Пока он чистит овощи, я замешиваю тесто. Руслан, кажется, влился в процесс - орудует ножом медленно, но без лишних вопросов. Иногда я бросаю на него взгляд - выглядит сосредоточенным, как будто перед ним не картошка, а важные документы.

Когда заканчивает, я оцениваю его работу.

- Ну, не идеально, но сойдет.

Он делает вид, что обижен.

- Спасибо за такую высокую оценку, шеф, - шутливо козыряет.

- Теперь тесто, - вываливаю кусок теста перед ним на стол. - Вымешивай.

- Это я тоже должен делать?

- Я тоже могу, но ты сильнее, поэтому быстрее и лучше получится.

Руслан вздыхает, но начинает мять тесто. Сначала осторожно, потом слишком резко - тесто липнет к рукам. Я смеюсь.

- Ты его должен не душить, а вымешивать.

- Оно сопротивляется.

Даже жалко, как он один будет.

Про себя улыбаюсь и закатываю глаза.

- Возьми муки, - посыпаю ему на стол, а то не понимает же, что надо делать.

Снова вздыхает.

- И как долго я должен этим заниматься?

- Пока не скажу, что достаточно.

Он закатывает глаза, но продолжает.

Я понимаю, что давно не чувствовала себя так.

Легко.

Без напряжения.

Без злости.

Без обид.

Просто и спокойно.

Ставлю кастрюлю с водой на плиту, кидаю туда лавровый лист, пару горошин черного перца и большой кусок говядины. Рядом в другой кастрюле начинаю варить овощи для селедки под шубой - картофель, морковь, свеклу.

Руслан, наконец, освобожден от пытки с тестом, и теперь перед нами стоит миска с фаршем.

Он с сомнением смотрит на него.

- Что дальше?

- Теперь лепим пельмени.

Я беру кружочек теста, кладу в центр немного начинки, складываю пополам, защипываю края.

- Я сто лет их не лепил.

- Пальцы должны помнить.

Но это, видимо, к женщинам относится.

Руслан повторяет за мной, правда, выходит криво - тесто растягивается, фарш пытается сбежать наружу.

- Господи, Руслан, у тебя пельмень с характером.

- Он просто не хочет, чтобы его ели.

- Ну так ты ему объясни, что судьба у него такая.

Руслан пыхтит.

- Судьба у тебя такая, Пельмень Петрович.

- Все, давай сюда, пока ты с ним завещание не написал, - забираю пельмень и кладу на доску к остальным.

- Держись, брат… - трагично вздыхает Руслан, провожая его взглядом. - Жестокий ты человек, Людмила.

- Руслан, ну соберись. Увидят, что ты кривые пельмени лепишь, решат, что у тебя и в бизнесе все криво.

- Давай, я порежу что-нибудь.

- На, рыбу режь.

Забираю у него тесто.

Ресторан "Жена на грани развода" - страшное место.

- А помнишь, как мы первый раз решили сами пельмени сделать?

Руслан поднимает глаза, вспоминает.

- Ты потом еще сказал, что лучше покупные. Мы лепили двадцать штук, а потратили на это два часа.

- Аааа эти! Огромные, как вареники?

Я смеюсь.

- Это были не пельмени, это были мега-пельмени.

- Ну, ты же их ела?

- Ну, конечно, я же не могла тебя обидеть.

Руслан ухмыляется, потом вдруг добавляет.

- Я помню, как ты первый раз блины мне пекла.

Я замираю на секунду.

- С этим все было хорошо.

- Люд, ты меня чуть не отравила.

- Руслан! - я хлопаю его по руке, он смеется.

- Я серьезно. Ты тогда что-то с содой переборщила, и они так горчили… Но я ел. Потому что ты смотрела на меня такими глазами…

- Какими?!

- Как будто я был царем, и это была моя коронационная трапеза.

Я хохочу, а Руслан ухмыляется.

- А сама, между прочим, не ела. Потому что все мне было. И я хотел тебя поддержать.

- А потом ты тактично попросил их больше не готовить.

- Ну… да.

Мы смеемся, и на мгновение все кажется таким легким, как в старые времена.

Руслан вылепливает очередной пельмень, получается лучше.

- Надо было сказать. А то я думала, что я идеальная жена.

- Ты идеальная жена.

