— Думаю, ты прав, — ответил я, при этом сделав знак наложнице помалкивать. — Только эти штуки способны блокировать сканеры и создавать оптический камуфляж. Так что ты не виноват.

— И вс-сё же, мне очень жаль, барон. Но как вы поняли, что робот в комнате? Неужели он издавал какой-то звук?

— Совсем тихий.

Настолько, что я мог услышать его лишь подсознательно.

— Жаль, что во вс-се подобные ус-стройс-ства вс-строена с-сис-стема с-самоуничтожения. При повреждении они прос-сто выгорают. Шварценберги тщательно хранят с-свои с-секреты. Но ес-сли желаете, я пос-стараюс-сь изучить этого робота.

— Попробуй. Чем чёрт не шутит.

На самом деле, шансов никаких. Пробовали уже, и не раз. Ведьминские машины при критическом повреждении мгновенно превращаются в мёртвый мусор.

— Не предс-ставляю, как это ус-стройс-ство оказалос-сь в замке. Его не могли ос-ставить здес-сь до нашего отлёта с-с Зевс-са. Из-за необходимос-сти блокировать с-сканеры заряда аккумулятора такого робота хватает с-совс-сем ненадолго. Я уверен, что его не могли ос-ставить на борту в рас-счёте на долгое пребывание.

— Ну, очевидно, кто-то принёс его, — ответил я, убирая оружие в кобуру. — Один из посетителей, побывавших в замке после нашего приземления. И робот должен был попытаться меня убить в течение пары недель. Скорее всего, он действовал автономно, не получая команд извне.

— Вероятно, вы правы, барон. С-спис-сок подозреваемых не так уж велик.

— Наёмники, священники, представитель Ремизовых и граф Уваров. Плюс поверенные Младших Домов, которые прилетали переоформить договоры аренды.

— Вы полагаете, членов С-синода и предводителя Дворянс-ского с-собрания нельзя ис-сключать из чис-сла подозреваемых?

— Исключать не будем никого. Пришли стюард-бота забрать останки робота. И можешь быть свободен.

— С-слушаюс-сь, мой барон.

Когда Садко с поклоном удалился, я сел на кровать и обнял дрожавшую Арину за плечи.

— Всё-всё, успокойся, детка. Больше нет никакой угрозы. Сейчас ты можешь отправиться к другим девушкам. Постарайся поспать. Если нужно, я пришлю доктора.

— Нет… — Арина помотала головой. На ресницах у неё дрожали слёзы. — Всё в порядке. Вы не хотите, чтобы я осталась с вами?

— Не сегодня.

— Как прикажете, барон.

Выпроводив наложницу, я вернулся в кровать.

Отцу убивать меня пока незачем. Значит, Дом Алонсо сделал первый ход. Мои враги решили начать с покушения при помощи робота. Неудивительно: в таком случае обвинить их в моей смерти было бы невозможно. Свалили бы всё на ведьм Шварценбергов, которые, как известно, готовы убить любого аристократа.

Да, кроме Алонсо, больше некому. У них было время подготовиться, пока я почти неделю собирался к отлёту. В том, что у Дома Алонсо имеются осведомители в Доме Коршуновых сомнений нет: шпионы есть везде и у всех. Ну, кроме меня. Но это временно. Каждый уважающий себя лидер должен обзавестись штатом тех, кто будет вести для него незримую войну.

Но сейчас я думал о другом.

Покушение сорвалось, и теперь Алонсо придётся, наконец, отправить к Авроре отряд.

Что ж, буду ждать. И готовиться.

В течение следующей недели я поручил Муриной подобрать для наложниц женщину из числа гвардейских, которая могла бы их сопровождать и при этом следить за ними, переоформил последние контракты аренды и убил ещё двух кайдзю.

Последнее особенно радовало, ибо я встроил в себя их геномы, что позволило разблокировать ещё часть потенциала наследного Дара Коршуновых. Дело двигалось в нужном направлении. Правда, приходилось чуть чаще заниматься медитацией: одно дело контролировать чужой человеческий ДНК, и совсем другое — следить, чтобы тебя не начали захватывать паттерны вообще постороннего вида. Это всегда проблемно. Но решаемо.

