— И где же это было, сказочник? — ухмыльнулся я, выходя из проулка и замечая в стороне знакомую вывеску магазинчика.

— Какие сказки⁈ Это мои боевые мемуары! — возмущённо застрекотал Сверчанский, гордо выпятив грудь. — А дело было на старой мусорной свалк… э-э… то есть, на стратегическом полигоне бытовых отходов! Занесло по долгу службы. Ой…

Барон исчез в кармане, так как навстречу шла тихо беседующая парочка.

Я свернул в ветаптеку. Моя личная пушисто-чешуйчатая гвардия сегодня честно отработала свой хлеб и заслуживала поощрения.

Для Живчика я выбрал сублимат для вихревых терьеров, спрессованный в виде кости, а для Искорки раскошелился на небольшую упаковку элитного корма. Пряные снеки с повышенным содержанием фосфора, созданные как раз для поддержания Ядра огненных саламандр.

Барон Сверчанский забравшийся под воротник всю дорогу ворчал, посматривая из-за складки на столики с посетителями, проглядывающие через стёкла кафешек.

— Только посмотрите на этот моветон, — продолжал бубнить сверчок. — Цедят зелёную жижу, да ещё через соломинку, словно комары болотные! А где кураж, я вас спрашиваю? Где размах? Где цыгане с медведями? В наше время гусары гуляли так, что небеса содрогались…

Я молча свернул в продуктовый магазинчик у дома, игнорируя причитания барона.

— А наша диспозиция? — не унимался Сверчанский. — Скудость провианта просто оскорбительна. Я, элитный кавалерист, перебиваюсь огрызками цитруса, словно вегетарианская тля в засуху. Это же позор для мундира. Душа требует праздника. Свернуться хочет и развернуться…

Чтобы гусар, наконец, успокоился, я прошёл к полкам с алкоголем, взял банку портера. Следом заглянул в круглосуточный ларёк на углу и прихватил для барона мини-шаверму, попросив добавить туда побольше соуса и зелени.

Дома, переодевшись в удобные тренировочные штаны и футболку, я приступил к раздаче пайков.

Живчик тут же затащил кость в угол, самозабвенно и громко начал её грызть, изредка глухо рыча от удовольствия. Искорка устроилась прямо на кухонном столе. Кроха с громким хрустом перемалывала челюстями элитные пряные снеки. Периодически из её ноздрей тянулся лёгкий дымок, подтверждая, что ей нравится еда.

А в центре стола развернулся настоящий офицерский банкет.

Я отрезал от шавермы треть, положил её на блюдце. Рядом поставил пробку от пластиковой бутылки до краёв наполненную тёмным пивом.

Барон Сверчанский был в экстазе.

Гусар вкушал шаверму, запивал хмельным напитком и блаженно жмурил свои фасетки. Затем прикончил свою порцию, допил порцию пива, потребовал ещё.

Вторая пробка, затем третья, четвёртая.

Наконец-то сверчок удовлетворённо крякнул, утирая усы.

— Вот оно! — патетично изрёк барон. — Что ещё для гусарского счастья надо? Ей-богу, командир. За такой провиант я готов идти с вами хоть на медведя, хоть на самого чёрта лысого!

Он снова приложился к пробке с портером, уже пятой по счёту. Всем своим видом демонстрируя, что жизнь удалась, пританцовывая на столе вприсядку.

Я ухмыльнулся, наблюдая за его танцами и пламенными речами. За это время приготовил себе яичницу, поел, затем попробовал шаверму. В целом неплохо, но чебуреки Нины Сергеевны гораздо лучше. Допил пиво, и как-то начало морить меня в сон.

Сходив в душ, я не забыл приготовить горячую ванну для Искорку, переложив довольную кроху. А потом устроился на диване, засыпая в момент.

Следующее утро на базе началось с проверки домашнего задания. Я построил тандемы в тренировочном зале.

— Итак, Львы, — начал я, заложив руки за спину. — Вчера вы получили задачу: найти у своих питомцев главный раздражитель. Тот самый триггер, который сильно выводит их из равновесия и блокирует рост Ядра. Кто готов доложить результаты?

Первым, как я и ожидал, выскочил Дэнни. Мажор выглядел на удивление бодрым и собранным. Идеальная укладка, блестящий спонсорский костюм от «Спайка» и выражение абсолютной уверенности на лице.

