Кого ведет, он разобрал быстро, кто-то из новичков, пришедших недавно с обозом из города. Имени Вельт не запомнил, а вот лицо примелькалось, мужичок работает у Рея, и его вроде бы поставили начальником какого-то там производства. И ведь не в первый раз Вельт на него косится, было в этом человеке что-то, что цепляло глаз безо всякой на то причины.

Шел новичок так, что залюбуешься, ни следа за собой, ни сломанной травинки, ступает уверенно, и каждый шаг ложится куда надо. Как раз это Вельта и кольнуло, а следом проснулся азарт, преследовать такого одно удовольствие, чуть отвлекся — и след потерян. Работяги так не двигаются… Рей вон тоже практик, а ломится через кусты как медведь, и это учитывая его скромные габариты. А здесь обычный с виду мужичок в возрасте, и стелется на зависть особой кошке.

Вышли на дорогу, миновали поворот, дальше потянулся мост. Мужичок перебрался через него без единого скрипа, а уж на что гнилье, там каждое бревно поет под ногой. Изредка он оборачивался, причем ровно в те моменты, когда стоило, обычные воришки так не умеют, у них голова дергается от каждого шороха. Любопытство к этому времени разгорелось нешуточное, и оставалось одно, вести дальше. Разок Вельт отвлекся, проверил метки, в лагере без движения, воры никуда не денутся, спят себе. Вернулся вниманием к дороге и прибавил шагу.

За мостом мужичок сошел с колеи, встал в придорожные заросли и замер. Ждать мужичок явно умел, стоял без движения так долго, что Вельт успел обустроить себе лежку напротив, перебрать в голове все объяснения и половину отбросить. А потом издалека, со стороны города, накатил грохот колес.

Стрела легла на тетиву сама, из особого запаса, и Вельт помянул Рея добрым словом, с такими в колчане ночные встречи переживаются спокойнее. Наметил себе два отхода, вдоль реки и через ельник, смотря кто покажется на дороге, и затих.

Карета вылетела из-за перелеска на полном ходу, четверка коней высекала копытами искры из камней, за колесами клубилась пыль, на бортах мотались фонари, и сквозь грохот отчетливо звенела решетка, которой забрано заднее окно. Клетка на колесах, под будущего пассажира. Такого гостя в деревне ждали которую неделю, а он вон когда пожаловал, посреди ночи, в час, когда приличные люди не ездят. Зрелище, надо признать, завораживало.

Мужичок выломился из кустов и замахал руками, только карета сбавила не сразу, и он продолжал махать, стоя посреди колеи и загораживая дорогу собой. Кучер заорал, натянул вожжи, и кони замерли в каких-то шагах от человека. Вельт к этому моменту успел решить, что мужичка сейчас раздавят.

Дверцы распахнулись раньше, чем осела пыль, наружу вылетели четыре темные фигуры в плащах и шляпах, кучер спрыгнул следом, вскинул кнут для замаха да так и застыл, свет фонаря выхватил лицо ночного гостя.

— Г-господин Коршеван? — опешил кучер, и четверка застыла у него за спиной. — Но…

— Отставить, — тихо рыкнул мужичок. — Рано. Разворачивайтесь и ждите указаний.

— Простите, но вы же сами приказывали выдвигаться к этому дню, — замялся кучер, опуская кнут. — Прибыть посреди ночи, все как велено…

— Всё верно, только весть отправить не было возможности. Планы меняются, расследование затянулось, я вынужден продлить внедрение, чтобы разобраться в деталях. — сухо отчеканил тот.

— Так дело же простое, — подал голос один из четверки. — Я бумаги тоже читал, вор очевиден, осталось задержать и оформить…

— Значит, вот так ты теперь говоришь со старшим по званию? — совершенно спокойно поинтересовался Коршеван, и четверку вытянуло по струнке раньше, чем он договорил. — Отправляйтесь в Северан и продолжайте делать вид, что у вас там дела. Расследованием займусь я. Понадобится задержание, пришлю письмо или гонца, до этого момента за старшего группы остается Лоран. Приказ понятен?

— Понятен, господин Коршеван! — гаркнули ему вразнобой, а кучер все же решился, — Только вам следует знать, министерство и знатные рода отправили уже не один десяток гневных писем. Требуют ускорить расследование и как можно скорее доставить обвиняемого в столицу.

