Когда Калхун снова заговорил, в его голосе слышалось раздражение. «Ты мог бы мне сказать».

«Да, наверное, мог бы», — ответил я сухо. Я действительно не хотел вести этот разговор прямо сейчас. Мне и в лучшие времена не очень хорошо удается справляться с эссенцией Жизни, а меньше всего - когда меня швыряет на заднем сиденье движущейся машины.

«Было бы полезно, — произнес Калхун резким тоном, — знать, во что я ввязываюсь».

«У меня не было никаких оснований полагать, что Крылатые пошлют за мной целую армию!» — огрызнулся я. «И они не посылали! Они охотились за тобой! Все это время ты таскал меня с собой в качестве телохранителя и даже не потрудился упомянуть, что тебе угрожал убийством самый могущественный культ на планете? Что, это вылетело у тебя из головы?»

«Они мне не угрожали, и я видел этого человека впервые в жизни».

«И когда он спросил: «Это твой окончательный ответ?», ты не понял намека? Неужели ты не осознаешь, насколько опасны эти люди?»

«Я не буду преклоняться перед какими-то грязными сектантами!»

«Тебе не обязательно было клясться своей душой!» — резко ответил я. «Просто, не знаю, сказать ему «возможно»! Выиграть время! По крайней мере, попытаться найти какой-то выход из разговора, который не закончится бы тем, что они попытались всех нас перестрелять. Может, ты и пуленепробиваемый, но мы — нет!»

Калхун оглянулся, его глаза метались между мной и Майком, прежде чем поворот заставил его поспешно отвести взгляд обратно к дороге, снова выровняв машину. Я видел, как он открыл рот, чтобы что-то сказать, но потом, похоже, передумал и снова его закрыл. Остаток пути мы проехали в молчании.

У особняка Эшфордов собралась небольшая толпа, и когда Калхун въехал через ворота, они сбежались к нам. Калхун притормозил и открыл дверь, оказавшись в гуле голосов; он жестом заставил их замолчать. «Я в порядке. Помогите Майку».

Кто-то сказал что-то, чего я не разобрал. «Филипп здесь?» — спросил Калхун.

«Он еще в пути».

«Хорошо, отвезите его к Принцессе Грейс. Возьмите машину и...» Калхун отошел, и я не услышал остального.

Боковая дверца машины открылась, и какой-то мужчина наклонился ко мне, задавая вопросы. Я отвечал механически, с трудом сохраняя сосредоточенность; несколько раз ему приходилось повторять свои вопросы. Адреналин перестал действовать, я был измотан и испытывал боль. Наконец двое мужчин вытащили Майка из машины, и мне удалось откинуться на спинку сиденья и закрыть глаза.

«Стивен? Стивен!»

Голос девушки. Я открыл один глаз, а потом снова закрыл его. «О. Привет, Бриджит».

«Ты в порядке? Что случилось? Ты ранен?»

«Нет. То есть, вроде того». Я попытался выйти из машины; боль пронзила меня, и я с шипением упал назад. «Черт, как больно».

«Что случилось?»

«Э-э...», — протянул я. «Не уверен, что смогу встать». Мою спину заклинило; я все еще надеялся, что это просто ушиб, но попытка выбраться из машины причиняла слишком сильную боль. «Поможешь мне выбраться?»

«Я думала, ты больше не занимаешься подобными вещами!» — прокряхтела Бриджит, вытаскивая меня из машины. Мне пришлось ухватиться за дверь, чтобы не упасть на подъездную дорожку. «Мама сказала, что тебе по какой-то причине нельзя».

«Да», — ответил я. Мне удалось подтянуться на машину и прислониться к ее крыше, пока я приходил в себя. «В следующий раз, думаю, я просто пройду этот дурацкий курс обучения».

Я услышал глухой стук позади себя.

Я все еще был на взводе и резко повернул голову, чтобы посмотреть; от этого движения у меня скрутило спину, и я стиснул зубы от внезапной боли, но то, что увидел, заставило меня забыть об этом. Моя мать стояла между нами и особняком. На ней был фиолетовый деловой костюм, который освещался желто-золотыми огнями Дома за ее спиной; у ног лежала красная аптечка, выпавшая из ее рук, стерильные упаковки разлетелись по кирпичам. Но именно ее лицо заставило меня замереть на месте. Она не отрываясь смотрела на меня; ее лицо было бледным, на нем застыло выражение крайнего ужаса.

