— Он безобиден, как овечка, — усмехнулся Джозеф, — если сейчас он потакает в чём-то отцу или даже ведёт собственную игру, его легко увести с этого пути. Ричард показывал высокие результаты честности и долга, его чувство справедливости не даст ему поступиться законами.

— В отличие от Чехова. Я всё время задаюсь вопросом, почему ты не привлечёшь его, Гидеон? — Марианна де Фауна расправила длинную тёмную юбку на поясе и смахнула невидимую пылинку. — Он способный, талантливый, хитрый и изворотливый, в его руках технологии, которые не каждому из нас доступны. Проще говоря, почти никому. Почему же нет? Неужели из-за старых распрей первого состава? Это глупо.

— Мы не можем привлечь его, Марианна, и не в Совете дело. Ни в старом, ни в новом. Не забывай, Чехов подчиняется нам формально. КРИ настаивает на том, чтобы исследователи не были привязаны к «Авроре» и колонии. «Пегас» автономен, Совет может только направлять, давать наводки на миссии, а в остальном… — Гидеон вздохнул и махнул рукой. — Нам с этим ничего не поделать.

— Вот именно! Наводки на миссии! Под этим предлогом мы могли бы использовать его прямо сейчас. Он превосходно закончил школу разведки, будем честны, Нейтан уступает ему во многом. Почему мы должны отказываться?

— Я сказал, этого не будет! — Гидеон неожиданно пришёл в ярость, хотя в действительности она не сказала ничего серьёзного. — Мы никогда, ни при каких обстоятельствах не будем использовать «Пегас» и его пилотов в столь мелких целях!

Его голос пронёсся по залу, на время оставляя за собой звенящую тишину. Василидиас откашлялся.

— Кстати о пилотах… Вам не кажется, что мы поспешили с назначением? Нина Леоновенс даже не введена в штат, часть экзаменов не закрыта, а если закрыта, то весьма спорно…

— Не поспешили! — Гидеон Донаван открыто выражал негодование. — Наши цели предельно ясны всем присутствующим, я полагаю? Чехов и Леоновенс должны были вырасти вместе и сделать за нас то, чего не смогли мы, пока не вмешалась пресловутая мадам Фармер. Если бы на тот момент у меня была возможность, я бы не позволил этому случиться. Кое-кто из вас, хочу напомнить, виноват… — он покосился в сторону Блумфилда и встал, чтобы пройтись по залу, а затем вернуться к креслу. Он снял мантию и бросил её на место в заметном раздражении. — Давайте же перестанем, наконец, быть глупцами и не упустим дарованный нам шанс! К слову… сто десять процентов синхронизации это вам не шутки. Никто же не хочет, чтобы пилоты «Пегаса» пострадали?

— Конечно, нет, — согласилась Аннет, — мы не станем втягивать их в это, но всем здесь так же очевидно, что откладывать дальнейшие миссии будет крайне неосмотрительно.

— Никто не будет их откладывать. Как только программа обучения позволит ввести Леоновенс в штат, план запустится, — возразил Терри.

— Это уже другая тема, которую обсуждать в полном составе Совета просто нелепо, — Гидеон прервал их и этим поставил точку в дискуссии. Он кивнул Советникам и прежде чем удалиться из зала, произнёс:

— Сияния звёзд и вечного мира.

Пока Совет разбирал дело Эмилии Фармер по переданной Чеховым информации, сам Чехов вёл собственное расследование. Он тщательно распутывал клубок вопросов, однако куда бы его ни завела нить этой истории, везде был тупик. Он увлёкся, и временное смещение тренировок с Ниной на более поздний срок, только обрадовало его. Нина в этот период продолжала сдавать экзамены, встречалась с Крис, изучала «Пегас» и с майором сталкивалась крайне редко. К счастью или нет, но пока её это устраивало. Ричард тоже где-то пропадал. Антон справедливо полагал, что тот готовится занять место Командующего и потому не появляется на людях.

