Наташа всё это время с замиранием сердца следила за каждым движением питомцев.

А затем к ней тяжёлой походкой направился Бублик. Шестилапый варан внушительных размеров, покрытый толстой бронёй, глухо зашипел в сторону незнакомого человека.

Лера мгновенно напряглась, побледнела, резко дёргая за поводок-шлейку.

— Буба, нельзя! Назад! — скомандовала она, боясь за племянницу.

Варан фыркнул, мотнул головой, продолжил идти к девочке. Но я то понимал, что Бублик фырчал не на девочку. Он злился на Леру, которая натянула поводок и не давала ему приблизиться. У него не было ни капли агрессии к ребёнку.

Живчик напрягся, тявкнул. Искорка вцепилась в моё плечо коготками, вытянула шею.

— Он не причинит ей вреда, — успокоил я своих питомцев.

К моему удивлению, Наташа совершенно не испугалась жутковатого вида рептилии. Пока Лера пыталась оттащить варана, который тянул её за собой, девочка протянула худенькие ручки к нему, мягко коснулась чешуйчатой морды. Начала аккуратно чесать Бублика за ушком, прямо под костяным наростом.

— Серенькие зайчики спят в густом лесу,

Я листок капустный зайке принесу, — начала петь тоненьким голоском Наташа, почёсывая Бублика.

— Опускай-ка ушки, глазки закрывай,

На моих коленочках тихо засыпай, — продолжала она.

Из моего нагрудного кармана барон Сверчанский охнул, протирая фасетки.

— Ну и дела-с… — застрекотал сверчок. — Помнится, в нашем полку был один поручик. Ржевский его фамилия. Так он, извольте видеть, пьяным в Дикую зону забрёл и медведя-мутанта колыбельной усмирил! Пел скверно, но медведь плакал-с!

— И ты сам видел? — ухмыльнулся я, взглянув на сверчка.

Барон задвигал усиками.

— Вот те крест, сам видел! Вот и сейчас такое же! Почти! Вот что сила искусства делает!..

Тем временем на плацу происходило настоящее чудо.

Огромный, вечно агрессивный и ворчащий Бублик вдруг обмяк, словно оставленный на солнце пластилин. Подогнул передние лапы и с тяжелым вздохом положил свою покрытую шипами голову на коленки Наташи.

Девочка звонко, заливисто расхохоталась, продолжая почёсывать разомлевшего монстра.

Я подошёл к Лере, которая замерла с открытым ртом. Её руки отпустили поводок.

— Вот это да… — только и смогла прошептать Лера. — Я думала, что он угрожает Наташке. А тут такое…

— Зря удивляешься, Соколова, — тихо объяснил я. — У детей зачастую своя, чистая энергетика. В них нет скрытой злобы, нет корысти и того животного страха, который источают взрослые. Вараны с их эмпатией чувствуют это. Как собака феромоны испуга или страха. Наташа для него сейчас самое безопасное существо на свете.

После этого Наташа познакомилась и с остальными. Погладила Матильду, посжимала булькающую Желешку, провела по мерцающей хрустальной шёрстке Неона.

Ещё пара часов длилась после перерыва тренировка. А затем тренировочный день подошёл к концу. База постепенно погружалась в вечернюю тишину.

Я попрощался с командой, наблюдая как питомцев уводят в вольеры, а Полина встречает в коридоре Желешку, которую вёл за собой Костя.

Скоро ей сделают очередной сеанс массажа, но уже с новым модулем ионизации.

Я шёл по освещённому фонарями тротуару. Живчик бежал рядом на поводке, Искорка привычно устроилась на плече. Сверчанский бубнил что-то из кармана.

Я достал телефон, собираясь набрать Серёгу. Спросить как дела.

Но палец так и не нажал кнопку вызова.

На сердце было неспокойно. Какое-то смутное, тягучее чувство тревоги сверлило мозг, не давая сосредоточиться. Что-то меня сильно смущало в прошедшем дне, но я никак не мог понять что именно.

Внезапно, перекрывая шум вечерней улицы, в моей голове раздался рокот Вэллора:

«Тебе надо вернуться в лазарет! Немедленно!»

Я замер как вкопанный, едва не выронив телефон.

— Почему? Что-то произошло? — вслух спросил я, не обращая внимания на редких прохожих, которые покосились в мою сторону.