- А я знаю, - наигранно поднимаю подбородок, по-королевски киваю.

Делаю вид, что не замечаю, как его взгляд задерживается на мне дольше, чем нужно.

В воздухе на мгновение повисает легкая пауза.

Идеальная жена, которая не смогла сохранить семью.

- Ты с Сашкой давно говорил?

- Как прилетели.

- Как он?

- Ну как… Без мамки скучает.

- Скучает он... Помнишь, как он первый раз в лагерь поехал?

- Ну. Тогда устроил целую трагедию.

- Говорил, что мы его бросаем. Что он нам не нужен. А на третий день уже не брал трубку, потому что был занят своими важными лагерными делами, - усмехаюсь, - вот так он скучает.

- Дети….

Я вдруг замечаю, как у него смягчается взгляд. Как в глазах проскальзывает что-то родное.

И этот момент - он дорог. Он настоящий.

Мы сидим за столом, лепим пельмени, вспоминаем сына. И я понимаю, что, несмотря ни на что, мы все-таки семья. Пусть и в другом формате.

Просто я теперь знаю, что могу отпустить. И не бояться.

Ближе к обеду заканчиваю со своим меню. Сама накрываю на стол.

Если у них европейский друг, то он скорее будет шокирован китайской кухней, чем русской. И за свое я теперь могу ручаться. Это не двадцать лет назад. Пельмень-олень.

- Руслан, Людмила, - подзывает господин Ли, - знакомьтесь, это наш европейский партнер, господин Марк Ван дер Берг.

Высокий, подтянутый мужчина с короткими светлыми волосами и внимательными серыми глазами уверенно пожимает Руслану руку, затем поворачивается ко мне.

- Приятно познакомиться, Людмила, - произносит с легкой улыбкой, целует галантно руку.

Переводчик переводит мне, как и всем.

- И мне, господин Ван дер Берг, - отвечаю, переходя на английский.

- О, вы знаете английский?

- Да, - улыбаюсь ему.

- Марк, сегодня у нас день русской кухни, - поясняет господин Ли, складывая руки за спиной. - Людмила приготовила традиционные русские блюда. Думаю, вам будет интересно попробовать.

Марк удивленно приподнимает брови и поворачивается ко мне.

- Это впечатляет. Я много слышал о русской кухне, но у меня никогда не было возможности попробовать настоящие домашние блюда.

- Тогда сегодня ваш счастливый день, - улыбаюсь Марку.

Его взгляд задерживается на мне чуть дольше, чем требуется, словно оценивает. Затем он с легкой улыбкой качает головой.

- Знаете, я всегда восхищался русскими женщинами. Вы сильные, независимые, и в то же время готовите, заботитесь о семье и всегда выглядите элегантно. Вы, Людмила, просто - идеал русской женщины. Я приятно впечатлен.

- Спасибо, - улыбаюсь в ответ.

Я не смотрю на Руслана, но уже чувствую исходящее от него какое-то напряжение.

По его молчанию. По оценивающему взгляду. По сжатым в кулак пальцам.

Руслан

Мммм… Я пробую ее борщ.

Бо-жес-твен-но.

Даже тут, учитывая, что продуктов привычных не много, Люда сделала как всегда вкусно.

Раньше это казалось опцией, встроенной в женщину по умолчанию.

Но пока жили отдельно, понял, что нет.

Она, как и дома, хлопочет возле стола, подкладывает всем, рассказывает, что из блюд из чего состоит и что все надо обязательно попробовать.

Она получает удовольствие от происходящего.

Марк, весь из себя холеный европеец, в белой рубашке, улыбается ей, кивает, смотрит с каким-то подчеркнутым восхищением. Приторно вежлив.

И это бесит.

- Этот борщ… вау. Я пробовал его в ресторанах в Берлине, но это… Это что-то совершенно другое, Людмила.

Она скромно улыбается.

- Это немного отличается от оригинала, - отвечает она. - Продукты все-таки другие. Свекла местная, капуста тоже… даже сметана свою специфику имеет. Но я старалась.

- Ты шутишь? - Марк театрально закатывает глаза и откусывает пельмень. -А пельмени - совершенство. Тесто, начинка, специи - идеально. Честно, это даже лучше некоторых итальянских равиоли, которые я ел. И это я не просто так говорю.