Шли десятые сутки пребывания Совета на Ригеле, когда на «Пегас», наконец, поступило распоряжение о первом занятии по синхронизации. Назначено было на вторую половину дня, и Чехов позволил себе поваляться в постели подольше — встал поздно, провёл стандартную проверку корабля, оделся в форму и вышел. Нина должна была встретиться с ним на месте сразу после межгалактической политологии. Антон впервые за эти десять дней подумал о чём-то, кроме расследования и вдруг почувствовал себя странно, словно мир вокруг неожиданно обрёл краски, а сердце его забилось по-настоящему. Он помнил, как год за годом подавлял свои чувства, учился контролировать эмоции, отстраняться от ситуаций, которые могли бы его вернуть в первоначальное состояние. Он помнил и свой первый вылет, и первую женщину, и первую бутылку крепкого алкоголя, — тогда ему казалось, что так проще жить, легче идти дальше, шаг за шагом… И Чехов шёл: от капитана к лейтенанту, от лейтенанта к майору, он поднимался по карьерной лестнице, искренне любил свою работу и хороший алкоголь, но совершенно пренебрегал чувствами женщин. Они все сливались в одну — стройную, высокую, обаятельную красавицу; Антон не запоминал цвет глаз, волос, форму лица, ему это было не нужно, он этого не хотел. Единственное, что страшило его в такой отчаянно беззаботной жизни, возвращение на «Аврору», Чехов боялся взглянуть в глаза прошлому и потерять всё, что приобреталось годами, он боялся потерять себя… Только вот правда на деле всегда отличается от образа, сложившегося где-то в подсознании: так и Антон, вернувшись к прошлому, обнаружил, что вовсе не потерял себя, а наоборот обрёл. Эта мысль пронзила его электрическим разрядом на пути к указанному в расписании кабинету, и он испугался её, испугался настолько, что срочно убедил себя думать о Нине не иначе, как о коллеге… так было бы гораздо проще, да, проще им обоим.

Чехов свернул по нужному указателю, и сердце его, несмотря на всё самоубеждение, пропустило один удар, он даже остановился от неожиданности, — в конце коридора у приоткрытой двери стояла она: рыжие волосы в высоком хвосте, тёмный классический тренчкот до колен, чёрная водолазка, джинсы и туфли без каблука, Нина читала электронную книгу, прислонившись к стене и скрестив ноги, а рядом крутился Ричард. Антон почувствовал беспричинную злость, но вопреки ей, сделал непринуждённый вид и подошёл к ним. Чехову было любопытно исследовать реакцию друга, ведь им ещё не приходилось оказываться в таком положении. Прежде он уступал Нейтану любую, даже если она интересовала его самого, но теперь дело касалось второго пилота, а не просто женщины, что в корне меняло суть проблемы. Насмешливость и дерзость ему всегда давались легче, они вообще были довольно удобны — за ними можно было скрыть любое чувство и любые проявления эмоций. И Антон решил воспользоваться этим и сейчас.

— Доброго дня, что за собрание? — спросил он.

Нина его настроений не оценила, она отчего-то была на взводе и проигнорировала вопрос. Ричард тоже промолчал, недовольно передёрнув плечами. Он либо не знал, что у Антона и Нины сегодня тренировка, либо желал поссориться намеренно, но его состояние ощущалось весьма враждебно.

— Отойдём, Антон?

Тот только повёл головой и перешёл на другую сторону коридора. Нина прислушалась, её взгляд застыл на одной строчке.

— Ты не видишь, у нас важный разговор! — зашептал Нейтан, взяв его за плечо. Со стороны выглядело дружеским жестом, на деле его пальцы давили так, что, казалось, ещё чуть-чуть и сломают кости.

Антон не шелохнулся, зато на его губах расцвела изумительно дерзкая ухмылка.

— Нет, никакой это не разговор, — усмехнулся он, — я шёл по прямому коридору не меньше двух минут и смотрел на вас. За это время ты не произнёс ни слова, а только стоял над душой. — Антон понял, что его догадки верны, и Ричард понятия не имеет, почему они тут встретились. Обычно, когда Ричард становился слишком серьёзен, его легко можно было вернуть в нормальное состояние шуткой или саркастическим замечанием, но, видимо, не сегодня.

— А ты не анализируй, просто отойди. Какого хрена ты припёрся? — Ричард сжал руку сильнее, и Антон, наконец, вывернулся из его хватки и, сделав шаг назад, пожал плечами.