Капля повисла в воздухе.

Дверца сейфа закрылась с характерным щелчком. Бронированный куб задвинулся в стену, укрыл себя штукатуркой и благополучно исчез.

— Бродяга, — позвал я.

— Да, Сергей.

— Что ты знаешь об этих зародышах? Точнее, эмбрионах.

— В моей памяти содержатся неполные сведения, вложенные создателями, — сообщил домоморф. — Период вызревания колонии Предтеч может достигать несколько сотен лет. Первый этап самый важный для формирования разума колонии — это порядка двух-трёх десятилетий. И если на первом этапе монтаж производится на автомате, по заложенной программе, то уже на втором уровне колония сама решает, что и как она будет достраивать. Исходя из потребностей населения.

— Стоп, — зацепился я за новую мысль. — Какое ещё население? Кто будет отдавать приказы?

— Изначально колонии проектировались для групп Древних, которые ты назвал бы горожанами, единомышленниками или представителями одной фракции. Управление было распределённым. Но в твоём случае… Думаю, эмбрион завязан на тебя и Род Ивановых. У тебя все права администрирования.

— То есть, колония будет развиваться, исходя из моих потребностей?

— Да.

— И как я буду управлять процессом? Телепатия, голосовые команды? Образы?

— Механизм колонии подстроится под твои нужды.

Я немного подумал, и решил, что есть во всём этом одна странность.

— Бродяга, ты строишь себя из протоматерии. Но колония — это же целый город! Там десятки тысяч людей могут поселиться. И где нам взять столько протоматерии для прокачки этой штуковины?

— Нигде.

— Ты шутишь?

— Колонии работают на других принципах, Сергей. Внутри зашит крохотный генератор протоматерии. Он развивается вместе с системой. В будущем колония начнёт модернизироваться, используя в качестве строительных материалов обычные атомы и молекулы. Ты же видишь, у всех городов Предтеч стандартная сферическая форма. И планировка остаётся неизменной на протяжении тысячелетий. Домоморфы в этом плане обладают большей гибкостью. Мы целиком сотворены из протоматерии.

— Хм, — я попытался оценить перспективы. По всему выходило, что через сотню-другую лет у меня будет суперзвездолёт, который послужит и укрытием, и средством передвижения и оружием в случае крайней необходимости. Но эту штуку ещё нужно вырастить. — А что мне может помешать?

— В первые десятилетия колонии уязвимы, — ответил домоморф. — Их нельзя уничтожить физически, но стихийное воздействие, особенно электричеством, может погубить зачатки разума. Рекомендую надёжное укрытие. Засекреченное и недоступное для врагов Рода.

— А если хранить эмбрион внутри тебя?

— Он будет увеличиваться в размерах. Уже через десять лет я не смогу подобрать комнату нужных габаритов.

— Что ж, буду думать.

А лучше всего мне думается во время тренировок.

Я отправился в додзё.

Уже на следующий день я занялся поиском подходящего хранилища для эмбриона.

Начал с запроса в городской архив по имеющимся в окрестности пещерам. Ни один из этих гротов меня в полной мере не устроил. Тогда я снарядил «Джона Уика» и отправился к нашему горному полигону. С собой взял Михалыча, Байта Мусаева, Хорвен и Маро. Последние выполняли роль моих телохранителей, но я не исключал, что придётся полетать над горными ущельями. Не на дирижабле.

Погода выдалась солнечная.

Я специально не затягивал с разведкой, чтобы не попасть под ливень. Прогнозы у нас вообще точностью не страдают, а тучеразгонителей рядом с полигоном отродясь не было…

— Что мы ищем? — спросила Маро.

Мы стояли на обзорной палубе, я изучал развернувшуюся внизу панораму.

— Грот, — ответил я.

— Так далеко от имения?

— Ближе ничего подходящего.

— Это связано с подарком Йа-Рхана? — догадалась моя невеста.

— Угу, — кивнул я. — Мне подарили колонию.

— Шутишь.

— Не саму колонию. Её зародыш. Но он будет расти. Думаю, ты понимаешь, до каких размеров. И я бы не хотел выставлять эту штуку на всеобщее обозрение.

Девушка призадумалась.

Маро — специалист по простым решениям. Я не раз отмечал, что она выбирает максимально короткий путь к цели. Как и положено воину. Взвешивает все обстоятельства и не усложняет. Это, впрочем, не касалось наших отношений. Все эти годы Маро не предпринимала почти никаких шагов. Ждала. Мы как-то пообщались на эту тему, и она ответила, что очень уважает мою первую жену, Джан. Ценит как человека и подругу. Поэтому хотела удостовериться, что морфистка не против расширения семьи.

