— Отлично. А теперь к делу, — я постучал пальцем по столу. — Открывайте базу данных. Прямо сейчас, при нас.

— А вы стирайте свои доказательства, — буркнул Патрикеев.

— Только если вы обещаете не связываться с боевой химией, — подчеркнул я.

— Это было давно… Ладно, обещаю, — выдавил Патрикеев.

Серёга встретился со мной взглядом. Я кивнул и мой приятель отклеился от стены, подошёл к столу, падая напротив директора. Затем включил планшет, показывая архивные файлы.

— И на телефоне, — заметил директор. — Чтоб я видел.

Я удалил файлы, показал ему.

Патрикеев, трясущимися руками вбивая пароли, зашёл в банковскую систему. Мы молча наблюдали, как он находит кредитный договор Воронцовой Киры Евгеньевны.

Несколько кликов мышкой, пара подтверждающих кодов с телефона директора, и накрутки как и не было. Двести тысяч незаконно начисленных рублей долга исчезли. И сумма долга изменилась.

Я удовлетворённо кивнул. Всё, теперь можно выдохнуть. Судя по испуганному виду, Патрикеев боялся даже шевельнуться. Куда там ему кого-то вызывать?

Мы покинули прохладный холл «Бета-банка». Вышли на шумный Невский проспект.

Воздух казался необыкновенно свежим, а хмурое питерское небо чуть более приветливым.

— Странный он, — довольно произнёс Серый. — Не знает, что такое следы. Я удалённые файлы восстановлю за пару минут.

— Вот и восстанови. И скинь в отдельную папку, — подмигнул я другу, затем хлопнул по плечу. — Хорошая работа, брат.

— Всё ради общего дела, брат, — кивнул он, широко улыбнувшись.

Встретивший нас у входа Белов услышал от Серёги историю, как мы поставили на место Патрикеева. И мой помощник наконец-то расслабленно выдохнул.

Мой телефон в кармане начала сигналить входящими сообщениями. И все от Киры. Приправлены восклицательными знаками и восторженными стикерами.

«Артур!!! Что происходит⁈ У меня только что обновился баланс в банковском приложении!»

«Это фантастика! Как ты это сделал⁈»

«Двести тысяч! Они просто испарились! Убрали долг!»

«Остаётся собрать пятьдесят тысяч! Но я наскребу. Здания наши!!!»

Я искренне улыбнулся, быстро набрал ответ:

«Это наша общая победа, Кира. Готовь документы для комиссии».

Убрав телефон, я подцепил Живчика на поводок. Перехватил переноску и отправился в компании радостных Белова и Серёги в сторону припаркованного микроавтобуса.

Но добраться до него не получилось.

Завизжали шины. Тёмный и наглухо тонированный лимузин перегородил нам путь.

Живчик тревожно затявкал. Искорка на плече дёрнулась.

«Тише, зверята. Пока ничего не предпринимайте», — предупредил я питомцев.

Я мгновенно просканировал обстановку. Вокруг не было больше машин. Значит это не нападение. Кто-то с нами жаждет побеседовать.

Белов рефлекторно сжал кулаки, Серёга отступил на шаг назад, бросая взгляд в сторону узкого переулка.

Двери лимузина распахнулись синхронно. Изнутри выскользнули трое крепких мужчин в строгих тёмных костюмах. Телохранители, причём серьёзные. Без единого слова мальчиши-крепыши рассредоточились по периметру, грамотно блокируя все возможные пути отхода.

Мне стало смешно. Если бы я хотел уйти, они бы не помешали.

Один из них что-то буркнул в гарнитуру, и задняя дверь лимузина открылась.

Из салона с нарочитой вальяжностью появился Ветров-старший. Костюм-тройка, седые волосы, пронизывающий взгляд ястреба и… трость. Дорогая, инкрустированная серебром трость, в правой руке.

Я усмехнулся про себя. Вот и сложилась вся картинка.

Отец Дэнни тяжело опёрся на трость, обвёл нас оценивающим ледяным взглядом, словно приценивался к товару на рынке.

Его губы тронула лёгкая улыбка.

— Садитесь, молодые люди, — вальяжно протянул он и сделал жест в сторону открытой двери лимузина. — Нам нужно серьёзно поговорить. И поверьте, это в ваших интересах.

Салон лимузина буквально кричал от показной роскоши.

