита. Удар сильный, но тупой наконечник ее не пробивает.

Ждать, пока арбалетчик сообразит, что выстрел пропал впустую, и снова будет атаковать, я, естественно, не стал. Сумка полетела на пол, а я, развернувшись, выскочил из комнаты и, двумя прыжками преодолев лестницу, оказался на первом этаже.

Что-то зацепило меня за плечо. Не оглядываясь, я рванулся вперед, плащ затрещал и слетел. Плевать, главное — ноги унести… и все остальные части тела.

Дождь все еще шел. Капли, словно угольки, жгли кожу, но уже не так сильно. Может, кислотность понизилась, а может, просто бушующий в крови адреналин послужил обезболивающим.

Отбежав на приличное расстояние, я остановился.

— Больно, черт! — Руки невольно тянутся почесаться, но я себя останавливаю.

Еще в детстве вдолбили в голову — нельзя расчесывать ожоги…

Кожа в местах, куда попали капли, покраснела, выглядела нездоровой.

— Ну, хоть волдырей нет.

Стараюсь засунуть руки поглубже в рукава, выходит хреново.

Тем более что досталось не только рукам. Шею и голову жжет неимоверно. Надо срочно укрытие найти…

— С чего этот идиот вообще стрелять начал! — Я осматриваю ближайшие дома на предмет укрытия. — Я к нему со всей душой, а он… Я ж не скелет и не зомби, ну влез он в мои пожитки, с кем не бывает… Поговорить бы для начала, а потом бы уже стрелять.

Приземистый дом с одним окном на первом этаже. Двери распахнуты. Внутри темно.

Забегаю внутрь. Кручусь на месте, отряхиваюсь по-собачьи от жгучих капель.

Все чешется. Сейчас бы, как медведь, о кору дерева спину почесать… Нельзя. Еще заразу занесу. Зелья-то зельями, но антисептической мази я пока не встречал…

Чтобы отвлечься от зуда и жжения, осматриваюсь. Первым делом, конечно, подбегаю к круглому окну. Ставни с петель сорваны и лежат рядом. Из окна отлично видно мое бывшее убежище, где сейчас засел стрелок.

— Отлично, все как на ладони. Если решит выйти, я сразу увижу. Надо отсидеться. Вдруг он почти такой же умный, как я, сидит теперь у окна с заряженным арбалетом и ждет, пока я высунусь.

Да, выходить наружу пока рискованно. Мало того что дождь, так еще и этот парень с арбалетом…

Хорошо еще, в спину не шмальнул… Не захотел или не успел? Судя по тому, как легко он выпустил первую стрелу, скорее второе.

Я прикинул примерное время зарядки арбалета, плюс на то, чтобы осознать происходящее. Короче, если бы я проторчал на улице еще хоть минуту, то точно бы получил болт в спину.

Ладно, если он решит-таки закончить начатое и полезет сюда, он тоже получит — мечом по башке. Арбалет — оружие дальнего боя, а здесь, в тесноте да в полумраке, мы будем на равных. Хотелось бы договориться, но не с моим скудным словарем.

Но пока никто из дома не выходил. Так что мне оставалось просто сидеть у окна, так, чтобы с улицы меня видно не было, и наблюдать.

Из хлама и обломков, что нашлись в комнате, я соорудил сиденье и устроился поудобнее, давая ногам и спине отдохнуть.

Как же все-таки неудобно без часов. Я просидел в засаде, по ощущениям, неимоверно долго, но из дома так никто и не показался.

— Хорошо, что спать пока не хочется. — Я сидел и смотрел в окно, точно барышня в ожидании ухажера…

Поднялся такой вой, крик и шум, что я чуть не свалился.

Из дома, где остался стрелок, доносилась лютая какофония.

— Кошачий оркестр там, что ли? Или, скорее, кто-то бензопилой пытается стальную балку распилить.

Вой и визг разносились по улице. Я напрягся. Волосы стали дыбом не только на голове, но и на руках.

— Это до добра не доведет, — я проверил, легко ли вытаскивается меч, — на его крики все мертвецы сползутся. Что за идиот? То в незнакомого человека стреляет, не разобравшись, то орет как ненормальный. Ну, если уж пришли тебя зомби есть, так помри молча, не оповещай всех в радиусе десяти километров.

