— Я знаю, что вас это беспокоило с самого начала, господин, — проговорил советник, довольно потирая кончики пальцев друг о друга. — Поэтому предпринял один ход, который одновременно избавит нас от юного Коршунова и не позволит его отцу обвинить Дом Алонсо в нападении. Так сказать, убьём двух червей одним ударом. Разумеется, план будет приведён в исполнение только с вашего одобрения, господин. Хотя к нему всё готово.

На этот раз дон Матео повернул к своему советнику лицо полностью. И даже оторвал взгляд от арены. Ободрённый таким вниманием, Алехандро Суарес скромно улыбнулся.

— Выкладывай! — велел Матео де Алонсо. — Что ты там придумал?

Утро началось с ионного душа и лёгких упражнений. Когда бионическая рука обрела полную подвижность, я приступил к завтраку. Еда была подана маленьким роботом-стюардом, похожим на шар с торчащими из него суставчатыми манипуляторами. Ни при каких условиях его нельзя было принять за человека или хотя бы заподозрить в нём искусственный интеллект. Подобные боты находились под тотальным контролем Садко и являлись не более, чем его конечностями. Так что никаких иллюзий на этот счёт я не испытывал.

Проверив снедь на яды, я приступил к трапезе. Несмотря на то, что она представляла собой всего лишь призванный к жизни сублимат, вкус оказался вполне достойным. Когда я намазал кусок душистого чёрного хлеба толстым слоем масла и приступил к кофе, в комнате возник Садко.

— Тебя бы стучать научить, — проговорил я, делая глоток из большой кружки.

— Могу с-стучать, ес-сли вам угодно, — отозвался аватар. — Но какой в этом с-смыс-сл, ес-сли я не человек, и вс-сё, с-свойс-ственное человеку, мне чуждо? Вам незачем меня с-стыдитьс-ся.

— Забей. Я никого не стыжусь и тебе не советую. Покажи мне рассвет — хочу полюбоваться началом нового дня.

Тотчас передо мной возник пейзаж: небо, чёрное сверху и серое в середине, быстро расцветало бледно-розовым у самого горизонта — словно огромная невидимая кисть провела вдоль далёких зазубренных скал полупрозрачную полосу акварели.

А затем оно начало мерцать — сперва неуловимо, будто в его глубинах просыпались мириады светлячков. Их становилось всё больше, и больше, и вот — острые, как кристаллические копья, лучи веером пронзили искусственную атмосферу.

Изломанные контуры скалистых гребней вспыхнули золотом. Поверхность перед замком заискрилась, словно снег, отражая в слюдяных вкраплениях первые блики восходящей звезды.

То, что было ещё пару минут назад сумрачно-серым, стало голубым. Лазурь быстро разливалась по небосклону, прогоняя с вершины купола тьму и гася мерцающие в ней звёзды.

Поверхность планеты засверкала, будто на ней проступили спрятанные доселе в недрах сокровища.

Невольно вспомнились строки из великого произведения Гомера «Илиада»: «Как только явилась розопёрстая Эос, вестница утра». Учитывая, что упомянутая богиня считается олицетворением рассвета, а латинский вариант её имени — Аврора, цитата подходила как нельзя лучше.

— Что тебе нужно? — спросил я Садко. — Для чего явился?

— Вс-сего лишь напомнить, что предс-ставитель С-святейшего С-синода прибудет через с-сорок минут. Полагаю, вам захочетс-ся привес-сти с-себя в порядок, чтобы вс-стретить его.

— Спасибо. Что бы я без тебя делал?

— Полагаю, с-следили бы за с-своим рас-сипис-санием с-сами.

— Тоже верно. Позаботься о том, чтобы священника отвели в малую гостиную, когда он прибудет. Я приму его там. И вот ещё, что. У нас есть Кодекс Веры? Печатный экземпляр.

— Конечно, гос-сподин. На каждом корабле имеетс-ся экземпляр Кодекс-са. Как же иначе?

— Отлично. Сделай так, чтобы он оказался в малой гостиной на видном месте. Я хочу, чтобы священник заметил его.

— С-слушаюсь, гос-сподин. Немедленно пошлю с-стюард-бота за ним.