— Увы, быстро не получится, — Коршеван развел руками, и вышло у него до того буднично, будто речь шла о запоздавшем обозе с репой. — Слишком многое еще необходимо изучить. Все, отправляйтесь в город.

Он кивнул своим людям, развернулся и зашагал по дороге обратно, в сторону деревни.

— А то Рей на днях блоки обещал начать укладывать… — долетело уже совсем тихо, подчиненные такого точно не расслышали. — Страсть как интересно…

Обратно он шел не скрываясь, обычным шагом, и у Вельта на глазах будто сменил одежду, не тронув ни единой нитки. Возле лежки охотника мужичок вдруг придержал шаг, постоял, глядя куда-то в темноту между стволами, подумал о чем-то своем, хмыкнул и двинулся дальше, к деревне. Вельт лежал не дыша и провожал его одними глазами, а между лопаток неторопливо полз холодок.

Сам он остался на месте и еще долго смотрел, как карета особого дознавателя неловко разворачивается на узкой дороге, цепляя кусты на обочине, как ругается вполголоса кучер и как вся эта грохочущая клетка послушно укатывает в сторону города. Зато в голове одна за другой вставали на место занозы последних дней, и вопросы, что копились с прихода обоза, получали ответы. Утром надо зайти к старосте и доложить, что Герда была в целом права. Вот только чтоб настолько…

До дома я в тот вечер так и не дошел, ноги сами свернули к мастерской Ольда, и дальше мы с плотником уже не останавливались, только под конец пришлось запалить лампу, сумерки по осени падают быстро. Народ его к этому часу разошелся по домам, работали вдвоем, без зрителей и советчиков, а щепы во дворе быстро набралось по щиколотку. Теперь я ходил вокруг готовой конструкции, покачивал клин, дергал за все, что дергалось, и старательно выискивал, к чему бы придраться, а придраться оказалось не к чему.

— Спасибо, Ольд, правда неплохо получилось, — кивнул я, закончив осмотр.

Устроено все просто, стоит колода в добрый обхват, посередине у нее вырублен сквозной проем. В проеме стоят две гладко строганые доски, между ними ляжет мешочек с ореховой мякотью, а в оставшуюся щель сверху заходит клин. Дальше все упирается в колотушку, лупишь по клину, тот лезет глубже и поджимает доски, доски давят мешочек, и масло стекает по прорезанному внизу желобку в подставленную посуду. Ломаться тут нечему, чинить нечего, эта колода еще внуков наших переживет, такие вещи я уважаю особенно. Когда всё просто, и при этом еще и работает.

Заправлять пока не стали, мякоть сперва надо дотолочь до кашицы и прогреть, да и тару под это дело собрать не мешает. Зато сам механизм вот он, готов и даже чуть проверен, клин мы вогнали вхолостую, вошел он мягко, без единого закусывания, и доски сошлись так, что зажатая между ними щепка хрустнула и расплющилась начисто.

Собрали, между прочим, за один вечер, а закладывался я на пару дней возни с перерывами на другие задачи. В общем, быстро и вполне себе даже неплохо, утром будет чем развлекаться. Зрители, подозреваю, явятся сами, у нас с этим отлажено.

— Неплохо-то неплохо, тут спорить не буду, — недовольно буркнул Ольд и смахнул с колоды невидимую стружку. — Понимаю, дел у тебя предостаточно, да и такие штуки быстро не делаются. Но напомнить должен, ты вроде как лесопилку хотел поставить. Помнишь ведь?

— Да до сих пор хочу, — обреченно вздохнул я. — Надо, сделаю обязательно. Ты хочешь туда заведующим?

— Не-не-не! — замотал он головой так резво, что чуть лампу не задул. — Сам пили как хочешь, меня только доски интересуют! Я ж плотник, столяр, мне что надо? Доски. А много досок надо вдвойне! Чтоб самому не строгать, а просто работать с уже готовым материалом! У меня вон двое с утра до заката над ямой пилой машут, нижний к вечеру белый весь, из опилок одни глаза выглядывают. И это на один мой заказ, а тебе на стройку их сколько понадобится?

— Будет тебе лесопилка, ты только колес побольше сделай, — усмехнулся я. — И появится тогда не только она.