— Я должен быть здесь.
Ричард снова сократил расстояние между ними.
— Да что ты себе возомнил? Она тебе не сестра, значит, лезешь ты по другой причине! Или ты уходишь, или…
— Или что? — Антон смотрел ему прямо в глаза и видел решимость, обиду и даже отчаяние, будто бы он действительно увёл у него девушку. И это впервые за всё знакомство с Ричардом показалось ему странным, — Рич, — Антон смягчился, он не хотел ссориться, что-то было не так, — слушай, от меня же ничего не зависело, не я назначаю на должности, а Совет и КРИ. Это их решение.
— Легко всё списать на них… Начальство виновато?! А ты просто образец добродетели, да?
— В тебе просто говорит… — Антон не закончил фразы, потому что, отвлекаясь на оправдания, он совсем не учёл тот факт, что собеседник может его ударить. Точнее, он до последнего верил, что этого не случится. Кулак прилетел ему прямо в нос, Чехов врезался спиной в стену, ощупал лицо и хмыкнул, — Ну, ладно.
Нейтан подошёл вплотную, ещё раз припечатал его к стене, положив ладонь на грудь и заговорил шёпотом.
— Ты знал, знал, что она мне нравится. Я открылся тебе, а на следующий день у неё неожиданно появился чип, назначение, погоны и значок, и ты заявляешь на неё права, как на свою собственность. Совпадение?
Это так сильно контрастировало с реальным положением дел, что Антон поперхнулся.
— Я заявляю? Во-первых, это случилось в тот же день, всё было решено до нашей с тобой встречи. Во-вторых, я сказал тебе вечером, сразу после совещания с Советом. В-последних, ты сам трепался, что видел документы. И после этого у тебя хватает наглости говорить, будто я сделал это специально, потому что воспринимаю её как женщину, с которой можно развлечься?
— А разве не так ты воспринимаешь абсолютно всех женщин? — Ричард склонил голову и усмехнулся. — Ты её не получишь!
Чехов ещё не простил другу удара, но эти слова не шли в сравнение ни с чем другим, он размахнулся, ткнул его кулаком в живот, воспользовавшись ответным эффектом неожиданности, и склонился к уху, когда Ричард согнулся пополам.
— Я уже её получил, — Антон забыл о деликатности, его вдруг посетило желание показать обидчику то, что прямо сейчас чувствовал он сам, но лишь на краткий миг, который был сродни вспышке, а угаснув, оставил после себя сожаление и стыд.
Нейтан быстро отошёл от боли, но продолжал притворяться, и в какой-то момент рванулся и ударил снова. Антон оказался готов и блокировал удар. Кто-то ахнул, проходящие мимо студенты остановились, послышались восклицания, шёпот, щелчок раскрывшегося планшета.
— Это студенты? — прошелестел девичий голосок.
— Они разве не знают, что рядом с Леоновенс драться нельзя? — спросила какая-то девочка, подпрыгивая над группой сокурсниц, чтобы рассмотреть, что происходит.
Антон хотел оставаться хладнокровным и только защищался, он прекрасно понимал, что не стоит сейчас продолжать распускать руки, но не рассчитал силы. Его кулак, в попытке заблокировать очередной удар, соскользнул и врезался Ричарду в челюсть. Сильно и, как назло, безошибочно точно. Ричард сначала опешил, потом взбесился ещё сильнее и с новой силой кинулся на Антона. Смысла решать всё как-то иначе уже не было, они сцепились… Вокруг стал собираться народ, кто-то включил видеозапись, толпа разделилась на группы и болела то за одного, то за другого.
— Эй, Леоновенс! — крикнул рослый парень. — Неужели ты будешь это терпеть?
— Заткнись, Ларри! — ответила Нина. Она сомневалась, есть ли у неё право разнимать их.
Несколько девчонок с младших курсов захихикали и спрятались в толпе. Нина бросила на них недовольный взгляд и спокойно сделала шаг в сторону, освобождая часть стены, в которую мгновение спустя влетели дерущиеся мужчины. Раньше Нина видела такое каждый день: в столовой, в свободное время, на вечеринках, — обязательно компания из той или иной школы затевала с кем-то драку. Сражались за что угодно. За девушек, за себя, за друзей, ради развлечения или по условиям проигранного пари. Эта конкретная драка, конечно, отличалась от всех прочих, но только тем, что в ней участвовали два взрослых офицера, которые не знали, что рядом с Леоновенс уже несколько лет никто драться не рисковал. Она подняла взгляд и изобразила на лице вселенскую скуку. Зрителей к этому моменту собралось уже около сотни, и все они шумно комментировали происходящее. Никто не подозревал, что перед ними два человека, чьи имена они знают, как свои собственные.