— Отлично. А теперь скройся. Я хочу одеться.

Для встреч с представителями местной фауны я выбрал парадный чёрный военный мундир, но без нашивок и гербов. С одной стороны, торжественно, с другой — сразу понятно, что человек смотрит только в будущее и с Домом Коршуновых себя не ассоциирует.

В зеркало себя не разглядывал, так что описания моей внешности не ждите. Как по мне — обычный парень, рост метр восемьдесят пять, глаза голубые, волосы — белые, как бумага. Не альбинос, если что. Просто следствие евгенистической селекции. У всех Коршуновых такая особенность. О своей красоте судить не берусь. Это дело женщин. Но они, насколько я понимаю, те ещё оценщики. Никогда нельзя предугадать, что заставит их влюбиться.

Как только Садко уведомил меня о прибытии архиерея, я направился в малую гостиную. Может, кто-то в Империи и считает, что вера — дело десятое, но я не из их числа. Недооценивать духовную составляющую жизни общества — большая ошибка. Людям нужны нравственные ориентиры. И Кодекс — главный из них.

Священник ждал меня, сидя на диване. В покрытых люминесцентными татуировками руках была маленькая книжечка в зелёной обложке с золотым тиснением. Когда я вошёл, архиерей закрыл её, убрал в карман рясы и встал.

Выглядел он молодо, но это ничего не значило. Всем известно, что священники Последней Эклектической Церкви имеют практически не ограниченный доступ к Эликсиру Причастия. По крайней мере, даже тем, кто служит в храмах на самых далёких мирах Империи, достаётся точно больше, чем обычным верующим. А система «Артемида» к окраине никоим образом не относится.

Тайну производства Эликсира церковь хранит пуще всего. Из секреции кайдзю вырабатывается каким-то образом гериатрическая жидкость, которая при регулярном приёме даже в очень малых дозах замедляет процесс старения. И продлевает жизнь. Каждое воскресенье по всей Империи в храмы валят толпы верующих, чтобы получить Причастие. Но получает его лишь тот, кто платит десятину. Так что прежде, чем сделать глоток из священной чаши, придётся пройти проверку на исправность взносов — благо, это быстрый и удобный процесс, ведь достаточно просто приложить свой унипаспорт к установленному в храме сканеру и дождаться, чтобы он выдал зелёный огонёк. И вот ты уже получаешь причастие в виде гериатрического Эликсира, который священники объявили даром Господним и знамением того, что жители Империи богоугодны, а места во вселенной хватит на всех — ибо в будущем планируется создать новый вид Эликсира, который дарует верующим бессмертие — как и обещано в Кодексе. Если, конечно, будет на то воля Всевышнего.

Логика тут простая: раз Бог сотворил рифты и выходящих из них чудовищ, раз наделил охотников Даром их убивать, коли из желез можно выделять секрецию — стало быть, всё это его план и великий замысел. Хотя, как по мне, эти умственные построения даже лишние. Люди и так пошли бы в храмы, если бы им просто давали эликсир молодости. Безо всякой веры. Но тогда это выглядело бы как обычная торговля, обмен церковного товара на десятину, и не имело бы никакого отношения к религии. А вера нужна. Она скрепляет жителей огромной Империи, и чем Империя больше, тем крепче должна быть вера. Чтобы люди чувствовали единство. Одной только армией границы не защитить.

— Добро пожаловать на Аврору, господин барон, — проговорил священник, осеняя меня благословляющим знамением. — И спасибо, что так скоро нашли время принять. Меня зовут отец Тихон, я глава епархии Авроры. Заметил у вас Кодекс Веры, — он указал на положенную на видное место священную книгу с изображением анкха на обложке. — Отрадно видеть, что вы преданный адепт Эклектической Церкви. К великому сожалению, в наше время не все разделяют учение.

Кожа священника была слегка подсвечена изнутри. Эффект достигался за счёт множества крошечных имплантатов, вживлённых в мышцы. Одни усиливали Дар целительства, другие могли проецировать сутры во время богослужений, третьи хранили информацию, а что делали прочие, знала лишь Церковь. Как говорится, технологии — руки Бога, позволяющие нам творить себя. В соответствии с великим замыслом Создателя, разумеется.