А Арон Коклюш? Ах, эта мерзость — больше всех тебя ненавижу. Ты просто глупый позер, пастух, который считает себя рок-звездой. Десны эти огромные… снюс выплевывает прямо на вебэнаре — как же ты жалок. Будешь с моих митапов выходить без разрешения — будешь ЗП получать самый последний. А не поймешь — будешь репетировать вебэнары в моем присутствии. Мое Стойло!

Оно станет прозрачным. Ни денег на счету, только долги, только овердрафты под проценты. Никакой сверхвыручки — я еще налоги платить вам буду? Так я до миллиарда в USDT когда доживу? В 74 года? На счету Конторы не останется ни копейки. Генри будет Снимать номинал. Алина будет отмывать его в трафик. А Арон будет массово накидывать Морок на лидов — мой идеальный Уроборос. А вы все лишь инструменты.

А Ерёмин… А что Ерёмин? Будет ныть, поплывет в Тамань — ха-ха-ха. Только все доступы мне сначала передаст. Так, шесть утра. Пульс 89. Нужно причесаться. Сегодня «День Д» — Алина презентует схему прачечной.

Фрагмент: Трафик-прачечная. Сакральное подношение

Солнечный огонь еще не успел коснуться тверди, когда Валя-Алина начала репетицию. Успех этой операции был её единственным витальным дефицитом. Она знала, как нужны презентации Гребешкову. Эмитент мог по кругу проводить встречи на одну и ту же тему, превращая их в бесконечную серию сакральных подношений. Помимо тучу файлов, Валя-Алина уже провела два раунда, и к каждому готовила новые слайды, тексты, резюме — горы цифрового шлака.

Сергей Александрович был одновременно требователен и зависим от этого процесса; он не умел принимать решения, не увидев «качественной подготовки». Но Валя-Алина видела суть этого фетиша глубже. Презентационная пирамида была способом поглощения чужой нужды. Чем больше он мялся, тем больше в нем нуждались, принося новые жертвы в виде графиков и отчетов.

Она перечитала материалы дважды. Когда первый солнечный взмах влетел в окно и обесцветил рыжий пух на месте её бровей, Валя-Алина посмотрела прямо в глаза свету. Оно заставило её прищуриться. Защитившись ладонью-козырьком, она пружинным движением рванула к шторе.

— Да задолбало уже, — выдохнула она, отсекая утро.

Валя-Алина опустилась в кресло из кожзама. Эта престижная пятиэтажка со свежим ремонтом в Одессе была её временным убежищем. Цены на аренду упали и замерли, но даже это оставалось для неё роскошью. Она стала искать взглядом точку обрыва на мониторе. Нашла. Её палец с прозрачным, коротким и мертвенно-бледным ногтем заскользил по стеклу, провожая прочитанные буквы. Губы шевелились в амплитуде слов.

На третьем круге она заговорила вслух, чеканя акценты и оставляя жировые шлейфы на пикселях:

— Пусть качество лидов упадет — это наше сознательное действие. Деньги пойдут не на поиск клиентов, а на обналичивание. Я выступаю и организатором, и подрядчиком, завышая стоимость услуг здесь, в Одессе. Разница будет оседать в крипте.

Она оторвала палец от экрана, дернула локтем к себе, сжимая кулак в коротком триумфе:

— Есс!

Улыбнувшись, она переключила слайд. Бледный ноготь снова впился в монитор:

— Раздувая косты на триста процентов, мы вытаскиваем деньги со счета компании и превращаем их в неучтенную криптовалюту. Маркетинг — идеальная статья: нельзя пощупать качество лида физически. Чем выше выручку генерирует под вашим началом Генри, тем меньше вы платите налогов. Следовательно — тем больше крипты вы имеете.

Валя-Алина заулыбалась, не показывая зубов, и стала часто одобрительно кивать самой себе. Раздался звонок в дверь.

Фрагмент: Биологическая мимикрия. Визит Пана Капитана

В этот момент Валя-Алина напомнила кошку: бросок к окну, едва заметная щель в шторах, мгновенная развертка двора. Перенос на кухню — та же манипуляция с ракурсами. У балконной двери, оставленной приоткрытой, она сменила пластику: опустилась на корточки, перетекла на живот и поползла. Выставив голову в зазор между полом и бетонным экраном балкона, она зафиксировала цель. На углу замер белый внедорожник.

— Чего ты приперся, урод… — прошипела она, давая задний ход.

