Самосцеж. Фрагмент 1: [Биология распада в ожидании Жоппа]

— Ноешь, хныкаешь, — Алина медленно цедила слова, обращаясь к подруге. — Потом снова ноешь. И снова хныкаешь.

Волосы Алины были растрепаны. Левый глаз выкатывался из орбиты, правый — полуприщуренный — дергался под властью тика.

— А уже поздно, дорогая моя.

Алина уперлась руками в скамью, придвинулась ближе. Улыбка транслировала чистый, кристаллизованный страх.

— Поздно? — Валя сощурила глаза, больше не способные на слезы. — Для чего поздно?

Она вжалась в дерево скамьи. Ладони вцепились в голову, закрывая седые виски и впалые щеки.

— Тебе уже для всего поздно, хорошая моя. — Алина сияла зловещей радостью. — Ты полностью захвачена!

Алина ткнула пальцем в подругу и резко отвела руку в сторону, словно вскрывая её пополам.

— Может, еще не всё. Может, поймут на допросе, — Валя уронила руки на колени. — Может, Пан Капитан Жопп явится и выручит. Я столько времени ему платила…

Она снова схватилась за голову и принялась раскачиваться — мерный ритм душевного слома. Алина смотрела на нее по-матерински, склонив голову набок. Спустя пять мгновений она запрокинула лицо к небу и зашлась зловещим хохотом. Десны её были черны у основания зубов.

Фрагмент: [Геометрия железного ящика]

Они сидели друг напротив друга в железной коробке: два метра на полтора, высота — не больше человеческого роста в сидячем положении. Встать или разогнуться было невозможно. Запястья Вали стягивала сталь наручников.

— Ох и глупая ты рыжая мышь! Жопп был у тебя три часа, двенадцать минут и четырнадцать секунд назад. А спустя сорок восемь минут и пятьдесят семь секунд после его ухода тебе вынесли дверь и надели «наручи».

Алина постучала сизым, гнилым ногтем по лбу.

— Думай, исполнительный директор! — Она принялась сидя танцевать, имитируя движения чирлидерши в тесном пространстве.

— Но я же заплатила ему! — Валя сжала кулаки, вырывая клочья собственных волос. — Я ничего не утаила, объяснила всё: Контора нищая, Генеральный — овощ. Отдала последние деньги. Он сам видел собранные сумки. Я просила отсрочку на три месяца, хотела уехать в пансионат…

Валя выкинула вперед по три пальца на каждой руке. Алина замерла, впившись в подругу зловещим взглядом.

— Он взял деньги и сам предложил: «Три маловасто, давай лепей четыре». Похлопал по плечу, сказал — сам найдет. Почему я здесь?!

— Ох и рыжая ты курица. Ты — чемодан без ручки. Он устал тебя нести, что тебе не ясно? — Алина нарисовала мертвым пальцем знак вопроса в воздухе.

— Так он снял с меня последнее и отправил на тотальный сцеж?

А зачем сказал про отсрочку… Это был юмор?

— И у нас правильный ответ! — Алина захлопала в ладоши, запрыгала на лавке и грандиозно прошептала: — Чтобы ты никуда не рыпалась! Понятно?

Фрагмент: [Информационная сетка и шпионский номинал]

— Мне выразили подозрение в измене! — Валя сорвалась на крик. — Я за «Ридну»! Как они смеют?! Я с четырнадцатого создала информационную сетку, моя ботоферма столько шуму на полуострове наделала, что кацапы не знали, куда деться!

Слева по металлу коробки трижды глухо ударили — будто локтем. Со скрипом отошло маленькое окошко, затянутое мелкой сеткой.

— Мовчаты, кому кажу! Ще раз — и бильш ни разу!

Окошко захлопнулось.

— Всем начхать, безбровая ты моя, что и для чего ты делала из личных целей. У тебя паспорт с орлом и нет денег откупиться.

Алина приставила гнилые указательные пальцы к вискам.

— Включи голову! Тебя сцеживали. А как только денежный номинал иссяк, кто-то решил выставить начальству пойманного шпиона. Получить похвалу, премию.

Алина выстроила из рук сложную конструкцию: левую согнула в локте перед собой, создав опору, а правую водрузила сверху, подперев подбородок указательным пальцем. Застыла в позе карикатурного мыслителя.

— Кто же это мог быть? — Она отняла палец от лица. — Подсказка: фамилия из четырех букв, последние две — «п-п».