«Ты и сам это чувствуешь», — глухо отозвался Дракон. Связь тут же оборвалась, оставив меня наедине с пульсом, стучащим в висках.

Я замер посреди тротуара. Затем повернул обратно, к базе. Начал прокручивать в голове события последних часов.

И вдруг, словно по щелчку, разрозненные, казалось бы, факты сложились в единую картинку.

Первый фрагмент: записка, затем смс с неизвестного номера. «Следи за своими фамильярами».

Второй: резкий запах костра от весёлого технаря Анатолия, который приезжал устанавливать модуль ионизации в камеру Желешки.

Третий: Его дёрганые движения. Будто он нервничал. Фальшивая улыбка и тупые шутки. Тем более тараторил без умолку Он был под сильными стимуляторами, явно. Обычные наладчики так не работают.

Четвёртый фрагмент: Оговорка. Спец ляпнул что-то про «лабораторию». Но в мелких фирмах по ремонту и обслуживанию нет никаких лабораторий! Там обычные мастерские, сборочные цеха!

Пятый фрагмент. Самый главный.

ЗАПАХ!

Меня словно окатило ледяной водой. Я понял и ускорил шаг.

Чем именно несло от синего комбинезона этого «Анатолия» стало понятно. Это не горелая проводка, и не жжёный пластик.

Я ЗНАЛ этот запах!

Так пахнут реактивы для создания транквилизаторов и паралитиков. Во время химической реакции на определённом этапе выделяется побочный промежуточный газ, который даёт именно этот специфический запах гари. И этот запах въедается в одежду так сильно, что её проще сжечь, чем отстирать.

Незадолго до своего рокового боя в будущем, будучи в составе группы зачистки, я лично участвовал в рейде. Тогда мы накрыли подпольную лабораторию одного из Синдикатов, где производили запрещённую химию!

Всё сошлось. Скидка в девяносто процентов от фирмы-однодневки. Фальшивый техник-химик. Блок ионизации… Угрозы. Что лже-техник вмонтировал в массажную капсулу для Желешки оставалось лишь догадываться. Может бомбу, которая активируется во время запуска. Не во время тестирования, а когда происходит полноценный запуск. Или, что ещё хуже, токсичный эфирный распылитель.

Я на ходу судорожно набрал номер Полины. Длинные гудки, ответа нет. Телефон наверняка в беззвучном режиме.

Поэтому я сорвался на бег.

Надо помешать ей! Помешать включить установку! Успею ли?

Я бежал в сторону базы с такой скоростью, что Живчик едва успевал перебирать лапами, а Искорке пришлось намертво вцепиться когтями в плечо моей куртки, чтобы не слететь на асфальт.

Адреналин стучал в висках, сердце ухало в груди. Я выскочил на проезжую часть, прямо на красный свет. Свет фар, визг тормозов за спиной, отборный мат водителя. Но я даже не повернул головы.

Центральный вход. Ступеньки крыльца. Двери.

Я влетел в главный холл гильдии, сбивая по пути стойку с рекламными буклетами.

— Артур Викторыч⁈ — крикнул вдогонку Родионыч. — Случилось чего⁈

Я не ответил. Некогда.

Коридор, ведущий к лазарету, показался мне бесконечным.

Впереди замаячила нужная дверь. Она была приоткрыта.

— Ну вот, умничка, — услышал я за ней голос Полины.

А в ответ бульканье Желешки, плескающейся в воде.

И низкое, но всё нарастающее жужжание запускаемых насосов массажной камеры.

Я ворвался внутрь лазарета, с оглушительным грохотом распахивая дверь настежь. Так, что ручка впечаталась в стену…

Внутри отшатнувшаяся от капсулы испугавшаяся Полина. С другой стороны замерший Костя, у которого глаза были выпучены как у Феликса, который недавно так же смотрел, в клинике Покровского.

А внутри саркофага густо бурлила вода. Я услышал характерный щелчок ионизатора. В воду выплеснулся из серебристого блока мерцающий зеленоватый газ, активно смешиваясь с жидкостью.

Пять метров. Столько меня отделяет от капсулы. Добежать и нажать на кнопку «СТОП», экстренно прекратить процесс, я физически не успевал. Газ распространялся слишком быстро.

«Живчик, красная кнопка!» — отправил я мысленный приказ терьеру, вложив в него по каналу Сопряжения всю силу.