Есть, правда, в жизни мимика ещё одна сложность. Как ни странно прозвучит, это сон.

Дело в том, что во время сна человеческий организм «ремонтирует» все «поломки», случившиеся в течение бодрствования. Сознание пытается справиться со стрессами при помощи снов — своеобразной самотерапии. А тело исправляет косяки на физическом уровне — в том числе, латает повреждённые гены. И встроенные ДНК оно воспринимает именно как нарушения. Даже если они свёрнуты в катушки и находятся в дремлющем режиме. Поэтому мимик вынужден практиковать осознанные сновидения. Не на том примитивном уровне, который существовал на заре этих практик, разумеется. Я способен погружаться во сне в такие глубины, которые открывают доступ к автоматическим процессам организма. Это самоконтроль высшего уровня, доступный единицам. Лишь тогда возможно сохранить полученный генетический материал. Но плата за это высока. Приходится постоянно заботиться о том, чтобы тело не начало разрушать то, что ты создал, и в то же время следить, чтобы твои творения не принялись уничтожать тебя самого. Чем больше ты хранишь ДНК-слепков, или моделей, как мы их называем, тем труднее. Иногда даже приходится удалять часть паттернов. В общем, непростое это дело — быть мимиком. Именно поэтому нас так ценят в моём мире.

Но главное — встроенные геномы убитых кайдзю постепенно делали меня сильнее.

Чтобы завалить последнего монстра, потребовалось вдвое меньше усилий. Вернее — пуль. Если так пойдёт и дальше, я смогу освоить даже технику Незримого клинка. Основную в арсенале Коршуновых, если честно. Именно она позволяет наносить удары по цели на расстоянии. Тот, кто лишился целой руки, способен рассекать космические корабли. Если, конечно, с его Даром всё в порядке.

Кроме того, я рассчитывал однажды набрать достаточное количество геномов кайдзю, чтобы сойти в рифте за своего. Тогда смогу погрузиться в него и хорошенько осмотреться. Логика подсказывала, что это станет важным шагом в моей жизни в этом мире. У всего есть причина, и, если она тебе известна, ты можешь найти способ влиять на события. Я собирался выяснить, почему появились рифты, как они существуют, и откуда лезут монстры. И попытаться понять, как увеличить источники хронида. Потому что с тем, что есть у меня сейчас, особо не развернёшься. Да, ресурс нужен всем. Но лишь тот, у кого его много, имеет реальный вес.

Так что я был только рад появлению новых чудовищ. Каждое из них способствовало осуществлению моих планов.

Мне прислали из Геральдической палаты несколько макетов герба. Я выбрал тот, что выглядел попроще. Лаконичность всегда говорит о том, что человек уверен в себе, своих силах и не пытается пустить пыль в глаза.

Как только герб был утверждён, я распорядился нанести его на боевую технику и доспехи своих солдат. А также заказал в Николаевске-12 флаги, знамёна и штандарты. Как я уже говорил, люди должны знать, за что сражаются. Символы важны. Особенно, если больше у тебя пока ничего нет.

Я как раз рассматривал свежеизготовленный по макету герб, который только что повесили в приёмном зале над троном (не представляю, как ещё можно назвать здоровенное каменное кресло, к которому ведут ступеньки), когда рядом появился аватар.

— Барон, прошу прощения, что прерываю ваше с-созерцание.

— Что случилось? Нас атакуют?

По моим расчётам, как раз подходил срок для нападения отряда наёмников, купленных Алонсо. Ну, или их собственного, замаскированного под них.

— Нет, барон. Млада Велес-сова с-сообщила, что ремонт первых трёх мехарыцарей закончен. Она полагает, вы захотите взглянуть.

— Правильно полагает. Идём.

За прошедшее время удалось закупить или произвести все необходимые детали и системные апгрейды, так что мне очень хотелось посмотреть, что получилось у техников. И учитывая грядущее нападение Алонсо, сообщение Велесовой было крайне своевременным.

Млада встретила меня возле ангара, где хранились мехи. Там же проводились и ремонтные работы.

— Добрый день, ваше благородие, — поклонилась она. — Спасибо, что нашли время.

Кажется, Велесова едва заметно подкрасилась и надушилась. Я чётко ощущал запах парфюма.