Кожаный салон, удобные сиденья повёрнутые друг к другу, просторный стол между ними с раскрытым ноутбуком, мини-бар с поблёскивающими боками бутылок коллекционного алкоголя. Место для пассажиров наглухо закрыто от водителя и телохранителей тёмной перегородкой. На фоне тихая оркестровая музыка и запах терпкого парфюма с кофейным оттенком.

Серёга нервно ёрзал на сиденье, места себе не находил, всё бросал на меня озадаченные взгляды. Не привык мой друг находиться в такой обстановке.

Меня же этим не удивить. В прошлой жизни я часто проводил переговоры в такой атмосфере, то с руководителями топ-гильдий, то с представителями корпораций или организаторами высшей лиги. Я был Чемпионом, и ко мне весь этот контингент слетался, словно осы на спелый арбуз.

Что же касается своих зверят, их я оставил снаружи, под присмотром телохранителей.

Приходилось контролировать состояние питомцев через Сопряжение более тщательно, чем прежде. Мои фамильяры чувствовали угрозу, и пробиваться через этот шум было трудно.

Живчик утробно рычал снаружи, а его вихревые каналы пульсировали. Искорка недовольно попыхивала дымком из переноски, и посматривала на ближайшего амбала. Видимо, обдумывала с какого бока начинать прожарку, если я дам добро.

Сверчанский притих в кармане, стал тише воды ниже травы.

Отец Дэнни между тем продолжал испытывать наше терпение. Опёрся о свою трость, постукивал ею изредка и бросал в нашу сторону странные взгляды. В том числе и в сторону Серого, который нервничал и старался этого не замечать, пялясь в боковое окно.

Ветров-старший выглядел спокойным. Хотя в его взгляде я читал многое. Напряжённость. Заносчивость. И явное раздражение.

— Да, я сотрудничаю с Синдикатами, — наконец-то начал отец Дэнни, и голос его звучал сухо и размеренно. — Это старая история. Бизнес-интересы, в которые вам лезть не стоит. И да, я до сих пор крайне недоволен тем, что мой единственный сын прозябает в вашей… богадельне. Мои планы относительно него вы уже знаете. Несмотря на ваши успехи… Я всё ещё хочу забрать его в элитную гильдию. Перспектив у него там больше.

Я подался вперёд, встречая его ледяной взгляд.

— И ради этих «перспектив» вы делали всё, чтобы мы не прошли квалификацию, — процедил я. — Уже и до кредита добрались. Вас ничего не смущает? Совесть не грызёт?

— Совесть? — хохотнул Ветров-старший. — Вы это о чём?

— Вы, успешный бизнесмен, миллионер воюет с ослабевшей гильдией, — подчеркнул я.

Ветров-старший изменился в лице, нахмурился. Его пальцы сильнее сжали трость.

— Во-первых, мультимиллионер. Во-вторых… ты не на моём месте, Артур, — глухо ответил он, прожигая меня взглядом. — И у тебя нет сына, которому предстоит унаследовать целое состояние. Я хочу как лучше для Дениса, я уже говорил. Воспитываю того, кто не боится брать своё! И знает себе цену!

Ветров-старший осёкся, затем вздохнул.

— Это всё ради него. Ради моего наследника, — уже тише произнёс отец Дэнни. — Он должен верить в себя. Верить, а не превозмогать, отчаиваться и зарабатывать грыжи на твоих тренировках… Неделю назад он пришёл с ушибленным коленом. А позавчера жаловался на головные боли. Это по-твоему нормально?

— Он находится в боевой гильдии, — холодно заметил я. — Без этого никак. Вы же наоборот, хотите, чтобы с него пылинки сдували. Такого не бывает. Гладиатором успешной гильдии не становятся внезапно. К этому идут, вместе с командой. И да, мои ученики набивают синяки и преодолевают самих себя. Иногда это долгий путь, иногда не очень. Всё зависит от них самих. Я же делаю всё для профессионального роста команды.

— Да мне плевать, что ты делаешь, Горай! Он мой сын! Я хочу воспитать победителя! Всё! — вновь повысил голос Ветров-старший.

— Победителя, ну да, — я хмыкнул, чувствуя, как внутри всё же закипает злость. — Вы воспитывали садиста с непомерно раздутым эго. Да ещё и живодёра. Внушали, что лупить хрустального барса шокером это нормально. Требовали пичкать зверя агрессивной химией. Я же учу Дениса быть человеком прежде всего. Настоящим Гладиатором, а не бездушным палачом и садистом. Тем, кто знает себе цену и уважает других. И результаты будут уже скоро, поверьте.