Я почувствовал, что Маро заинтересовалась проблемой.

— Ты думаешь скрыть колонию от посторонних глаз.

— Ну, это станет актуальным лет через десять.

— Всё заранее просчитываешь.

— Конечно.

Михалыч и Байт Мусаев присоединились к нам уже над полигоном. Я не спешил отдавать приказ о швартовке. Чёткого плана у меня не было.

— Что теперь, шеф? — спросил Байт.

— Я могу делать прозрачными значительные участки, — задумчиво смотрю на ангары и искусственно созданные руины крепости. — Будем нарезать круги и просвечивать всё подряд.

Хорвен ждала моих распоряжений в грузовом отсеке.

— Так себе идея, — высказалась Маро.

— Критикуя предлагай.

Бессмертная пожала плечами:

— Пока ничего предложить не могу. Начинай.

И мы начали.

Я руководил движением с обзорной палубы, через интерком, по громкой связи. Мы набрали высоту, чтобы я получил больший охват.

Просвечиванием больших объёмов горной породы я раньше не занимался. И, конечно же, столкнулся с неприятными сюрпризами. Во-первых, тяжело удерживать концентрацию в полёте. Но это ладно. Потому что было и «во-вторых». Чем шире и глубже охват, тем больше расход ки. Вроде бы логично. Но, чтобы обнаружить в прилегающих склонах пещеру, я заглядывал в недра земли на десятки и даже сотни метров. Искал подземные реки, благодаря которым гроты и появляются на свет, если я ничего не путаю. И что-то находилось. При этом оно не подходило по габаритам даже близко.

Мы убили на поиски полдня.

Увидев, что время приближается к обеду, я отдал приказ возвращаться домой.

— Знаешь, — вдруг заявила Маро. — Ты ведь и сам мог бы сделать себе пещеру.

— В смысле? — не понял я.

Наша компания перебралась в кубрик.

— Если мне память не изменяет, вам с Джан подарили на свадьбу одну интересную вещь, — улыбнулась мечница. — Подземную лодку.

— Хм, — я вдруг осознал правоту своей невесты. — Но она прокладывает туннели.

— Ты говорил, есть целая система катакомб под землёй, — напомнила Маро. — Там вполне могут быть пустоты. Их можно расширить. Изолировать от общей сети коллекторов. Проложить отдельную шахту. Установить каббалистические двери…

— Браво, — похвалил я.

— Тебе нравится?

— Прекрасная мысль.

Вернувшись в долину я отправил Хорвен на поиски. После вторжения британских агентов в здание моей службы безопасности, я отдал распоряжение запечатать дыру. Но не навсегда. Мы использовали каббалистику и воздвигли мощный люк, раскладывающийся на отдельные плашки. Люк был защищён от любых стихийных воздействий, включая электричество. Механизм реагировал на психотипы считанных людей — меня, Феди, Джан, Демона и мастера Багуса. В общем, я отправил гончую в подземное царство, обозначил предмет поисков и велел хорошенько запомнить всё, что встретится на пути. А чтобы меня не отвлекали прямые трансляции, попросил сообщать лишь о заслуживающих внимания находках.

До обеда оставался час.

Я потратил время с пользой, нагрузив Федю свежими комбинациями для коротких клинков, а также показав несколько защитных алгоритмов. Пока оружейник всё это отрабатывал с деревянным ножом, я взялся за свою любимую кусаригаму. Время, как говорится, пролетело незаметно.

Гончая вернулась из подземного турне ближе к вечеру.

Просмотрев слепки её воспоминаний, я отыскал помещение, которое, в теории, могло бы меня устроить. Почему в теории? Помещение оказалось древней частью заброшенных катакомб, им никто не пользовался. И вообще, я не уверен, что сам факт существования этой «пещеры» кого-то интересовал. В незапамятные времена, как я подозреваю, это пространство могли для чего-то использовать. Укрытие на случай вторжения, хранилище припасов, подземное святилище. Да что угодно, вплоть до культовых жертвоприношений! Сейчас туда вёл один-единственный проход, частично заваленный. Хорвен проявила чудеса ловкости, пробираясь по этому коридору. Я бы ничего и не рассмотрел, но гончая обладала усиленным зрением, адаптированным к кромешной тьме.