— Да, давай свой коронный, Леоновенс! — снова выкрикнул тот, кого она назвала «Ларри». Он считался самым заядлым драчуном на её курсе, но ровно до тех пор, пока не устроил битву в её присутствии. Ларри ещё помнил, с какой завидной ловкостью Леоновенс уложила трёх парней из его команды…
Нина зло зыркнула в его сторону, но в многообразии лиц уже невозможно было разглядеть, где именно он стоит. Нейтан как раз влепил Чехову такую затрещину, что того повело, и он чуть не вписался в стайку юных школьниц, стоявших в первом ряду окружившего их кольца.
— Все мужчины, как дети! — Нина разочарованно покачала головой и, наконец, сложила книгу в сумку, а сумку бросила тут же у стены. Она сняла тренч, вынула из петель мягкий пояс и закатала рукава водолазки.
В этот момент из кабинета вышел профессор Томпсон, а за ним Маргарита Лабуле, они обсуждали планы тренировок Чехова и Леоновенс и некоторое время старались не обращать внимания на шум, но не выдержали и решили посмотреть, что случилось. Вмешиваться было поздно. Нина — а с такими делами она всегда справлялась мастерски — подлетела к дерущимся, блокировала удар Антона, воспользовавшись своим тренчем, как щитом, в этот же момент наступила на ногу Ричарду, локтем оттолкнула его… Леоновенс была отличным бойцом, лучшим на курсе, и побеждала не силой, но за счёт ловкости, хитрости и гибкости. Конечно, было бы глупо думать, что она сделала бы их в честном бою, но тут в её пользу сыграли обстоятельства... ни Антон, ни Ричард не ожидали её вмешательства, и к тому же оба боялись навредить… Для сторонних наблюдателей всё произошло слишком поспешно, никто даже не успел понять, как случилось, что руки драчунов оказались связаны поясом, а сами они уткнулись носом в пол.
— Идиоты! — Нина подхватила тренч, раздосадовано фыркнула, увидев, что он безнадёжно испачкан, но всё равно надела его. Ей не пришло в голову подумать о званиях и возрасте, она ненавидела эти бессмысленные махания кулаками, поэтому сделала то же, что делала всегда. Просто остановила их.
Во внезапно воцарившейся тишине раздались чёткие одиночные хлопки Томпсона. Нина обернулась и замерла, — этот бой видел декан, а она прекрасно знала, что драки в школе караются отстранением от занятий и даже экзаменов. Правда, лицо Маргариты порадовало — преподаватель по танцам ещё не видела свою ученицу с этой стороны и смотрела на неё теперь, как на неизвестное и опасное существо, а затем кинулась к Ричарду.
— Так, — профессор перестал хлопать и выставил руку перед Маргаритой, не пуская её дальше, — подождите, — он повернулся к столпившимся студентам и школьникам, коих на этом этаже училось предостаточно, — собрание окончено, все разошлись по занятиям. Терри, Микельсон, удалите видеозапись, если увижу, будете у меня до выпуска в казармах дежурить!
Двое худых мальчуганов с планшетами встали по стойке смирно.
— Есть, сэр.
— Ну, раз есть, то и разошлись отсюда. И всех с собой забрали, время учебное! — Томпсон подождал, пока все исполнят его приказ, потом повернулся к Нине, — да, развяжите их уже, Леоновенс. Десять лет на службе, а всё в игры играют!
— Мы разминались, профессор, Леоновенс не виновата, — сказал Чехов, поднимаясь и с досадой пытаясь присоединить безнадёжно оторванный воротничок.
Ричард встал тоже, в его глазах читалось удивление, уважение и недовольство, он был взъерошен и продолжал злиться, но перед профессором ничего говорить не рискнул, а только отсалютовал ему, вытер кровь с переносицы и быстрым шагом удалился. Томпсон проследил за ним до поворота, опустил руку, позволяя Маргарите беспрепятственно следовать за Ричардом, а потом резким движением указал на дверь кабинета.