Железный ящик заполнился бесовским хохотом.

Фрагмент: [Биология Самосцежа]

— Чему ты удивляешься? Это твой метод: войти в доверие, вытянуть информацию под видом обмена опытом, найти компромат, манипулировать и присвоить всё себе. Ты была убеждена, что мир движется только этим. Так почему ты удивлена?

Алина приложила палец к губам Вали. Из-под сизого ногтя просочился зеленый гной.

— Тсс, хорошая моя. Не отвечай. Знаю, ты не можешь поверить, что так обошлись именно с тобой.

Алина убрала палец. Заметив гной на коже подруги, она демонстративно, с видимым удовольствием слизала его раздвоенным языком.

— У тебя воспалена печень. Ничего страшного, осталось недолго. О чем ты хотела спросить? Стоп!

Алина выставила ладонь. По ней лениво ползли три опарыша.

— Ни слова больше. Я отвечу сама. «Мера за меру». Ты думала, что сцеживаешь других? Это мы внушили тебе такую иллюзию. На самом деле ты совершила Витальное Самосцеживание. Просто — Самосцеж.

Алина придвинулась вплотную.

— Видишь ли, нет лидов. Нет кацапов. Нет генеральных директоров для доения. Нет Генри, который своим номиналом должен обеспечивать твою жизнь. Есть только ты и твой Витальный ресурс. Каждый твой осознанный обман, каждый гнусный замысел — это мой корм. А кушать я люблю.

Алина оскалилась, предвкушая трапезу. В тесноте железного ящика она стала походить на обезумевшую собаку.

Фрагмент: [Метафизика Сцежа и лики Светоносного]

— Вижу, хочешь поговорить. Ладно.

Алина хлопнула в ладоши, и Валя обрела голос.

— Какой Витальный ресурс? Какая «мера за меру»? Я не читала Библию, я вообще не религиозна.

Валя попыталась отступить в привычную зону переговоров.

— Какой-какой… Благодать. Душевный свет. Первородная чистота, с которой рождается каждый.

Алина произнесла это с трепетом, как нечто безвозвратно утраченное.

— Библию ты не читала, зато читала, как манипулировать массами. Как обманывать, как делать селфи и вебинары. Что такое воронка продаж и как прошивать Персональный Движитель нарративами. Ты каждый день читала ленту на Площадках, а Заповеди пропустила. Так мы и познакомились. А то, что ты «не религиозна»… Слово «религия» — не вера. Просто маркер, за которым ты пряталась от Него. Но, прячась от Него, ты пришла ко мне. Чтобы я мог отведать твоей благодати.

Слюни Алины стекали на грудь; она не успевала их сглатывать.

— Понимаешь, мы тоже состояли из благодати. А потом нас сцедили. Ладно, нас тоже развели, и мы самосцедились. Один «светоносный» отец нарративов…

Алина сплюнула черную жижу между своих босых гниющих ног.

— Нет, вы посмотрите на нее! — Валя пошла в атаку, оскалившись. — Ты — это я, мое сознание. Я больна, галлюцинирую. Но мы — одно. Придет конец мне — придет и тебе. Не понимаешь?

— О, ошибаешься, несчастная комбинаторша. Это в других историях так: психоз, перегруженная железа, избыток серотонина. Биология и психиатрия. Но здесь — всё иначе. Ты — это ты. А я — это я.

Валя принялась истерически смесятся, сидя топая ногами по полу.

Фрагмент: [Легион и анатомия Каразула]

— Ну да, отдельно от меня. Еще скажи, что ты с друзьями, — Валя зашлась хохотом.

— А, ты уже и их чувствуешь? Хорошо. Значит, разум готов к знакомству. Рад представиться.

Алина отвесила издевательский поклон, очертив правой рукой дугу.

— Меня зовут Каразул. Командующий легионом.

Голова Алины начала деформироваться. Она уменьшалась, втягиваясь в плечи, пока не исчезла совсем, а на её месте стала раздуваться иная — вдвое больше человеческой.

Зеленая кожа. Вместо носа — провалы. Основная пара белых глаз без зрачков и еще две пары поменьше, уходящие вверх, к самому лбу. Из темени, как у ископаемого ящера, торчали два черных острых рога, нацеленных вперед. Изо рта свисал гигантский, тройной длины язык, источающий смрад животного страха. Черт втянул язык в пасть, как спагетти, и оскалился.