Вопли и вой не утихали.

Это он на радостях кукухой двинулся? Разобрал мои шмотки и от невероятного богатства, что ему привалило, рехнулся?

Сейчас самое время дать деру отсюда. Судя по звукам, стрелку сейчас вообще не до меня. А я бы выскочил из дома, метнулся на соседнюю улицу, а там огородами — и к башне. Хороший план…

Если бы не чертов дождь…

Скривившись, я смотрел, как дождевые капли падают и падают на мокрую землю.

Кислотные испарения так и клубились понизу.

Да, под такие осадки выходить даже опаснее, чем под прицел арбалетчика. Придется ждать…

Краем глаза я заметил движение в дальнем конце улицы.

— А вот и благодарные зрители, почитатели твоего таланта визжать и выть. — Губы мои тронула усмешка.

Однако мне было совсем невесело: если шум привлек этих бродячих, значит, привлечет и других, тогда мне вообще будет не выбраться.

Пятеро скелетов застыли посреди улицы, как раз между моим убежищем и домом с визжащим арбалетчиком.

Скелеты замерли, словно в нерешительности. Стою у окна, кулаки сжаты, по спине — струйка пота.

— Идите туда, идите туда, — повторяю про себя.

Тоже мне, блин, Кашпировский… Мессинг местного разлива.

Скелеты, помедлив, стали разворачиваться к домику, где я прятался.

Да вашу костяную маму! Опять драться?

Меч беззвучно скользит мне в ладонь.

Скелеты все ближе, я уже могу рассмотреть каждую кость, вижу пустоту на месте глаз.

Слышу очередной вой из дома напротив. Выдохнул с облегчением. Скелеты разворачиваются и бредут в сторону дома стрелка. Один за одним скрываются в темноте дверного проема.

Снова вой. В доме что-то громыхает, крыша и стены сотрясаются от нескольких ударов, а затем наступает тишина.

— Отстрелялся, — всматриваюсь в дом в надежде что-то разглядеть в темных окнах, — или эта пятерка лежит теперь кучкой костей?

Так или иначе, пока еще рано отправляться на разведку, при любом раскладе буду в невыигрышном положении.

Где-то я слышал, что самое трудное в жизни — это ждать и терпеть. Сижу, жду. Терплю. Бурление адреналина улеглось, но молодое энергичное тело протестует против долгого пребывания в неподвижности. Хорошо, что им управляет разум опытного, мудрого и предусмотрительного человека…

Тишина. На улице ни души, ни живой, ни мертвой.

Наконец замечаю в дверях дома напротив движение. Рука уже по привычке ложится на рукоять меча. Надо же, как быстро освоился — словно всю жизнь так делал…

Первый скелет выбирается под мелкий дождик, за ним второй, потом еще двое. Пятого нет.

Зубы и когти скелетов перепачканы красным.

Не повезло, значит, моему несостоявшемуся знакомому.

Ну, туда ему, в принципе, и дорога. Потому что разговаривать надо с людьми, а не шмалять почем зря. Потому что человек с человеком всегда может столковаться, а скелеты к дипломатии не склонны.

Мне показалось, или дождь и вправду стал стихать? Нет, не показалось.

Капли падали все реже. Кислотных испарений над землей почти не было видно. Я поднял голову — в сплошной пелене туч появились прорехи.

Не дожидаясь, пока дождь совсем прекратится, я вышел из укрытия. Четверо скелетов прятались где-то среди домов. Упускать шанс я не собирался. Стрелка, похоже, нет в живых, значит, пора забрать свои вещи, там уже добра скопилось — мама не горюй: один мешок под креслом, другой распотрошил стрелок, и сумка, в которую угодил арбалетный болт…

Пошел быстро, но без спешки. Не хотелось попасться на глаза слоняющимся тут скелетам, а налететь с ходу на всякую нечисть — тем более.

— Накаркал, блин…

Одинокий мертвяк стоял у порога дома. Наверное, прятался, из окна не видать было.

Ладно, один — это не проблема.

Меч в руке, боевого опыта уже практически вагон. Добавим к этому вагону еще одну маленькую тележку.