«О», — произнес я.

Мать все еще смотрела на меня.

«Э-э», — протянул я. «Ладно, технически, в этом нет моей вины».

Мама не ответила. Я даже не был уверен, слышала ли она меня.

«Э-э», — повторил я и перевел взгляд с мамы на Бриджит. Я начал чувствовать себя неуютно. «Почему она...?»

«Ты похож на выжившего героя фильма ужасов», — ответила Бриджит. «Ты знаешь, что у тебя все лицо в крови, да?»

«О». Я прикоснулся к лицу; мои пальцы стали липкими. «Это не моя кровь. Ну, по крайней мере, большая часть».

Мама заговорила низким, хриплым голосом. «Что случилось?»

«Ах». На самом деле я не хотел отвечать на этот вопрос. «Была проблема на газовом заводе. Калхун расскажет тебе подробности...»

«Почему ты был там?»

«Твой отец послал меня».

Мама уставилась на меня, затем медленно повернулась к дому.

Чарльз Эшфорд стоял там, сложив руки за спиной. Мама посмотрела на него, он ответил ей взглядом. Никто из них не произнес ни слова.

Мама медленно повернулась ко мне. «Ты ранен?»

«Не сильно, я... ай!»

Мама схватила меня и крепко обняла. Ее объятие было настолько сильным, что я почувствовал резкую боль. «Ай, ай, ай, черт! Полегче!»

Мама отстранилась, схватила меня за руки и осмотрела с яростной интенсивностью. Ее одежда испачкалась кровью, но она, похоже, этого не замечала. «Как ты поранился? Что случилось?»

«В спину. Это была…— я вовремя остановился, не сказав «пуля», — просто ушиб. Но очень больно, ясно?»

Мама уставилась на меня. «У тебя порез на лице».

«Порез... А, да. Он, честно говоря, не так уж и болит...»

Мама указала в сторону. «В больницу. Сейчас же! Я найду машину и водителя. Ты едешь туда и не уезжаешь, не предупредив меня. Понятно?»

«Хорошо».

Начав поворачиваться, Бриджит, кстати, по-прежнему старалась меня поддержать, я повернул голову и увидел, что Чарльз Эшфорд наблюдает за мной. Его глаза были неподвижны, непроницаемы, нечитаемы.

Я оказался в той же больнице, куда Калхун отправил меня шесть месяцев назад. Мне даже достался тот же врач, доктор Сайни, который несколько раз пошутил, что, видимо, мне так понравилось это место, что я не могу отсюда уйти. После того как он заверил меня, что ни одна из моих травм не серьезна и к понедельнику я буду в порядке, я принял обезболивающее, рухнул на кровать и заснул.

На следующее утро я проснулся с хорошей и плохой новостью. Хорошая новость заключалась в том, что мой бронежилет сработал — пуля, которая попала в меня прошлой ночью, не причинила мне ничего хуже, чем ушибы ребер. Плохая новость: ушибы ребер очень болезненны. За ночь моя спина так затекла, что мне понадобилась помощь даже для того, чтобы встать с постели.

Но лечение друкрафтом очень хорошо помогает при таких травмах, а в частной больнице, куда меня отправили Эшфорды, работали врачи, владеющие полным набором сиглов для лечения любых травм, включая ушибы ребер. Двух получасовых сеансов и четырехчасового перерыва между ними было достаточно, чтобы я снова смог встать и ходить.

Калхун появился в перерыве между моими сеансами. Он не задержался надолго, уйдя проведать Майка, и по негласному соглашению ни один из нас не затронул события прошлой ночи. Тем не менее, казалось, что между нами что-то изменилось. У меня было предчувствие, что в ближайшее время нам предстоит долгий разговор о наших взаимоотношениях с Крылатыми и о том, что мы собираемся с ними делать. Прежде чем это сделать, мне нужно было понять, насколько я доверяю наследнику Эшфордов; раньше я бы ответил «не очень», но после прошлой ночи казалось, что это могло измениться.

В начале дня я стоял у окна в больничной палате и смотрел вниз на машины, мчавшиеся по Мэрилебон-роуд. Моя палата находилась на высоком этаже, откуда открывался впечатляющий вид, но я его практически не замечал. Я думал о прошлой ночи.