Хотя больнее всего сделал ей я.

И за самого себя я не могу никому навалять. Хотя не мешало бы.

Через двадцать минут иду по коридору, ищу нужный кабинет.

Оттуда как раз кто-то выходит и я, игнорируя очередь, захожу.

- Тут по записи… - в спину.

- Вы куда?

- Я сейчас! - рявкаю в ответ и захожу.

Сергей поднимает голову, спокойно откидывается в кресле. Улыбается. Без тени удивления.

Давно не виделись.

Лет двадцать, наверное.

- А вот и ты. Думал, когда же объявишься? - ухмыляется.

- Что тебе надо? Мы с Людой обо всем договорились.

- У каждого свои цели. У меня - восстановление справедливости.

- Справедливости? - усмехаюсь. - Или ты плачешь до сих пор, что у тебя женщину увели?

Он встает. Медленно. Сбрасывает с плеч пиджак, будто готовится к бою.

- Женщина? Ты про Люду? Ты же сам ее растоптал. Изменой. Ложью. А теперь прикидываешься спасителем?

- Я хотя бы не прячусь за бумажками и жалобами в налоговую. А ты? Тебя, выходит, не только бросили, но еще и стерли из памяти. Обидно, да? Слаб был - не смог отстоять.

- А ты? Думаешь, если деньги, связи и пальцы в каждой дырке, ты неуязвим? Поздно быть героем.

- Я не герой. Но намерений не скрываю. А ты, Сережа, мстишь. Жалко и мелко за обиду, которую носишь двадцать лет. Жена поэтому от тебя ушла?

Он резко двигается вперед, но я стою, не двигаясь ни на шаг. Молчу. Давлю взглядом.

- За оскорбление лица…

- Жалкий ты. Мне мстить ладно. Похрену. Я не с такими справлялся. Ее зачем? Двадцать лет прошло. Ты бы еще вспомнил, как в детском саду у тебя девочка машинку забрала.

- Я оскорбления приложу к делу.

- Да прикладывай ты, что хочешь. Заодно там распиши сразу, зачем с Кариной встречался.

- Не понимаю, о ком ты говоришь.

- Все ты, сукин сын, понимаешь. Думаешь, не понятно, кто ей информацию добыл о пансионате.

- О каком пансионате? Ты дурак?

- За языком следи. Дурак тут только ты. Так подставляться ради обиженной дуры. Хотя… С одного поля…

- Голову полечи!

- Лицензию свою можешь в туалет занести, скоро она только для этого и сгодится. Я за жену свою тебя в порошок сотру. И ее тоже. Можешь так и передать.

- Бывшую, - ехидно выплевывает. - Просрал ты все.

- Единственную, а не бывшую. Мои юристы уже готовят жалобу на незаконный доступ к конфиденциальной информации. Все твои запросы будут оспорены. Каждый пункт, каждая цифра. Ты проиграешь. Потому что у тебя нет ничего, кроме ненависти. А у меня есть все остальное.

Его лицо перекашивает от ярости. Но он молчит. Он знает, что я прав.

Разворачиваюсь. И перед тем как выйти, бросаю.

- В следующий раз, когда будешь думать, как отомстить мне, вспомни, почему ты вообще проиграл. Не потому что я сильнее. А потому что ты сдался раньше боя.

- Я любил ее!

- Ты любил ее? Ты хоть знаешь о ней вообще что-то? О детстве? О родителях? Что ты это все, тварь вытянул. Ты бы разобрался сначала! - По глазам вижу, что не знал. - Мне хотел помешать. Ты меня в дерьмо хотел засунуть? Так я тебя в нем измажу. Твоей карьере конец, урод.

Хлопаю дверью.

- Этот адвокат за моей спиной раскопал информацию о моем прошлом и теперь этим шантажирует меня. Подумайте, хотите ли работать с ним.

Холодно произношу и ухожу.

Все. Теперь я знаю, кто стоит за этим. И знаю, как играть.

- Стас? - звоню брату.

- Я.

- Нужна твоя помощь. Я тебе скину имена двоих людей. Нарой на них все. От начала и до конца. Где учились, у кого долги, кого тр* * *ли, кто им что должен, и кому они что должны.

- Руслан, уточни, ты хочешь…

- Я хочу, чтобы они пожалели обо всем, что делали. Чтобы все, что у них есть, начало трещать по швам. Чтобы на них смотрели с опаской. Чтобы имя Карины было синонимом скандала, а Сергея - продажного юриста.