— Я нашёл, тренер! — радостно отрапортовал Ветров, подтягивая к себе Неона и поглаживая по его спине. Барс лениво потянулся, сверкнув хрустальной шерстью. — Задержался в вольерной, затем полночи анализировал записи наших боёв. И понял. Неон просто ненавидит визг механизмов! Металлический скрежет, скрип выбивают его из колеи!

Я скептически приподнял бровь.

— Уверен? Давай проверим.

Я кивнул Белову, который замер у пульта. Помощник, который сегодня добровольно вызвался ассистировать уже заняв Василия расчисткой от хлама одного из зданий на территории, щёлкнул тумблером.

Механизмы задребезжали под потолком, затем взвизгнули и дёрнули мешки-мишени.

Мы все уставились на Неона.

Барс недовольно поморщился, слегка прижал уши к голове, фыркнул. Но паники или потери контроля не последовало. Он оставался спокойным как танк, лишь брезгливо отошёл от стартовой черты, словно аристократ от смердящей помойки.

Дэнни растерянно захлопал глазами.

— Ну вот… вот же оно, — произнёс он.

— Это не оно, Ветров, — я покачал головой.

— Но… как же так⁈ Он же… Я думал…

— Ты почти угадал. Твоя аналитика похвальна, но ты копнул недостаточно глубоко. Дело даже не в самих механизмах. И не в лязге металла. Есть для барсов один жуткий звук. Я заметил это ещё на «Бетонке». Артём Сергеич. Организуйте нам «блуждающие цели», пятый скоростной режим. По моей команде.

Дэнни растерянно застыл в стороне, Неон замер у его ног, опасливо посматривая на меня.

— Ветров, не стой столбом, — подчеркнул я. — Выводи Неона на позицию. И как только мешки сдвинуться, сделай прогон. Всё как и прежде, команды на уклонение и прочее.

Дэнни, всё ещё хмурясь, замер с барсом у красной линии.

— Неон, готов, — произнёс мажор.

Я махнул рукой, Белов врубил пятый режим. Двигатели под потолком взвыли. Тяжёлые кожаные мешки тронулись с места быстрее прежнего, крутясь в воздухе с бешеной скоростью.

Я услышал этот звук. Старые подшипники начали издавать специфический, высокий, монотонный свист. Тот самый звук, на границе ультразвука.

А услышал я, услышал и Неон. Его реакция была мгновенной.

Хрустальный барс, секунду назад являющийся примером грации, вдруг сжался в комок. Его шерсть потускнела. Уши прижались, глаза расширились от паники. Неон прошёл вперёд, попытался уклониться от летящего мешка. Но двигался он дёргано. С рассинхроном. Команды Дэнни воспринимал слишком поздно.

Вот он встал как вкопанный перед мешком, вжался животом в пол, затем подскочил и… промазал. Лапа скользнула в десятке сантиметров от мешка.

Тот его разумеется задел, вскользь. Но этого хватило. Неон упал набок, даже не поставив барьер.

— Стоп! — крикнул Дэнни, бросаясь к питомцу.

Белов вырубил тренажёр. Моторы затихли, триггер Неона пропал. Барс тяжело поднялся на лапы, испуганно озираясь.

— Вот и тот самый триггер, Ветров. Мы нашли его, — констатировал я, глядя на побледневшего мажора. — Высокочастотный свист. На него зачастую реагируют хрустальные барсы. А перешёл он в разряд основных раздражителей по одной причине. Он возвращает Неона к воспоминаниям о тех не очень оздоровительных процедурах. Которыми твой отец потчевал его в детстве. Зарядники шокеров издают точно такой же звук, перед разрядом.

Дэнни опустился на колени рядом с барсом, обнял его за шею. В глазах парня читалась смесь вины и решимости.

— Раздражитель найден, — подытожил я. — Теперь твоя задача, записать этот звук, а затем включать его, только на минимальной громкости. Во время кормёжки, когда гуляете с ним во дворе. Постепенно увеличивать громкость. Неон должен усвоить, что этот звук больше не несёт угрозы. Понял?

— Понял, тренер, — глухо ответил Дэнни, поглаживая барса. Тот сопел, фырчал, но уже успокаивался. — Я всё исправлю.

— Пожалуй, тоже вставлю свои пять грошей, — высунулся барон Сверчанский. — Не думал, что так яростно ругаются хрустальные барсы, хе-хе. Аж усы в трубочку свернулись. А если по сути, рядовой докладывает, что дело пахнет керосином, и ему чертовски страшно.