— Ты выбрал плохой день для смерти, малыш, — прорычал он, разминая массивные кулаки.

Я промолчал, сосредотачиваясь. Гудение толпы, запах пота и крови, даже фигура противника — всё постепенно отходило на второй план. Амулет на груди нагревался, и мир вокруг приобретал странную чёткость. Контуры людей и предметов становились резче, цвета — насыщеннее, а время словно замедлялось.

Я видел, как напрягаются мышцы Молота, как едва заметно меняется его стойка перед атакой, как перераспределяется вес тела. Всё это было понятно и предсказуемо, словно я наблюдал за этим тысячи раз.

Ведущий — коренастый здоровяк с блестящей лысиной и шрамом через всё лицо — вышел в центр ринга, поднимая руку:

— Никаких правил! Никаких ограничений! — проревел он, и толпа взорвалась восторженными криками. — Бой идёт до тех пор, пока один из участников не сможет встать или не сдастся! Делайте ставки, господа! Молот против новичка по кличке Сокол!

Рука ведущего резко опустилась, и бой начался.

Рука опустилась, и Молот рванулся вперёд с рёвом. Он был быстрее, чем казалось с первого взгляда! Черт! Такая туша не должна двигаться с такой скоростью!

Я ушёл от первого удара, который пронёсся в миллиметрах от моего лица. Знакомое тепло разлилось по телу, и движения стали точными, выверенными — результат многих поколений воинов, чья память текла в моей крови.

Шаг назад, разворот, удар в незащищённый бок — я двигался, подчиняясь древним инстинктам. Молот охнул от неожиданности, когда мой кулак впечатался точно между рёбер. Удар не сильный, но точный — прямо в солнечное сплетение.

Толпа загудела с новой силой.

Противник взревел и бросился на меня снова, размахивая кулаками как молотом (видимо, отсюда и прозвище). Но я будто заранее видел каждый его взмах, каждый шаг. Поэтому с легкостью уклонялся, блокировал, контратаковал.

Через минуту я заметил, что дыхание Молота стало тяжёлым. Через две — он уже выдыхался. А через три в его глазах появился самый настоящий страх… Хотя нет! Скорее эта была растерянность человека, который еще перед боем считал, что уже победил.

Я не помнил, как нанёс решающий удар. Помнил только, как мир словно сжался до одной точки, а потом резко расширился. И Молот уже лежал на полу, глаза закатились, а изо рта сочилась струйка крови.

Толпа взорвалась — десятки глоток ревели одновременно, сливаясь в хаотичную какофонию звуков. У ринга беснующиеся мужики в засаленных куртках колотили по ограждению, выкрикивая ругательства вперемешку с восторгами. Кто-то рвал ставочные билеты, швыряя клочки бумаги в воздух, кто-то пробивался к букмекерам требовать выплат. Лица в алкогольном угаре, перекошенные от жадности, ярости или экстаза. В дальнем углу зала началась драка — двое что-то не поделили и теперь выясняли отношения кулаками.

Хромой застыл у самого ринга с выражением человека, случайно нашедшего золотую жилу. В его глазах читался неприкрытый восторг человека, чья темная лошадка внезапно выиграла забег.

После объявления о моей победе толпа окружила ринг плотным кольцом. Потные тела, возбужденные голоса, запах алкоголя и табака — всё смешалось в единый поток, из которого тянулись руки, хлопающие меня по плечам и спине.

— Сокол! Сокол! — скандировали самые активные болельщики, те, кто поставил на меня и сорвал куш.

Хромой протиснулся через толпу, отпихивая людей локтями, и схватил меня за руку, поднимая её вверх в победном жесте.

— Дамы и господа, — прокричал он, перекрывая гул голосов, — перед вами новая звезда Ржавого Порта! Непобедимый Сокол!

Я слабо улыбнулся, чувствуя, как адреналин схватки уступает место изнеможению. Тело нещадно ломило, а во рту было суше, чем в пустыне.

В задних рядах толпы я заметил группу мужчин в костюмах, резко выделявшихся на фоне потрепанной одежды обычных зрителей. Они не кричали и не размахивали руками, только внимательно наблюдали, изредка обмениваясь короткими фразами. Один из них — высокий седой мужчина с военной выправкой — поймал мой взгляд и едва заметно кивнул.