- У меня есть пара человек, которые уже работали по юристам, в целом быстро отработают.

- Подключи всех. Мне не надо “в целом”. Мне нужны доказательства. Нечистые сделки, серые деньги, связи с прессой, давление на клиентов. Он наверняка косячил. И она - тоже. Про Люду эти двое слили информацию в сеть. Она подсказала, он уже, пользуясь своим положением, узнал подробности.

- Карина это же?

- Да, та самая.

- Да ладно…

- Сам виноват. Но сейчас не об этом. Они это все на Люду вывалили. Хочу, чтобы они на себе это все почувствовали. Какого это, когда тебя в грязи вываливают.

- Вы сошлись?

- Я слишком сильно накосячил, чтобы меня вот так быстро прощать.

- Да другую найдешь.

- Не нужна мне другая. Понял только поздно.

Параллельный из Китая. Господин Ли с переводчиком.

- Да, приветствую.

- Руслан Юрьевич, - ты знаешь, как я к тебе отношусь. И к твоей супруге тоже. Людмила - достойная женщина. Мудрая, сдержанная. Но... появились новости, которые вызывают обеспокоенность.

Выдыхаю. Быстро.

- Мне стало известно, - продолжает Ли, - что в интернете распространяется информация, затрагивающая личные дела вашей семьи. Это уже обсуждают журналисты. Ваш развод и прошлое Людмилы.

Мне нечего ответить. Неудобно только, что всплыло так быстро. Наш обман.

- У нас не все так гладко. Я позвал ее в поездку. Дать нам еще один шанс. Но это только все окончательно разорвало.

- Совет директоров в моей компании крайне чувствителен к вопросам репутации. Особенно когда речь идет о скандалах, касающихся семьи, морали, слабых и пожилых.

И это не означает ничего хорошего.

- Мы, конечно, понимаем, что личное - это личное, - говорит Ли, - но бизнес - вещь тонкая. Репутация - наше все. Совет... может пересмотреть свое решение. Отказаться от сделки. Или отложить под предлогом внешних обстоятельств.

Лишиться этой сделки, это значит собственноручно отдать выгодный проект конкурентам.

- Но, есть вариант, который бы Совет директоров удовлетворил. Если вы в разводе, то можно сделать официальное заявление, что твоя личная и деловая жизнь не связана с госпожой Людмилой. Это… поможет снять вопросы. И сохранить договор в силе.

Я только усмехнуться могу в ответ.

Серьезно?!

- То есть, вы хотите, чтобы я отрекся от жены? На публике? Сделал вид, что она мне никто?

- Мое предложение- - путь наименьшего сопротивления. Ваша личная жизнь - -не наш вопрос. Но если ты скажешь, что отношения завершены, и история с пансионатом тебя не касается - это поможет бизнесу. Все будет улажено быстро, по-тихому.

- Я никогда не был тем, кто бросает своих, когда запахло жареным. Мы с Людой прошли через многое. И да, мы разводимся. Но это не повод предавать. Не повод публично отрекаться. Даже ради пары миллионов долларов.

- Подумай, Руслан.

- Лучше потерять контракт, чем лицо.

- Я уважаю твой выбор. И сочувствую. Потому что он будет стоить тебе дорого.

- Все, что стоит дешево, потом выходит дороже.

Напряжение последних дней сказывается.

Даже пришлось сменить номер телефона, чтобы никто не доставал.

Теперь я подскакиваю даже от звонка в дверь.

В глазок проверяю кто.

Курьер. С цветами.

Очередной способ взять у меня интервью?

Как уже это все надоело!

Еще звонок.

Я вымотана, опустошена и еще чуть-чуть и сдамся…

Но открываю.

- Здравствуйте, для Людмилы букет.

- Я - Людмила. От кого?

- Там записка.

Я сначала беру ее, потому что, если кто-то незнакомый, то не надо мне никаких жучков и прослушек тут.

Узнаю почерк сразу. Этот наклон букв. Эти чуть корявые "л" и "д".

“Честно оплатил. Ни одна клумба не пострадала. Руслан”

Усмехаюсь сама себе.

Кажется, за последние дни я вообще первый раз улыбаюсь.

И то потому, что это неожиданно. Правда.

Машинально расписываюсь и забираю цветы. Белые лилии, нежные ранункулюсы…