Встав на ноги, Валя-Алина метнулась к зеркалу. Звонок зашелся в третий раз. Она схватила розовый карандаш, мазнула по пальцу и быстро подвела нижние веки, покрыв лицо слоем бледной пудры. Пальцы взбили редкие рыжие волны волос, превращая их в гнездо. Когда в дверь ударили кулаком, а на кнопку звонка нажали, как на педаль газа, она уже была в образе.

— Хтось тамо? — сипло спросила она через дерево.

— Служба бяспеки, сами ведаете чаго, — донеслось снаружи.

Валя-Алина открыла, щурясь на свет «заспанным» лицом. На пороге возник субъект в черной коже с коричневым чемоданом.

— Здаровенько булы. Спиця? — он прошел внутрь, не дожидаясь приглашения. — А чтобы всякие потом не говорили, что я не на мове.

Не поворачивая лица, он миновал зал и по-хозяйски двинулся на кухню.

— Товарищ капитан, а вам что…

Он развернулся мгновенно. Вертикальный палец замер у самого носа Вали-Алины, пресекая звук.

— Я не «товарищ». Это в московии товарищи. Я — пан, пан капитан.

Его правый глаз был…

… мертв — подернут синеватым бельмом, как застывший кисель. Левый же, живой, жил отдельной жизнью: пока голова пана капитана была направлена на Валю-Алину, зрачок косил куда-то вправо и вверх, на северо-запад, инспектируя потолок.

— Выбачте, кали ласка, пан капитан, — забормотала она, сама не понимая, зачем лезет с вопросами. — А вам нельзя не на мове? Начальство сделает выговор?

Завершив осмотр кухни, капитан наткнулся на Валю-Алину в узком проеме. От него пахнуло тяжелой смесью самогона и зеленого лука. В уголке губ застыла капля жира — след недавнего ритуала с салом.

— Они думают, что нам нельзя не на мове. А нам можно всё, — он вытянул последнее слово мягко, почти ласково, глядя живым глазом в стену за её плечом. — Но они должны думать, что нам ничего нельзя. Понятно-о?

Фрагмент: Налог на маскарад. Коллекция пиявок

— Так точно, тов… пан капитан, — Валя-Алина отшатнулась, уступая дорогу, но он задел её плечом. Пройдя вглубь, он резко обернулся, снова выставив вертикальный палец-шпагу.

— «Так точно» — цэ в билоруси предательской. А у нас — «то е так, пан капитан». Разумиш?

Не дождавшись ответа, он двинулся в спальню. Валя-Алина застыла, пробуя на вкус чужую лингвистику:

— То е так, то е так… Я не ждала вас. По уговору — через десять дней. Что-то случилось?

Капитан не отвечал. Он методично потрошил пространство: заглянул за штору, в шкаф, а выходя, снова протаранил Валю-Алину — теперь уже не плечом, а половиной корпуса, физически вытесняя её в коридор. Осмотрев кабинет своим зорким, косящим на северо-запад глазом, он проследовал в зал. Там, не спрашивая, сгреб вазон с журнального столика и придвинул столешницу к дивану.

Щелкнули замки коричневого кофра. Капитан сел, глядя перед собой, но живой глаз его был ввинчен прямо в Валю-Алину. Помолчав, он произнес:

— Я пришел посмотреть, как ты в семь утра бледная, сонная, с синяками под глазами, с гнездом на голове, спишь на застеленной кровати, выпив уже два кофе, а компьютер натопил комнату как печь. Но попытка не плохая — я почти поверил.

Он отщелкал створку чемодана. В ложементе лежал ноутбук — тонкий, пугающе технологичный артефакт, каких Валя-Алина никогда не видела в Стойле. Капитан облокотился на диван, наслаждаясь её немотой.

— Молчишь? Хорошо. В следующий раз за маскарад доплатишь двадцать процентов к взносу. Я пришел раньше, потому что захотел. Понятно-о?

— Понятно… Но мы же договорились.

— Шутэйка. Расслабься, — он открыл крышку ноутбука, загружая криптобиржу. — Уезжаю в отпуск, закрываю дела. Заплатишь сейчас — не обеднеешь. И давай пропустим часть, где ты ноешь, что денег нет.

Он рванул липучку на внутреннем кармане чемодана и замер.

— Но сентябрь еще не закончился, мне не зачислили… — Валя-Алина вложила в голос всю искренность своего витального дефицита.