— Большие шишки, — шепнул мне Хромой, проследив направление моего взгляда. — Владельцы верфей, начальники цехов… Сегодня ты их впечатлил, парень. А это очень дорогого стоит. Уж поверь.

Меня вытащили из ринга и повели через толпу к комнате отдыха. По пути сквозь человеческую массу ко мне пробилась девушка — не из тех оборванок, что ошивались в подворотнях, а настоящая красотка. Длинные светлые волосы, уложенные в замысловатую прическу, платье, подчеркивающее каждый изгиб фигуры, и этот взгляд… хищный, оценивающий, полный неприкрытого интереса.

Она возникла передо мной так внезапно, что я замер. В следующий момент её тонкие пальцы с идеальным маникюром уже обхватили моё лицо, а ярко-красные губы прижались к моим. От неожиданности я даже не сопротивлялся. Её поцелуй был умелым, глубоким, с привкусом дорогого алкоголя и тонких духов — ни в какое сравнение с той дешевой парфюмерией, которой иногда пользовались девчонки из трущоб.

Всё тело пронзила электрическая волна, в голове помутилось, а где-то внизу живота разлилось горячее, тягучее ощущение. Такой реакции я от себя не ожидал — после изнурительного боя любое движение отдавалось болью, но сейчас каждая клетка кричала о том, что я очень даже жив и готов к новому поединку. Главное, чтобы соперница продолжила в том же духе…

— На удачу, чемпион, — выдохнула она мне прямо в губы, а затем медленно провела пальцем по моему подбородку. — И на будущее… Я в «Моском Дьяволе» каждый вечер… буду рада тебя там увидеть…

Она растворилась в толпе, оставив после себя шлейф аромата и ощущение невесомости. Я невольно улыбнулся, проводя рукой по губам — будто пытаясь сохранить это странное, новое чувство.

Только потом я заметил Кристи. Она стояла в стороне, прислонившись к стене, и её взгляд… В нём было что-то такое, что моя улыбка мгновенно растаяла. Когда наши глаза встретились, она резко отвернулась и быстрым шагом направилась к выходу.

Что-то кольнуло под ребрами — не физическая боль, а нечто более глубокое и острое. Вся эйфория момента схлынула, как морская волна, оставив после себя только холодную пустоту.

Я не успел окликнуть её — людской поток уже нёс меня дальше, к комнате отдыха. Хромой крепко держал меня за плечо, проталкиваясь сквозь толпу и сыпля поздравлениями. Отголоски странного чувства ещё звенели внутри, но музыка, выпивка и гул голосов постепенно заглушали его.

В комнате отдыха уже собрались несколько человек. Хромой суетился, разливая выпивку по стаканам.

— За будущего чемпиона! — провозгласил он, поднимая свой бокал.

Я сделал глоток, морщась от крепости дешевого виски. Алкоголь обжег горло, но быстро разлился по телу приятным теплом, притупляя боль в ушибленных мышцах.

— Ты превзошел все ожидания, парень, — Хромой хлопнул меня по плечу с такой силой, что я чуть не пролил напиток. — Три года никто не мог одолеть Молота. А ты уложил его, будто это была детская игра.

— Мне просто повезло, — пожал я плечами, стараясь казаться скромнее.

— Везение… черта с два! — Хромой подмигнул мне. — Я видел, как ты двигался. Это была особая техника. Где ты так научился драться?

Прежде чем я успел ответить, дверь открылась, и в комнату вошел тот самый седовласый мужчина, которого я заметил в толпе. За ним следовали двое помощников — молодые парни с цепкими глазами, явно служившие телохранителями.

— Господин Никонов! — Хромой моментально преобразился, его голос стал подобострастным. — Какая честь! Не ожидал увидеть вас сегодня.

— Решил взглянуть на местные таланты, — ответил тот низким, чуть хрипловатым голосом. Он подошел ко мне, протягивая руку. — Виктор Никонов, владелец Северной верфи.

Я пожал протянутую руку, стараясь не выказывать удивления. Северная верфь была крупнейшим предприятием Ржавого Порта, там строились и ремонтировались корабли для всего региона. Никонов фактически контролировал экономику половины города.